ГЛАВА 21

Дитрих

Прошла неделя, с тех пор, как он нашел нужное заклинание в книге Цернунн. Этой ночью Дитрих сидел за столом в своем кабинете, очищенном от бумаг и покрытым черным бархатом. Перед ним лежал вышитый Сильваной платок и гребень, с несколькими ее волосками.

Рядом стояла чаша с водой, две черные зажженные свечи. От третьей белой, потушенной только что, поднимался тонкий призрачный дымок и исчезал в темноте под потолком. Два ножа - один с черной, другой с белой рукоятью в лежали в стороне. На полу, углем был начерчен идеально ровный круг.

Дитрих нараспев читал заклинание, которое выучил, не смотря на сложности с древнедуатским. Каждую фразу он подкреплял действием. Наследник задул белую свечу, омочил в воде край платка с вышивкой, на мгновение погрузил в чашу с водой гребень.

После отворил себе кровь ножом с черной рукоятью и, не обращая внимания на боль в ране, с аптекарской точностью уронил в воду три капли крови. Меньше - нельзя, заклинание не будет работать, больше - тоже нельзя, ритуал выйдет из-под контроля.

С замиранием сердца, мужчина ждал, когда погаснут две черные свечи и голубым, потусторонним огнем вспыхнет белая. Когда в начерченном на полу круге появится призрачный силуэт его возлюбленной, и он наконец сможет услышать ее голос, сказать, любит и задать ей тысячи вопросов, что мучают его каждый день.

Но свечи горели мирным, ровным светом, и ветер потустороннего мира не спешил пройтись по комнате, растрепывая волосы наследника и заставляя колыхаться тяжелые портьеры на окне.

- Ничего... Может, я что-то упустил? Сделал что-то не так?

Он еще раз прочел ключевую часть заклинания, но вновь ничего не произошло. В гневе Дитрих вонзил нож глубоко в стол и, вскочив, принялся расхаживать по комнате, словно хищник, запертый в клетке.

Но это не помогало успокоиться. Тогда мужчина быстро оделся и покинул башню, чтобы в бешеной, опасной скачке по заснеженным горным тропам, под холодным светом луны, остудить пылающее болью сердце.

Когда он вернул скакуна в стойло, с морды бедного животного падала пена. Дитрих убрал следы неудавшегося ритуала и направился в спальню. Бросил плащ на спинку стула и в изнеможении рухнул на кровать.

Его сердце было измотано огромным наплывом эмоций, которые пережил за последнюю неделю: гнетущая тоска, надежда увидеть хотя бы дух любимой и вот теперь -отчаяние. Казалось, что сердце сжали чьи-то ледяные ладони. Дитрих закрыл глаза и приказал себе вспомнить лицо Сильваны, походку, смех, легкое пожатие ее руки, как благодарность за то, что он укрыл ее от гнева конунга очередной раз...

Эти воспоминания приносили ему радость и забвение.

Утром Дитрих проснулся окрыленным - он целовал ЕЁ во сне... Он долго лежал в постели, стараясь удержать в памяти это ощущение, смакуя его, и вдруг с ужасом подумал о том, что превращается в чудовище. Ведь если бы наследница была жива и по-прежнему жила в Ат-Дишан, он бы сейчас же отправился готовить любовный эликсир, чтобы вне зависимости от желаний девушки, привязать ее к себе навсегда...

День принес новую порцию забот. Сагр был занят стратегическими расчетами грядущей войны и потому ответственность за львиную долю внутренних дел клана, вновь легла на плечи младшего наследника.

Только после обеда Дитрих сел за магические трактаты Цернунн и принялся искать ответ на вопрос, почему не удался его ритуал. Мужчине пришлось потратить несколько дней на поиски, итогом которых стал поистине невероятный вывод: он все сделал, просто духа Сильваны не было среди мертвых.

Дитрих стал вспоминать похороны. Уверен ли он, что в гробу лежала его сестра? Нет. Он не видел изуродованного тела. Могли ли вместо младшей наследницы положить в гроб кого-то другого? Запросто. Интриги Сагра порой шокировали циничностью. Чем конунгу могла помешать Сильвана? Узнала какой-то его секрет? Отказалась выйти за Слэйта? Попыталась оспорить власть Сагра, плетя тайный заговор? Или у нее стали проявляться магические способности, которые девушке не удалось скрыть?

Ночью наследник оседлал коня и отправился в фамильный склеп. Он вернулся в замок после полуночи, весь в пыли и паутине и с прядью волос, срезанной с головы трупа.

А на следующий вечер мужчина принес одной из четырех колдуний Дуата золото, добытую прядь волос и платок Сильваны, с которого предусмотрительно срезал уголок с вышитыми вензелями.

Дитрих не успел задать вопрос. Колдунья жестом велела ему молчать вернула все кроме денег обратно, со словами:

- Платок - живой, волосы - мертвой.

