Часть 13

***

Порой замок превращался в гудящий улей. Приезжали советники с когортой помощников, вельможи с секретарями и прислугой, дворяне с семействами и без. В такие дни Малика не покидала свои комнаты. Встречала рассвет, глядя в окно. Бесцветные вечера и непроглядные ночи проводила лежа в постели, равнодушно взирая на огонь в камине. Трапезничала в личной гостиной, где из мебели до сих пор стояли только кушетка, кресло и письменный стол. Нет… письменный стол принесли позже. Когда? – она не помнила. А может, стол был, но затерялся в ненужных воспоминаниях. Иногда безнадежное одиночество скрашивали Мун, Вилар или Ярис Ларе. Им временно разрешили ходить по правительственному этажу.

Коридоры и залы пустовали почти три месяца. С тех пор, как начались проливные дожди, Адэр приезжал сюда всего пару раз – нежданно-негаданно. Теперь, вернувшись из Лайдары, он решил провести остаток зимы в замке, и у Муна прибавилось работы. Во время непродолжительных визитов к Малике старик расхаживал по комнатам. Проводил надетой на одну руку белой перчаткой по подоконникам и каминной полке, по привычке выискивая пыль, и ругал нерадивых служанок, разленившихся кухарок, нерасторопных прачек, снегопады и морозы. Малика с сочувствующим видом кивала, хотя слышала только биение своего полусонного сердца, и радовалась, когда оставалась в оцепенелой тишине наедине с ленивым стуком.

Вилар приходил реже, чем Мун – государственные дела не позволяли ему сидеть в замке, – и душа Малики лихорадочно сворачивалась в клубок. Вилар требовал настоящего, а не поддельного внимания – ждал ответных слов на свои слова и требовал проявления чувств. Малика не могла дать ни того, ни другого, и на ходу придумывала причины, объясняющие ее рассеянность и вялость. Мол, читала до утра и не выспалась, или забыла закрыть на ночь окно и немного простыла. Силы на сочинительство иссякали, и когда Вилар в очередной раз переступал порог, Малика с тоской думала, что была бы самой счастливой, если бы ей разрешили заколотить дверь и окончательно отгородиться от жизни.

С Ярисом было легко. Он ничего не спрашивал. Слушал сердце, считал пульс, смотрел в глаза, ставил на столик очередную бутылочку с какой-то микстурой, просил не скрывать, если станет хуже, и уходил, подарив на прощание наигранно-веселую улыбку. Он, как и Мун, знал, что от этой болезни лекарств нет.

Проходили заседания Большого или Малого Совета, решались срочные и текущие вопросы, и замок вновь пустел. Малика заставляла себя выйти из комнаты. Шагая мимо апартаментов правителя, испытывала безразличие со слабым привкусом печали. Шла в библиотеку или в архив, но подолгу там не задерживалась; брала книги и спешила к себе. Книги пару дней лежали на подоконнике, после чего Малика вновь заставляла себя переступить порог, чтобы поменять их на другие ненужные повести, поэмы и романы. А потом вообще потеряла интерес к «прогулкам» и прекратила бессмысленные потуги разнообразить дни.

Она не искала встреч с Адэром, не боялась случайно столкнуться с ним в коридоре и не пряталась от него. Даже если бы увиделась, спокойно прошла бы мимо. Где он и чем занимается – ее не волновало. Может, просиживает в кабинете, а может, ездит в Ларжетай или в Лайдару. Иногда по ночам о нем напоминала боль – тупая, ноющая; боль вдруг стала привычной – Адэр не менял партнерш и оставался верен Сирме. Малика каждый день наблюдала из окна, как девушка играет с детишками в саду. После таких ночей Сирма смеялась звонче.

Сегодня она не смеется. Малика смотрела в унылое личико служанки и понимала: счастью бывшей работницы дома терпимости приходит конец. Адэр уже не испытывает к ней той страсти, какая была в самом начале их романа. Место Сирмы скоро займет очередная девица, и вернется боль – жгучая, нестерпимая, нечеловеческая.

В дверь тихонько постучали.

– Войдите, – промолвила Малика, наблюдая, как детишки тянут Сирму за пальто вглубь заснеженного сада, а она еле передвигает ноги.

– Госпожа, – раздался голос Драго. – Правитель вызывает вас к себе в кабинет.

Малика пересекла спальню, возле двери споткнулась. Что она делает? Не в халате же идти к Адэру. Как и перед вечеринкой в замке Зервана, перемеряла все платья. Это ужасно… Шифоньер ломится от нарядов, а надеть нечего. Хорошо хоть не выбросила старое платье, а ведь когда-то хотела отдать Муну на половую тряпку. Из домотканого полотна – сносу нет. Серое – практичный цвет. Свободного покроя – и плевать, что под ним что-то уменьшилось.

Малика дошла до конца длинного коридора и поняла, что устала идти. Ноги еле передвигались, совсем как у Сирмы. Руки висели как плети. На плечи, казалось, давили пудовые гири.

