Часть 12
***
Малика словно во сне добралась до нужного коридора. Стены, пол, потолок были размытыми. На зыбких подоконниках покачивались свечи, оранжевые огоньки извивались как змеи. В бугристых стенах темнели волнистые проемы открытых дверей. От тишины закладывало уши. Малика изо всех сил старалась идти ровно. Из любой комнаты могла появиться медсестра, никто не должен заметить насколько ей плохо. Идти надо так, как она прошла мимо защитников и стражей, стоявших в карауле возле комнаты Иштара.
Малика заглянула в «палату» Муна. В камине тускло горел огонь, высвечивая рваные края ширм и изогнутые спинки кроватей. Возле окна за столом сидел человек; медсестра или врач – в полумраке не видно. Не двигается. Может, спит? Лучше бы спал… для посещения больных слишком поздно.
Малика приблизилась к кровати Муна, благо она находилась недалеко от двери. Закутавшись в одеяло до подбородка, старик смотрел в потолок.
– Мун… – прошептала Малика ему в ухо и не услышала собственного голоса. – Не поворачивайся, а то меня заметят. Я ухожу… к морунам. Не волнуйся… меня отвезет Крикс. А ты отправляйся к Вельме... Я тебя потом заберу.
Врач встал, потянулся. Разминая плечи и шею, подошел к камину и наклонился к огню. Малика посидела на корточках в тени ширмы. С кем с кем, а с Алфусом объясняться не хотелось. Подождала, пока невзлюбивший ее ветон вернется к столу, выскользнула из комнаты и согнулась пополам. Когда же исчезнет жгучая боль в груди? Немного отдышалась и устремилась в другое крыло замка. До рассвета остались считанные часы. Надо успеть собрать вещи.
По лестнице сновали служанки. Сверху доносились голоса и заунывная мелодия – музыканты явно устали. Малика поднялась на второй этаж. Глядя вглубь извилистого, освещенного свечами коридора, замешкалась. Увидеть в последний раз. Хотя бы одним глазком. Запомнить его счастливым.
По ковровой дорожке прогуливались пары. Малике приходилось то и дело отходить в сторону – ветоны шли, как хозяева жизни. Она для них плебейка. Плебеям никто не уступает дорогу.
Немного помедлила на пороге зала. Поднялась по шатким ступеням на балкон. С трудом сделала вдох. Еще чуть-чуть, и боль должна уйти. Еще чуть-чуть потерпеть, и станет легче.
Вилар стоял возле окна и вымученно улыбался. Ветонка в горчичном платье держала его за руки и что-то говорила, заглядывая ему в глаза. Глупышка… все еще надеется провести остаток ночи в его постели.
Адэра нет… Малика вновь пробежалась замутненным взглядом по гостям. Среди черноволосой публики Адэра нет…
Через толпу торопливо пробирался Мебо. Точно Мебо? Да, он. Подошел к Криксу. Тот, расталкивая людей, пошагал к Ярису Ларе. Что-то случилось? Случилось… Мебо, Ярис и Крикс чуть ли не бегом покинули зал. Лишь бы ничего серьезного. Ей с Криксом скоро уезжать.
Тоскливо запиликала скрипка. Альт однозначно не выдержал. Малика слишком поздно заметила, как к ней приблизился музыкант и… прошел сквозь нее. Она схватилась за решетку и не увидела своих рук. Посмотрела вниз – нет ног. Вжалась спиной в стену и оказалась в соседней темной комнате. Всем невидимым телом рванулась вверх и очутилась под замерзшим небом. В несуществующей груди разрывалось призрачное сердце. От внутреннего жара сворачивалась мнимая кровь, обугливались воображаемые кости. И только боль была настоящей. Малика не смогла сдержать крик. Она не слышала себя, но знала, что кричит во все горло. От ужаса, от злости, от ненависти к тому, кто превратил ее в сгусток адской боли. Найти… найти его и причинить не меньшую боль, чтобы на том свете ей не было так одиноко и страшно.