- Скажи, где искать владелицу этого платка?

Ответ поверг его в изумление:

- По ту сторону Шенди.

Могла ли колдунья ошибаться? Надо проверить. Наверняка есть заклинание, позволяющее видеть человека на расстоянии и определить его положение на карте.

Войдя в замок, Дитрих скрылся в ближайшем тайном ходе, чтобы не встретить никого по дороге. Не хотелось, чтобы кто-то отвлекал его от цели.

Но ступая по серым, покрытым трещинами камням тайной лестницы, он вдруг услышал голос Сагра, который беседовал с кем-то в своем кабинете и остановился послушать:

- Не может быть! – восклицал конунг Дуата.

- Тем не менее, так оно и есть ваше величество. Сильвана на самом деле дочь Харальда, а вашей дочерью является Беатриса-Маргарита-Жанна. Равенне удалось перед смертью поменять детей местами, а сиятельная Цернунн не успела поведать вам об этом перед своей кончиной.

- Я рассчитывал, что она убита или прозябает где-нибудь в рабстве, но чтобы такое… – конунг грязно выругался – Что еще ты о ней знаешь? Как с ней обращается Харальд?

- Он собирается посадить ее на престол после себя. Выделил покои, охрану, ни в чем не отказывает и увешивает украшениями Равенны.

- А что Сильвана?

- Зовет его отцом и уже изучает состояние государственных дел.

- Бездна и все ее твари! Это возмутительно! Жена моя, как ты могла со мной так поступить?! Как ты могла оставить нашу дочь этим… этим грязным северянам и ничего не сказать об отродье, которое мне подбросили?! Как мне теперь получить свою дочь?!

- С позволения сказать, ваше величество, вам не удастся выкрасть ее.

- Это еще почему?!

- Она мертва.

- Что?! Они убили ее… даже не попытавшись назначить мне цену за ее жизнь?!

- Беатриса умерла от редкой болезни, которая примерно за год до побега Сильваны.

- Она дитя врага, к тому же умна и знакома со всеми слабыми местами нашей обороны. Я должен уничтожить Сильвану раньше, как она сядет на престол. Весной я начну войну против Севера, даже если Конгор будет трусливо отсиживаться в степях, прячась за задницы собственных лошадей!

- У меня есть другое предложение ваше величество.

- Говори.

- Нужно заставить ее сесть на престол и только потом развязать войну. Харальд умен и опытен, а принцесса, не смотря на все свои знания и умения, никогда прежде не возглавляла походы. Если мы убьем Харальда, ей придется мстить, иначе в глазах народа она будет выглядеть предательницей. А потом нужно будет только дождаться, когда ее войско начнет переход чрез Шенди. В ущелье Эйн мы уничтожим армию Сильваны и ее саму.

- Неплохо… совсем неплохо… – задумчиво изрек конунг и подхватил мысль шпиона – Потом мы распустим слух, что Сильвана предала северян, умышленно погубила армию Маджи, приведя к погибели. Скажем, она хотела после этого вернутся в Дуат, но на поле боя ее уличили в предательстве ее закололи отравленным клинком свои же. Об этом позаботишься ты – когда начнется бой, ты подошлешь к наследнице людей, обряженных в доспехи северян. Мы спустим ее труп с гор и с почетном разместим в фамильном склепе – еще раз. Да, так мы и поступим. А ты пока позаботься о том, чтобы весть о новой наследнице Маджи не достигла ушей моего народа. Пускай, как прежде думают, что она мертва.

Но, мой конунг, когда ваш народ узнает, что Сильвана все это время была жива, вам не удастся избежать скандала, связанного с фальшивыми похоронами. И правитель Конгора несомненно устроит скандал по поводу…

- По поводу того, что его сын сошел с ума, отправился на поиски уже похороненной наследницы и сгинул неизвестно где? Так я его об этом не просил. А народ меня простит, когда узнает, что я спланировал поистине колоссальный заговор и избавиться от Харальда и армии Маджи. В одиночку ослабил самое крупное вражеское королевство настолько, что его можно взять одними только нашими силами – без помощи Конгора, с которым мы не станем делиться добычей. А если у кого-то возникнут вопросы… что ж, я еще не забыл, как следует наказывать недовольных.

- Ваша мудрость безгранична ваше величество…

- Я знаю. А теперь иди и придумай, как нам убрать Харальда. Вот, возьми – это тебе за труды.

- Ваша щедрость велика повелитель, но вы обещали мне…

- Ты слишком поздно вернулся. У обещанной тебе награды отросли ноги и она исчезла, не оставив следа.

- Зирта?..