Малика спустилась с лестницы, с трудом перевела дыхание. Прижимая ладонь к груди, еле добрела до приемной Адэра. Вновь отдышалась и переступила порог. Гюст вскочил из-за стола, услужливо распахнул двери. Малика вошла в кабинет. На подобающие этикету телодвижения – поклониться или присесть – сил уже не хватило.

– Добрый день, мой правитель, – промолвила Малика и опешила. Это она сказала? Нет… прозвучал чужой голос – тоненький, блеющий.

Не отрываясь от бумаг, Адэр кивнул. Из-под стола выполз моранда, прошелся вокруг Малики, ткнул мокрым носом в руку и вернулся под стол.

Малика цеплялась взглядом за напольные часы в углу комнаты. Маятник с тихими щелчками качался из стороны в сторону. Затошнило. Лоб покрылся холодной испариной, затряслись пальцы, задрожали колени. Судорожно сглотнув слюну, Малика уставилась в пол. Стало чуть легче. Рассматривая рисунок на паркете, мысленно просила Адэра отпустить ее поскорее. А он шелестел бумагами, скрипел кожаным сиденьем кресла и не обращал на нее внимания.

Из приемной донесся приглушенный разговор. Пришел неизвестный спаситель. Сейчас Гюст сообщит о госте, и Адэр будет вынужден выпроводить забытого и бесполезного тайного псевдосоветника. В изнеможении Малика повернулась к двери, но створка, как заколдованная, не двигалась с места. Взгляд перекочевал на карту, пришпиленную к стене. Малика видела ее впервые – как же долго она не была в кабинете Адэра, даже сложно вспомнить, когда приходила последний раз.

Она не знала, что рассматривание и доработка карты превратилось для советников в некий ритуал. На бумаге появились разноцветные квадратики школ и больниц, прямоугольники полей и садов, треугольники приисков и заводов, нити автомобильных и железных дорог, ромбы вокзалов и станций.

Игра в мечту оказалась заразительной. Малика глянула через плечо на заваленный бумагами стол. Посмотрела на Адэра, уткнувшегося в документы.

– Я могу…

Адэр поднял голову. Малика быстро отвернулась к карте:

– Я бы хотела кое-что нарисовать.

Послышался звук выдвигаемого из стола ящика, слабый скрип кресла, мягкие шаги. Адэр встал сзади, протянул коробку с карандашами:

– Что ты хочешь нарисовать?

Малика взяла коробку. Почувствовала, как в шею впился взгляд. Повела плечами, и взгляд исчез.

– Причал.

Адэр не сказал ни слова, но в воздухе ощутимо завис его вопрос.

– Для шхуны ориентов, – добавила Малика.

– Как там было?

– Где?

– На шхуне.

– Не помню. – Малика вытащила из коробки карандаш. – Может, когда-нибудь у вас получится побывать в Ориентале. Посмотрите, как ориенты ловят жемчуг.

– Жемчуг? Они ловцы жемчуга? – Адэр вынырнул из-за ее спины, уперся рукой в стену. – А я все думал: откуда у твоего отца жемчуг?

– Могли бы спросить. Я бы ответила.

– Хотел спросить, но боялся поставить тебя в неловкое положение.

– Какое?

– Ну мало ли… Вдруг твой отец был вором или…

– Он был рыбаком, – перебила Малика. – Простите…

– Ориенталь – это название жемчуга. Точно! – проговорил Адэр, глядя на карту. – Я это знал. Но почему-то решил, что ориенты так назвали свой остров без всякого умысла. Покажи, где он.

Малика провела пальцем по Тайному морю, указала на безымянную точку, которая находилась на одинаковом расстоянии от берегов Ракшады и Грасс-дэ-мора.

– Далеко, – сказал Адэр.

– Далеко… на шхуне не доплыть. Раньше у ориентов был фрегат – большой корабль с тремя мачтами. Его сожгли ветоны, хотя я этому не верю.

– Почему?

– Почему сожгли?

– Почему не веришь?

– Можно я не буду отвечать?

Адэр прислонился спиной к стене, скрестил на груди руки:

– Если ты считаешь, что тайный советник имеет право игнорировать вопросы правителя, не отвечай.

– Фрегат сгорел в первый год правления Могана, – сказала Малика, упорно глядя в сторону. – Точнее, после того, как Порубежье стало колонией Тезара.

– Ты думаешь, его сожгли по приказу моего отца? Зачем?

– Корабль сгорел. Народы рассорились. Появились резервации. Слишком много совпадений.

– Поменяй слагаемые местами, итог будет тот же, – заметил Адэр.

– Корабль и народы стоят на своих местах.

– Я бы не был столь категоричен.

– Простите. Вы спросили – я ответила, хотя не надо было.

– А ты… Ты бы хотела побывать в Ориентале?

Совсем некстати появилось полузабытое волнение. Малика быстро нарисовала на побережье кружочек, затолкала карандаш в коробку:

– Это случится не скоро. Я… меня здесь уже не будет.

– Почему ты не смотришь на меня, Эйра?

– Меня всю жизнь учили смотреть в пол.

