Часть 21

***

Каждое утро на дорожках сада выстилалось тонкое красно-золотое одеяло. Вот и сейчас за переливающимся стеклом, растопырив резные пальцы, медленно кружил желтый лист.

Адэр читал вслух «Откровения Странника», написанные на языке ветонов. Смысл фраз ускользал, как безвозвратно ускользало время. Почему Малика до сих пор не в замке? И почему у него не хватило ума расспросить ее о том, куда она собралась? Он почему-то решил, что Малика торопится в Ларжетай, забрать из гостиницы деньги, вырученные за время проведения выставки. Только после приезда Исанохи стало понятно, где она и зачем выпросила у Вилара пять грузовиков. Но какие дела заставили ее задержаться в резервации климов? Сумасшедшая, просто сумасшедшая…

– Вы снова неправильно произнесли это слово.

Адэр посмотрел на сидевшего рядом Драго. Все дни напролет страж проводил в апартаментах, тайком обучая правителя языку ветонов. И откуда у него столько терпения?

– На сегодня хватит, – сказал Адэр и захлопнул фолиант.

Драго поднялся.

– Я не отпускал тебя, – промолвил Адэр.

Страж опустился на стул.

– Я знаю, произошло нечто, заставившее морун скрыться за Долиной Печали, – начал Адэр. – Так что произошло?

– Не хочу вводить вас в заблуждение, я не сильный знаток истории. Но морун не любят, это правда.

– За что?

– Они хотели, чтобы люди жили по понятиям.

– Воровской жаргон.

– Понятие этой фразы исказил сам народ.

Адэр закинул ногу на ногу:

– Вот как?

– Если человек не убивает, не ворует, не клевещет, потому что боится наказания – он живет по Закону, божьему или государственному, без разницы. А если он не совершает гнусных поступков, потому что не понимает, как их можно совершить, – он живет по человеческим понятиям. Моруны пытались изменить сознание человека. Это не всем нравилось.

– А точнее, никому не нравится, – заметил Адэр. – Как же объяснить ваши с Маликой «чудачества» в парке развлечений?

– Когда мы спасли ориентов?

Адэр кивнул.

– Она вынудила меня совершить поступок, который я никогда по собственной воле не совершил бы, – сказал Драго. – Я сделал то, что она просила, хотя внутри меня все бунтовало. А через минуту я гордился собой. Я и сейчас горжусь. Благодаря моруне я понял одну вещь: чтобы увидеть дальше горизонта, иногда надо поступать вопреки всему, во что ты когда-то верил.

– Да… – задумчиво протянул Адэр. – Не все хотят видеть так далеко.

– Мой правитель! – проговорил Гюст, заглянув в гостиную. – Советники в сборе.

Отпустив Драго, Адэр немного посидел в тишине, взирая на фигурку девушки, парящую под потолком, и неважно, что аспидная колонна не отпускает ее. Девушка, вцепившись в подол платья, тянулась всем телом вперед, споря с каменной глыбой. Как же это похоже на Малику!

Адэр подошел к огромному зеркалу на стене. Отражение озадачило. Куда делся равнодушный взор? Почему осунулось лицо? Губы подрагивают – к чему бы это? Адэр ладонью закрыл лик двойника: ты останешься здесь, а когда я вернусь, ты исчезнешь.

Шагая в зал Совета, пытался собраться с мыслями. Поочередно загибая пальцы, в голове прокручивал вопросы, которые наметил поднять на заседании. Безусловно, он записал их на листке. Но, памятуя о тех редких Советах в Тезаре, на коих он побывал, решил поступать как отец – никаких шпаргалок.

Моранда бежал рядом. Адэр нет-нет да и посматривал на него – настолько бесшумными стали поступь и дыхание зверя – и неизменно встречался с кровавым взором. И всякий раз покалывало щеки, и по затылку пробегали мурашки – глаза моранды четко отражали внутренний настрой хозяина.

Заседание Совета прошло на волне взаимопонимания и единства советников в решениях всех вопросов. Стоило Адэру обмолвиться о какой-либо задумке, как Орэс сыпал предложениями. Он, безусловно, чувствовал себя в своем седле. К нему быстро подключались и законник Юстин Ассиз, и финансист Мави Безбур. От них не отставали другие заседатели. Складывалось впечатление, что все только и ждали собраний без Малики. А Адэру не хватало ее голоса. Или просто присутствия? В сердце царапала острым коготком ненужная тревога – где она и с кем, и все ли с ней в порядке?