Сквозь Малику проносились стены, двери, окна, комната за комнатой, зал за залом. Мелькали лица, свет сменялся тьмой. Всё не то… Где же он… Здесь… Она закрутилась, завертелась, взирая сверху на моранду. Зверь стоял в гостиной перед дверями в спальню и, задрав морду, не сводил с Малики кровавого взгляда. Кто ты? Ты не один из нас. Прочь с дороги!
На полу валялось кружевное платье. На спинке кресла пиджак и рубашка. Возле кровати брошены брюки. На кровати они: черноволосая красавица со стальными глазами и светловолосый мужчина с мускулистыми руками и крепкой спиной. Шелковое покрывало размеренно двигалось вверх-вниз. Каждое движение сопровождалось надрывными стонами.
Малика зависла сверху. Пронзить насквозь. Нет… Вонзиться в сердце, с кровью растечься по телу и остаться в нем навсегда.
Закачалась люстра, по потолку поползли трещины. Раздался жуткий вой моранды.
– Парень! – Адэр сел на край кровати, бросил ветонке: – Одевайся и уходи. Быстро!
Вой разрывал ушные перепонки, сводил с ума.
– Парень! Прекрати! – крикнул Адэр и поднял глаза к потолку.
Глядя ему в лицо, Малика стремительно закружила по комнате. Она боролась с ненавистью и любовью, боролась с собой. Трепетало пламя свечей, метался огонь в камине, вздымались занавеси. Раздался звон стекла. Притянув покрывало к груди, девица испуганно заверещала.
Малика вылетела в окно. И вдруг ее понесло: над морем, над кряжем, над лесом. Малика глубоко вздохнула – нет запаха елей. Распростерла невидимые руки – нет ветра. Посмотрела на восходящее солнце... и потащило, поволокло обратно в замок.
Она влетела в комнату ракшада, прижалась к потолку. Ярис Ларе набирал в шприц лекарство. Алфус закатывал рукав платья той, которая совсем недавно пила с Иштаром вино и говорила, что ей хорошо. Сейчас ей на самом деле хорошо. Ничего не болит, ничего не тревожит. Покоится на кровати расслабленно, безмятежно, словно видит дивный сон. Умиротворенное лицо, гладкая без единой морщинки кожа, губы слегка приоткрыты. Она не хочет просыпаться. Зачем ее трогать, если сейчас ей лучше всех? Зачем возвращать в нее боль, которая зависла под потолком?
Малика метнулась в ванную. Возле закрытой двери, приваливаясь плечом к стене, стоял Крикс. На полу в луже крови лежал Иштар. Его били трое: Эш, Мебо и Драго. Били ногами. Свернувшись в клубок и обхватывая голову руками, Иштар из-под локтей смотрел на них и не издавал ни звука. Гулкие удары чередовались с ругательствами. А он лишь кривил окровавленные губы. Почему не говоришь, что не виноват? Почему не скажешь им правду? Они забьют тебя до смерти, и ты присоединишься ко мне. Ты мне не нужен…
Малика закружилась, завертелась. Сквозь нее пролетели стражи, стены, потолок. С бортика ванны в пену упал шандал со свечами. Сами по себе распахнулись двери. А ее тянуло, волочило куда-то…
Что-то пронзило грудь. Вернулась боль… Вырвался стон.
– Малика.
Тише…
– Родная.
Внутри горит…
– Ты слышишь меня?
Воздуха глоток… Больно…
– Ты слышишь меня.
– Да…
– Открой глаза, милая.
Перед глазами снег… Холодно…
– Где я?
– В замке. В Лайдаре.
– Ярис…
– Да, это я. Что у тебя болит?
– Первая…
На лоб легла горячая ладонь.
– Что – первая?
– Струна…
– Ты бредишь…
***
Рано утром Йола и его брата Муна ни с того ни с сего вызвал правитель. В ожидании старейшины ориенты обсуждали налетевший на замок ночной ураган. Странный ураган. Он не сорвал с якоря шхуну, не затронул соседние здания. А в замке в одночасье лопнули стекла, перекосились двери, погасли камины. По фасаду прошла трещина. К обсуждению подключились ветоны. Они свободно передвигались по всем подсобным помещениям, общались с защитниками и стражами. Хотя последние были немногословны, в их взглядах можно было прочесть намного больше, чем услышать на кухне или в комнатах прислуги.