- Народ думает, что я держу ее в заточении, как виновницу пожара, который она устроила, стремясь уничтожить сестру. Правдоподобно, не так ли? Но, повторюсь: твоя награда сбежала от тебя. Скорее всего, она ищет Слэйта, поварихи на кухне Ат-Дишан судачат, что она его любила. Не завидую наследнику, если она его найдет. Любит его Зирта или ненавидит, результат будет один: она растерзает его как дикая пума. Его жилы пойдут на струны для саранги *, а из костей выйдет пара неплохих флейт. Она сыграет на каждой из них, а потом, скорее всего, убьет себя, потому что не сможет вынести того, что сама натворила в гневе. Смирись Готард, ты уже давно потерял ее: прикажи я ей – она все равно не пошла бы за тебя. И даже теперь, когда огонь обезобразил ее лицо, смотри: она все равно бежит вслед за Слэйтом, как последняя...

*(Саранги – смычковый муз. инструмент.  Корпус из дерева, струны – из жил животных)

Дитрих тихо отошел от слухового отверстия и бесшумно двинулся в свою комнату. От пережитого за этот день кружилась голова.

«Ее духа нет среди мертвых. Колдунья сказала: «по ту сторону Шенди». Шпион Сагра говорит, что она в Маджи… И еще: она мне не сестра! Казалось бы, вот оно, счастье: мы не родственники! Но она встанет во главе Маджи, она мой враг… Как ты могла так легко перейти на их сторону Сильвана? Как ты могла? Я был влюблен в сестру, в призрак той, что ушла навсегда. Теперь я люблю живую женщину, с которой меня не связывают никакие кровные узы и которая мне… враг? Нет! Пусть Сагр выманит ее сюда  убийством Харальда. Я захвачу трон. Я одержу победу над ее войсками. Я возьму ее в плен. Бездна! Я выкрал бы ее из самого замка Лас-Ивэн, но сейчас зима, перевал закрыт и у меня связаны руки… И Сагр хочет ее смерти… Кровь и пламя! Что мне делать? Она придет, чтобы уничтожить наш клан, но я не могу позволить Сагру убить ее, даже в мыслях не могу допустить, чтобы Сильвана пострадала! Я должен что-то придумать. Но прежде нужно удостовериться, что она на Севере … я хочу видеть ее!»

У младшего наследника давно был приготовлен классический набор трав и магических предметов для простейших ритуалов. Дитрих расстелил на столе карту и, приготовив нужный отвар, опустил в него лезвие приветственного кинжала, нараспев читая заклинание поиска.

Он обмотал вокруг рукояти волос Сильваны, произнес ключевую фразу и занес кинжал над картой, крепко держа обеими руками. Наследник закрыл глаза, вызывая перед своим внутренним взором образ возлюбленной.

Спустя несколько мгновений, Дитрих почувствовал, что кинжал стремится вырваться из рук. Он позволил клинку подвести его руки к нужной точке на карте и отпустил рукоять, открыл глаза и удовлетворенно хмыкнул: острие кинжала пронзило изображение замка Лас-Ивэн.

Не теряя времени даром, мужчина свернул карту, закрыл окно шторами и погасил весь свет в комнате, оставив лишь одну свечу. На сей раз, он приготовил и выпил успокаивающий настой, понимая, что слишком возбужден и не сможет самостоятельно погрузиться в то состояние покоя, которого потребует от него следующий ритуал.

Наследник поставил на стол чашу из черной глины до краев наполненную водой. Какое-то время он смотрел на свечу, стараясь очистить свой разум от посторонних мыслей, а потом взял кусочек платка Сильваны и, уложив его в пустую серебряную плошку, поджег. Пепел аккуратно ссыпал в чашу с водой.

Он смотрел в воду, вновь и вновь повторяя заклинание. Наконец его взгляд перестал фокусироваться на поверхности воды и на дне чаши. Мужчина будто смотрел сквозь них.

 Он перестал понимать смысл слов заклинания, а потом и слышать свой голос, хотя сознавал, что губы его шевелятся. Дитрих ощутил легкое головокружение и вдруг увидел, что в черноте чаши появляется туман, который сначала был серым, как осеннее небо, а затем стал сгущаться и белеть.

Туман вышел за пределы сосуда и окутал наследника со всех сторон. Вскоре туман сгустился так, что Дитрих перестал видеть огонь свечи. Затем последовала ослепительная вспышка, и наследник разглядел вокруг себя танцующие пары.

И дамы, и кавалеры были в масках. Они кружились в стремительном танце, словно снежинки во время метели. И вот, часы начали бить полночь: стихла музыка и все замерли в ожидании последнего удара, лишь блики на украшениях и золотой вышивке продолжали танцевать в свете свечей, живя какой-то своей, отдельной от людей жизнью.

С последним ударом часов свет в зале погас, но через несколько мгновений под высоким потолком снова вспыхнули многосвечные хрустальные люстры. Теперь все маски были сняты. Поднялась веселая суматоха: кто-то был удивлен, увидев лицо своего партнера по танцу, а кто-то вдруг обнаружил, что его дама когда гасили свет, успела ускользнуть, желая остаться неузнанной.