Поздно вечером Адэр устало вышел из зала. Остановился в холле. За окнами сверкали грозди звезд, и бледнел лик луны, в огромной комнате горел камин, и лучились настольные лампы. Их мягкий приглушенный свет очерчивал вокруг столиков небольшие ровные круги. Мебель возле стен и в углах тонула в уютном полумраке. Адэр сел в кресло в дальнем углу и вытянул ноги. Моранда забрался в соседнее кресло и скрутился в клубок.

Из коридора, ведущего к залу Совета, друг за другом потянулись советники. Не замечая сокрытого полумраком правителя, кто-то рассказывал о доме, кто-то шутил, некоторые брели молча – видимо, Указ о декларировании доходов государственных служащих приняли близко к сердцу и кошельку.

Послышалась неторопливая поступь. Из перехода появился Вилар. Также неторопливо пересек холл и поднялся на балкон второго этажа. Люстра на длинной цепи висела чуть выше его головы, озаряя исхудалое лицо и тоскливый взгляд, направленный на входные двери. Весь вид друга кричал, что его душа осиротела, а разум плутает в потемках, не видя света. Вилар похлопал ладонью по перилам и, нехотя развернувшись, скрылся за мраморной балюстрадой.

Из коридора, уводящего в хозяйственную пристройку, показались двое. Паренек отдал девушке ведро, поправил белый воротничок на темно-синей униформе служанки. Девушка, быстро посмотрев по сторонам, поцеловала юношу в губы и со смехом побежала в сторону зала Совета.

Адэр потер грудь. Что так больно кольнуло? Зависть? Она, родимая!

– Вот так-то, Парень! – Адэр потрепал зверя за уши. – Кому-то любовь дарят. А кто-то ее покупает.

А покупать приходилось всегда, невзирая на происхождение избранницы на ночь. Будь то блудница из роскошного притона или высокородная дама – все ждали денег или подарков. Галисия и та ни разу не оттолкнула его руку, подносящую очередную драгоценность. Адэр купил ей особняк в пригороде Градмира якобы для тайных встреч. Но ему так и не пришлось побывать там. Галисии нравился его замок Грез. Замок Грез… Скоро ль он пройдется по лавандовой аллее, посидит на берегу озера?

По лестнице поднималась горничная – направляется в покои правителя стелить постель. Белокурые локоны спадали на гибкую спину. Бедра, затянутые в узкую юбку, плавно покачивались. Длинные стройные ноги мягко ступали по ступеням.

– Пошли, Парень. Пора отвлечься, – сказал Адэр и краем глаза уловил серьезный, как у человека, взор моранды. – Не смотри на меня так! Ты еще мал, чтобы осуждать мужчину.

Вдруг Парень вскочил, встал передними лапами на спинку кресла и (о, чудо!) завилял хвостом. Входная дверь протяжно вздохнула. Из-за раскидистого деревца в кадке не было видно, кто вошел. Но Адэр знал, кто…

Малика и рослый человек направились к переходу в хозяйственную пристройку.

– Малика, – позвал Адэр.

Она оглянулась, что-то сказала своему спутнику. Тот обернулся. Валиан…

Через минуту они уже сидели в креслах напротив Адэра. Малика, если не обращать внимание на отвратительное платье из домотканого полотна, выглядела превосходно: на щеках румянец, глаза светятся, блестящие волосы черной рекой перетекают с округлого плеча на пополневшую грудь. Поездка к климам, безусловно, пошла ей на пользу.

– Слушаю, – сказал Адэр, с трудом переведя взор с пухлых губ на нежданного гостя.

Валиан заговорил. Он рассказывал о жизни его народа до Указа Великого, о горе и страданиях, которые принес Указ. О разъедающих душу обидах и затаенных желаниях.

– Почему вы, ветоны и ориенты выгнали из Лайдары первого наместника? – спросил Адэр, когда Валиан умолк.

– Он хотел занять дворец Зервана.

– Кто решил, что это нельзя?

– На трон Зервана сядет только законный правитель, – промолвил Валиан, устремив на Адэра упрямый взгляд.

– А я какой?

– Вы временный правитель.

– Спасибо за честность. – Адэр постучал пальцами по подлокотнику кресла. – У меня последний вопрос: где же вы возьмете законного правителя? Насколько я знаю, у Зервана не осталось наследников.

– Не осталось, – подтвердил Валиан.