Ближе к обеду поползли слухи, что ракшад, их легендарный бэцель Иштар, напал на моруну. Она чудом осталась жива, но до сих пор находится на грани смерти. Людей охватил страх. Припоминались забытые истории об убийствах морун, после которых умирали все участники происшествия – вольные и невольные, – те, кто убивал, кто смотрел, кто отвернулся, кто не заступился, кто просто знал. Вымирали семьями, улицами, селениями.
Никто не задавался вопросом – зачем моруна пришла к ракшаду? Безусловно, была причина. Моруны просто так не рискуют собой. Когда-то их было полмиллиона, сейчас несколько сотен. Моруна рождается в семье однолюбов всего один раз. Браки по расчету, браки потому, что надо, или для того, чтобы в старости было кому подать кружку воды – для морун неприемлемы. Найти своего однолюба и раньше было сложно, а теперь – когда хозяйки юга Краеугольных Земель скрылись за Долиной Печали – и вовсе непросто. Моруны озабочены продолжением рода. Значит, причина, заставившая моруну прийти к ракшаду, была весомой.
Люди вспоминали, шептались и надеялись, что это всего лишь слухи. Но если это правда – каким же еще даром обладают моруны, если даже природа взбунтовалась против насилия над Маликой?
Вечером выяснилось – это не слухи. Йола дежурит возле постели моруны. От нее не отходят знатный врач Ярис Ларе и доктор Алфус. Кто-то из ветонской прислуги подслушал чей-то разговор, и по комнатам поползла обновленная история. Моруна нагрянула к ракшаду поздно вечером. Потом караульные услышали его крик. Малику нашли без сознания. Ракшад корчился от боли. Но когда его привели в чувства, не сказал ни слова о том, что случилось. Моруна пришла в себя только на рассвете.
Позже стали известны невольные участники происшествия. Ими оказались слуга, двое защитников, двое стражей и Главный страж Грасс-дэ-мора. Если моруна не выживет – семьям и родственникам шести человек грозит смертельная опасность.
Было непонятно, кто больше ненавидел Иштара – ориенты, которые признали его своим героем, или ветоны, чьи люди оказались под ударом; защитники, переживающие о судьбе своих товарищей, или стражи, обеспокоенные участью своего командира. Так или иначе, происшествие сблизило людей, которые день назад разговаривали друг с другом сквозь зубы. И никто не догадывался, что к правде были близки лишь три человека: Мун, Ярис Ларе и Алфус. Ярис и Алфус твердили о сердечном приступе, а Мун тихонько плакал.
Малика медленно приходила в себя. Несколько раз появлялся Вилар. Разговоры получались какими-то водянистыми – при беседе всегда присутствовали или сиделка, или маркиз Ларе, или Алфус. Малика была этому рада; она не хотела говорить и не могла слушать. Внутри царила пустота, которая не торопилась заполняться жизнью.
Спустя несколько дней пожаловал Адэр. Сиделка выскользнула из комнаты. Ярис помог Малике сесть, ободряюще улыбнулся и удалился. Моранда уложил морду на край постели и завилял хвостом. Адэр долго стоял у окна, скрестив на груди руки. Покачиваясь с пятки на носок, разглядывал то ли море, то ли небо. Малика смотрела ему в спину и пыталась что-то вспомнить. Перед внутренним взором появлялись кровавые глаза Парня, кружевное платье, шелковое покрывало и всё исчезало.
Она решила, что Адэр так и уйдет, не обронив ни слова. Но он сказал:
– Эйра…
– Я Малика.
Адэр повернулся к ней лицом:
– Тебя так назвали, когда ты родилась?
Малика потупила взор:
– Я сама себя так назвала.
– Так звали твою маму.
– Да.