Внимание Дитриха привлекла девушка, которая пряталась за колонной в углу зала. В руках ее была зеленая маска, украшенная алмазами. Она смотрела на голубоглазого блондина стоявшего почти в толпе. Он растерянно озирался и явно был огорчен отсутствием своей партнерши. На лице девушки читалось сначала любопытство, а затем явное разочарование – по всей видимости, она ожидала увидеть на месте блондина кого-то другого.

Дитрих замер, затаив дыхание, когда незнакомка поправила выбившуюся из прически прядь хорошо знакомым ему движением. Только теперь он понял, что перед ним Сильвана. Наследнику казалось, он мог бы смотреть на нее вечно и все равно не сумел наглядеться. Платье, какие носят знатные северянки, сидело на ней безупречно, а в ее взгляде и осанке появилось величие и уверенность. Дитрих нахмурился, к наследнице спешили сразу двое мужчин – один с соломенными волосами и синими глазами, второй – могучего телосложения зеленоглазый брюнет. Оба они одновременно склонились перед Сильваной, желая пригласить ее на танец.

Младший наследник Дуата не слышал их слов, но ясно видел на лицах соперников живую заинтересованность и тщательно скрываемую досаду на лице Сильваны. Видел он и еще одного мужчину – он был одет в черное, не участвовал во всеобщей праздничной суматохе. Незнакомец стоял в тени одной из колонн неподалеку от Сильваны. Его никто не замечал, но его удивительные серебристые глаза, несомненно замечавшие все, сейчас тоже были устремлены на наследницу. И Дитрих со все более разгорающимся гневом узнавал в них восхищение. Почти такое же, какое – он знал – пылает и в его собственном взгляде.

- По какому праву! – гневно прошептал наследник, и тут же его виски резанула боль. На миг показалось, что падает в темную пропасть, после чего он потерял сознание. Очнулся Дитрих все там же: в своем кабинете за столом. Свеча прогорела до половины, залив воском пальцы его руки, лежавшей на столе, а вода в чаше помутнела, словно в нее бросили кусок мыла.

Наследник пошевелился и недовольно застонал: мышцы шеи и спины протестующее заныли, он слишком долго просидел в одной позе. Впрочем сильнее болела голова от слишком резко прерванного транса, а еще сильнее сердце: «Теперь я еще и ревную… к этим двум, вернее даже к трем… или? Кровь и пламя! Вместе с тем брошенным блондином – к четырем соперникам!».

И в то же время наследника одолевала неизведанная им доселе робость: «В видении она была так уверена в себе… могу ли я рассчитывать на взаимность? Ведь не стану же я, в самом деле, поить ее любовным зельем! Каковы мои шансы? Что я могу дать ей? У меня ничего нет. Я даже сам себе не принадлежу – я в подчинении у конунга и в очереди на престол предо мной еще двое наследников.

У нее уже сейчас есть все, что нужно – семья, поклонники, свобода, а в будущем маячит трон самого крупного королевства Севера. Она наверное и слушать меня не станет… Если только… что если предложить ей объединить наши кланы? Нет, это глупо. Горы рассекут новую страну надвое, и ею будет невозможно управлять… К тому же оба народа вряд ли захотят объединения со своими давними, лютейшими врагами. Предупредить ее о плане Сагра? Сбежать к ней со всем, чем владею – с одним лишь мечом? На роль правителя Маджи не годится предатель из Дуата…

 Остается одно: захватить трон Дуата, а когда наследница явится сюда, чтобы отомстить за Харальда, захвачу ее в плен. Я возьму под прицел ее воинов в ущелье Эйн и сохраню им жизнь в обмен на ее свободу. Любит ли она Харальда как отца? Зная ее, я могу быть уверен, что любит. Значит, в смерти Харальда должен быть повинен Сагр, иначе она возненавидит меня.

У меня в распоряжении всего лишь зима и начало весны – несколько месяцев слишком малый срок для такого рискованного мероприятия как переворот. И кроме Сагра есть еще братья. Но не проще ли устранить их всех ее руками? Не проще ли помочь ей отмстить?

Тогда мне не придется чувствовать себя виноватым перед нею. И едва ли она велит казнить любимого брата, который был единственным, кого она ценила здесь, единственным, кому оставила знак, что сама бежала из замка, а не была похищена.

Я никогда не думал о том, что Сильвана испытывает ко мне. И теперь, впервые в жизни мне по-настоящему страшно, что она оттолкнет меня… что я буду делать, если это случится? У меня нет ответа.

Знаю одно: сделаю все, чтобы помочь ей и заполучить ее сердце. Сейчас я могу только ждать. Весна все расставит по своим местам».