– И?

– Мы верим в пророчества Странника. Перед тем, как взойти на престол, каждый будущий правитель Грасс-дэ-мора отправлялся к нему на остров. Выслушивал пророчество. Потом оглашал его во дворце в присутствии сотен свидетелей.

– Зачем?

– Чтобы народ был готов к великим радостям или неизбежным трудностям.

– Странный обычай.

– Какой есть.

– Хорошо. Дальше, – промолвил Адэр.

– Зерван вернулся от Странника и огласил: «Ему вырвут сердце, ибо он любит; растопчут душу, ибо он верит; он умрет для всех, ибо имя ему – Тот, Кто Предал. Он последний, ибо после него вековая бездна; он первый, ибо из бездны воскреснет его слава и гордость. Трижды возвеличенная и трижды отринувшая свое величие кровь от его крови, потечет по жилам с кровью трех народов, с тремя именами взойдет на престол в присутствии трех святых свидетелей. Хранитель власти расстанется с венцом. Кольцо памяти на левой руке, кольцо сердца на правой руке, руки правят миром в мире и славят день, когда родился он».

Адэр выровнялся:

– Вы хотите жить сами по себе, пока не появится ваш законный правитель?

– Мы хотим поддерживать вас и служить вам, пока не появится наш законный правитель.

– Я тебя услышал, Валиан, – сказал Адэр и жестом подозвал стража. – Проводите гостя к Муну. Пусть накормит и выделит комнату в гостевом крыле.

Валиан встал.

– Можешь жить в замке, сколько тебе угодно, – промолвил Адэр. – Можешь беседовать с любым советником. Когда надумаешь вернуться домой, мой водитель тебя отвезет.

Валиан поклонился и, развернув плечи, пошел вслед за стражем.

Адэр направил взгляд на Малику:

– Ты тоже веришь в сказки?

– Часть пророчества сбылась.

Адэр откинулся на спинку кресла:

– Как бороться с невежеством? Не знаешь?

– С верой тяжело бороться. А иногда не под силу.

– Значит, для всех и в том числе для тебя я временный правитель.

– Рано или поздно вы вернетесь в Тезар.

– В этом смысле – да.

– Выходит, Странник вещал правду.

– Нет. Порубежье останется моим, даже когда я взойду на престол Тезара. – Адэр потер лоб. – Мы едем к ветонам. У тебя два часа на сборы.

– Я не поеду.

– Это еще что?

– Ветоны не любят морун.

– Два часа и ни минутой больше. – Он поднялся, похлопал моранду по загривку. – Идем, Парень. – И устремился к лестнице.

В ожидании Малики и Вилара, Адэр пролистывал Писание. Пусть не всё, но половину книги он осилил: то, что было написано на языке климов и ветонов. Мало, но достаточно, чтобы быть готовым к непредвиденным ситуациям. Ветоны вряд ли будут обращаться к откровениям, предназначенным ориентам или морунам.

Взглянув на вошедшего в кабинет Вилара, Адэр закрыл фолиант:

– Мне нужен ключ от твоего особняка в Ларжетае.

Вилар посмотрел в черное окно:

– Сейчас?

– Да, сейчас.

– Хорошо, принесу, – сказал друг и направился к двери.

– Ты говорил, что тебе надо наведаться на дорожные участки.

Вилар посмотрел через плечо:

– Утром уезжаю. А что случилось?

– Сколько тебе надо времени, чтобы управиться?

– Дней пять. Может, чуть больше.

– Я буду ждать тебя в Лайдаре.

Вилар вернулся к столу:

– Ты едешь к ветонам?

– Да. И беру твою старую машину.

В кабинет заглянул Макидор, поставил возле порога большую дорожную сумку и скрылся за дверью.

– Ты едешь не как правитель?

– Угадал.

– И снова без охраны?

– Возьму двоих.

– Адэр! Сколько можно рисковать?

– Неси ключ.

– Возьми еще хоть одного стража.

Из-под стола выполз звереныш и, широко зевнув, уставился на Вилара.

– Даже с морандой есть место.

– А куда я посажу Малику?

Вилар сделал шаг назад:

– Она… она в замке?

– Да. Только приехала.

Вилар выскочил за дверь.

– Не смей ее задерживать, – крикнул Адэр и посмотрел на часы. Малика явно не торопилась.