Адэр подошел к кровати:
– Почему ты взяла ее имя?
– Я хотела походить на нее, – проговорила Малика, теребя край одеяла. – И сейчас хочу. И… я хочу остаться Маликой.
– Для всех, но не для меня. Я буду звать тебя – Эйра.
– Нет.
– Я буду звать тебя так, как хотела звать тебя твоя мама.
Малика опустила голову еще ниже.
– Эйра! – произнес Адэр.
– Да.
– Посмотри на меня.
Немного помедлив, Малика подняла взор.
– Ты едешь со мной в замок.
– Нет.
– Если я не могу уберечь женщину, как я могу уберечь страну? Если мои слова ничего не значат для моего тайного советника, что они значат для других? Если мне не подчиняется человек, который приносил мне клятву верности, как я могу требовать повиновения от кого-либо? – Адэр сузил глаза. – Какой от меня толк?
– Простите меня.
– Оставим недопонимания в прошлом?
– Да, мой правитель.
– Я прощаю тебя.
– Благодарю вас, мой правитель.
– Эйра.
– Да.
– Ты едешь со мной в замок?
– Да, мой правитель.
Адэр открыл двери и позвал в комнату Мебо и Драго:
– Отныне это твои личные охранители.
Малика хотела возразить, но в последнюю секунду сдержалась.
Мебо и Драго приблизились к кровати, опустились на одно колено.
– Малика! Я клянусь оберегать и защищать вас, – проговорил Мебо. Ему вторил Драго. – Клянусь хранить ваши тайны и клянусь ничего от вас не скрывать.
– А я обещаю, что в моем доме вам всегда будут рады, – промолвила Малика, – и за моим столом для вас всегда найдется место. Обещаю, что не буду просить вас идти против своего народа и веры.
Стражи поднялись, направились к двери.
– Мебо, пригласи Крикса Силара, – сказала Малика.
– Крикс отстранен от выполнения обязанностей советника, – произнес Адэр, когда стражи удалились.
– Мне все равно, – ответила Малика.
Подумала, что Адэр уйдет, но он остался. Не прошло пяти минут, как командир стражей вытянулся у порога.
– Крикс, – обратилась к нему Малика. – Ты поверил мне и помог. Спасибо, что понял меня и поддержал. Останешься ты за круглым столом или нет, знай – у тебя есть друг, который всегда придет тебе на помощь.
После ухода Адэра Малика попросила снотворное и проспала двое суток.
***
Из замка высыпали все обитатели – проводить правителя, посмотреть на моруну, выказать презрение ракшаду. В том, что произошло, виноват только он. Иштар поставил под удар жизни сотен человек – тех, кто пустил к нему моруну; тех, кто знал, что она там; тех, кто мог помочь, но в минуту опасности не оказался рядом с ней. Они и их родные долгие три дня находились на границе между жизнью и смертью. Родственники Иштара, как и сам Иштар, никого не волновали.
Первым из замка вышел правитель, держа моранду за ошейник. Толпа склонилась. Сопровождаемый стражами, Адэр прошел по плато, поднялся по лестнице, пересек еще одно плато, миновал еще одну лестницу. На площади перед дворцом Зервана замешкался. Повернулся лицом к морю. Через несколько минут он пройдет «Дорогой солнца» и на какое-то время покинет "небосвод" Лайдары. Чуть позже его автомобиль выедет за Ворота Славы. Древняя столица проводит временного правителя и вновь замрет в ожидании законного хозяина Грасс-дэ-мора. Он появится – быть может, в следующем году, а может, через три года. Это обещал в своем пророчестве Странник. Говорят, его пророчества всегда сбывались.
Из замка появились Малика и Вилар. Толпа встретила их гробовым молчанием. Людей раздирали противоречивые чувства: радость, что моруна выжила, и страх, что она уходит с не ожившим взглядом. Пришелица из древних сказаний возникла из ниоткуда не просто так. Она привязала к себе правителя, приручила маркиза, одержала победу в схватке с ракшадом. Она открыла двери в земли древних народов – климов, ориентов, ветонов. Она проложила тропинку, по которой придут другие моруны – судя по всему, они стали намного сильнее – и начнут мстить за те зверства, что выпали на долю их сестер. И рухнут стены.
– Маркиз Бархат, вы идите. Я вас догоню, – промолвила Малика и побрела к краю плато.
Остановилась наверху лестницы. Подняв воротник пальто, устремила взор на море. За ее спиной замерли Драго и Мебо. Вилар потоптался на месте и направился к Адэру.
Из замка, в окружении стражей и защитников, появился Иштар. Медленно пошел через толпу. Ориенты плевали на каменные плиты и друг за другом поворачивались к нему спиной.
Иштар вдруг быстро пошагал к Малике. Стражи закричали на него, защитники стеной преградили дорогу.
– Пусть подойдет, – сказала Малика.
Ракшад приблизился.
– Всё плохо, Иштар?
Он усмехнулся:
– Могло быть и хуже.
– Мне жаль.
– Зато теперь я знаю, что такое – настоящая боль. Это ведь была твоя боль. Я угадал?
Малика слабо улыбнулась:
– Я не смогла удержать ее в себе. Вот тебе и перепало. Мне жаль, Иштар, что так получилось.
– Я сам виноват. Я видел, что тебе плохо, и старался сделать еще хуже.
– Ты даже не догадываешься, насколько мне плохо.
– Даже сейчас?
– За моей спиной стоит мой народ. Несколько дней назад у него появилась легенда под названием «Бэцель Иштар». Красивая легенда с красивым концом. Я не могу сказать им, что со мной произошло у тебя в комнате. Не могу сказать правду. А если даже скажу, мне никто не поверит. Я лишила их легенды. Я всё испортила. Я оставляю их с разбитыми чувствами.
Иштар заложил руки за спину:
– Почему ты так трепетно относишься к людям, которым ты не нужна?
– Они нужны мне.
– Не понимаю.
Малика оглянулась на Мебо и Драго:
– Иди, Иштар.
– Мы еще увидимся?
– Думаю, нет. Мы всё сказали друг другу. Добавить нечего.
Иштар покачал головой:
– Зачем тебе нужен морской народ?
– Честно?
– Честно.
– Только не смейся, – попросила Малика.
– Поверь, мне сейчас не до смеха.
– Хочу жить ради кого-то.
– А никого больше нет…
Малика зябко поежилась:
– Иди, Иштар.
Он направился к своим надзирателям, но с полдороги вернулся:
– Ракшады ни перед кем не преклоняют колено.
– Я знаю, Иштар. Знаю. Уйди. Пожалуйста.
Он опустился на одно колено.
– Что ты делаешь, Иштар? – промолвила Малика. Глянула через плечо на толпу, окаменевшую возле замка. Посмотрела на Адэра. – Сейчас же встань!
– Верни им легенду.
– Я ухожу!
– Перед тобой преклонил колено будущий хазир Ракшады. Ты не можешь взять и уйти.
Малика взволнованно потерла ладони о грубую ткань пальто:
– К чему всё это?
– Ракшадский воин бэцель Иштар признает верховенство женщины. Потрясающая легенда. А главное, такой легенды ни у кого больше не будет.
Малика переступила с ноги на ногу.
– Они ждут, – прошептал Иштар. – Ну же! Кивни или улыбнись. Хоть что-нибудь сделай. Напиши продолжение истории.
– Продолжение…
– Конечно, продолжение. До конца истории еще далеко.
Малика села Иштару на колено. Немного помедлив, обхватила рукой мощную шею:
– Если тебе неприятно… сам напросился.
– Теперь в моей стае два одиноких человека-волка, – сказал Иштар.
– Тогда я волчица.
– Хорошо. Пусть будет так. Но я точно знаю: Всевышний ошибся.
Они смотрели на низкое небо и зимнее море, на неподвижную шхуну и провисшую якорную цепь, на чаек, усеявших планширь. Они смотрели в будущее и впервые за долгие годы не чувствовали себя одинокими.