В кабинете повисла тягучая тишина. Документы собраны, сумка с вещами возле двери, моранда, как воин перед боем, стоит у порога. Звереныш не уставал удивлять своей понятливостью. Куда бы Адэр ни направлялся, моранда уверенно бежал впереди хозяина.

Ради интереса Адэр вышел из кабинета. Парень посеменил по коридору.

– На этот раз ты ошибся, – проговорил Адэр. – Я никуда не иду.

Оглянувшись, моранда полыхнул красным взглядом и скрылся за поворотом.

– Парень!

Адэр потоптался на месте в надежде, что зверь вернется. Любопытство взяло верх – звереныш еще ни разу не исчезал из поля зрения. Адэр прошел в холл. Завидев хозяина, звереныш нырнул под лестницу. И когда Адэр последовал за ним, уткнулся носом в дверь архива.

На столе горели свечи.

Адэр посмотрел на темную лампочку под потолком:

– С проводкой проблемы? – И сел на скрипучий стул.

Блеснув стеклами очков, Кебади закрыл толстую книгу, уложил сверху руки, обтянутые тонкой кожей:

– Я пишу самую удивительную историю. Она рождается при свечах.

Пламя еле заметно затрепетало – то ли потревожило дыхание людей, то ли где-то совсем чуть-чуть приоткрылась дверь. Адэр с трудом отвел взгляд от мягкого мерцания.

– Когда ее можно будет прочесть?

Кебади снял очки:

– Чует мое сердце, она закончится не скоро.

Адэр ощутил в душе давно забытую легкость. Тихий голос и простодушное лицо летописца располагали к откровенной беседе.

– Скажи, Кебади, это правда, что ветоны не любят морун?

– В этой стране все кого-то не любят. – Старец покрутил в руках очки. – Вы собрались к ветонам, мой правитель?

Адэр кивнул.

– И берете с собой Малику?

– Хотел, а теперь сомневаюсь.

– Я больше волнуюсь за вас, чем за нее.

– Даже так?

– Я двадцать лет не был в их землях. Но то, что я помню… Ветоны – очень серьезный народ. Серьезный и упертый. Они единственные, кто из опальных народов выторговал себе огромную территорию и лес. Вы знаете, что это такое – ветонский лес?

– В общих чертах.

– Это бескрайняя тайга, с реками и болотами, с непроходимой чащобой и корабельными соснами.

– В резервациях живется намного лучше, чем в самой стране. Это я уже понял.

– Да, это, как ваш замок – всё есть. А теперь только представьте: вас на всю жизнь закрыли в замке. И если вы шагнете за порог – вас обворуют, убьют и бросят, как собаку, в общую могилу.

Адэр похлопал по загривку звереныша, умостившегося в ногах:

– Пошли, Парень.

Моранда зевнул и переложил морду на другую лапу.

– Ему здесь нравится, – сказал Адэр.

Летописец расплылся в улыбке:

– Пусть почаще приходит в гости. Буду рад.

– Скажи, Кебади, когда ветоны открывают «Откровения», написанные, например, на языке морун, они его понимают?

– Нет. Они считают это за чистую страницу.

– Я, как ни пытался, всегда открывал книгу на чистой странице. Когда задавал вопрос. Может, я что-то не так делаю?

Ни одна черточка на лице старца не дрогнула, только глаза потеплели, будто перед ними пролетела стайка озорных пичуг:

– Это не ваше Священное Писание.

– Мистика.

– Возможно.

– Но я чувствую запах. Каждая страница пахнет по-своему.

– А вот это интересно. Надо порыться в архиве. Как что-то узнаю, обязательно сообщу вам.

Адэр шумно выдохнул. То, что долгое время пряталось в глубине души, вылетело за минуту. И то, что казалось неправдоподобным, старец воспринял серьезно.

– Ты веришь в пророчества странника?

Кебади дыхнул на стекла очков:

– Вы говорите о последнем пророчестве?

– Да. Там что-то о трех свидетелях.

– Мой дед верил. Я вам говорил, если помните, что перед смертью он назвал себя первым свидетелем. Кстати, его тетрадь не нашли?

– Я сказал Дадье. Он обещал найти.

Кебади отложил очки, забыв протереть стекла:

– Спасибо.

– Твой дед верил в пророчество, а ты?

– А я жду, когда сбудется. – Летописец вновь взял очки. – Или не сбудется.

Звереныш потерся мордой о ноги Адэра. Сверкнув красным взглядом, направился к пологу, накинутому на дверной проем.