– Ты говорила. Но это не вошло в привычку.

Малика выдавила из себя улыбку:

– Не вошло. – Покрутила коробку в руках, положила на стул.

– Как ты себя чувствуешь, Эйра?

– Спасибо, хорошо.

– Эйра…

Малика устремила взор на Адэра:

– Слушаю, мой правитель.

– Посмотри в зеркало.

– Зачем?

– Пожалуйста, посмотри.

Малика окинула кабинет взглядом:

– Здесь нет зеркала.

Адэр распахнул двери:

– Иди за мной.

Пересек приемную, открыл дверь в боковой стене:

– Проходи.

Гюст поднялся из-за стола:

– У меня там не прибрано.

Адэр жестом приказал ему оставаться на месте.

Малика вошла внутрь. За спиной раздался щелчок дверного замка.

– Это комната секретаря, – промолвил Адэр. – Гюст называет ее «склад».

Комната действительно напоминала склад. Книжные шкафы были завалены коробками, пачками писчей бумаги, кофейными и чайными сервизами. В беспорядке стояли стулья, кресла, столики на колесиках. На софе валялись плечики для одежды. На стене висело большое, в рост человека, зеркало. Малика подошла к нему, посмотрела на свое отражение. Поправила волосы, провела ладонью по щеке.

– Когда ты последний раз смотрелась в зеркало? – спросил Адэр.

Малика одернула рукава:

– Час назад. – Перевела взгляд на отражение Адэра. – А что не так?

– До чего ты себя довела? Бледная, худая, в этом… в этом ужасном платье.

– Другие сидят еще хуже, – попыталась оправдаться Малика.

– Ты мой тайный советник, Эйра. Тайный советник – это статус, это положение, это уровень. Как бы ни было плохо в стране, ты не имеешь право опускаться вместе с ней. Давай мы все начнем голодать и оденемся в тряпье. Как нас воспримет народ? Как отнесутся к нам правительства других стран? С нами никто не будет иметь дело. Я не требую усыпать себя бриллиантами, но все – от служанок и до герцогов – должны бояться дышать рядом с тобой, должны неметь от одного твоего вида. Мне необходимо, чтобы ты присутствовала на заседаниях Совета, на моих деловых встречах и приемах. Мне надо, чтобы ты сопровождала меня в поездках по стране. Мне нужен твой ум, твой свежий взгляд. Мне нужна твоя помощь. А ты доводишь себя до такого состояния, что скоро я запрещу тебе покидать комнату.

– Я и так из нее не выхожу.

– Я это заметил, – промолвил Адэр и встал сбоку Малики.

Она знала, что Адэр страдает бессонницей, но в светло-бежевой рубашке он выглядел свежим, бодрым. Сюртук цвета вишневого кофе с соболиными манжетами и воротником придавал его внешности королевский налет высокомерия. Узкие в цвет соболя брюки делали ноги еще более стройными.

– Сейчас всё кажется, как в самом начале, – сказал Адэр, глядя в зеркало. – Я готов начать. А ты?

– Я вряд ли смогу.

– Лучше испортить, чем упустить. Идем, – произнес Адэр и вышел из «склада».

Комнаты личного костюмера правителя находились на первом этаже. Малика почему-то думала, что Макидор живет где-то рядом с Адэром. Оказывается, надо всего лишь войти в служебное крыло и миновать извилистый, как ручей, переход, чтобы попасть во флигель, который полностью принадлежал мастеру швейных дел. Здесь ему никто не мешал, всегда было тихо, кухня рядом, все слуги под рукой.

Малика не была знакома с Макидором. Видела, как он мелькал то в коридоре, то в столовой, но мимолетные встречи быстро выветривались из памяти. Сейчас с интересом разглядывала худую фигуру, облаченную в короткий бледно-персиковый пиджак и в темно-коричневые штаны, не доходящие до косточки. На тощей шее красовался шелковый шарф морковного цвета. Черные лакированные туфли были надеты на босую ногу.

Макидор несколько раз обошел Малику. Хлопнув в ладоши, сцепил пальцы:

– Вам повезло, что у меня избыток хорошего вкуса. Так приятно поделится им с тайным советником.

– Ничем делиться не надо, – сказал Адэр и, усевшись в кресло, притянул к себе Парня. – Сними мерки и добавь немного на вырост. Ты меня понял?

– Как не понять? Немного приблизить к стандарту. – Макидор стянул платье на талии Малики. – Но здесь я бы так и оставил. Здесь эталон.

– Хорошо. Будем наедать другие места, – согласился Адэр.

– Я ничего наедать не собираюсь, – возмутилась Малика, настороженно наблюдая, как Макидор обхватывает пальцами ее запястье, предплечье, локоть.

– С сегодняшнего дня ты завтракаешь, обедаешь и ужинаешь со мной, – промолвил Адэр.

– Правильно, – поддержал его Макидор. – Где это видано, чтобы рука между пальцами проскальзывала.

Подбежал к трехногому столику, приставленному к подоконнику, и принялся что-то чертить на листочке.

– Вы будете измерять пальцами? – спросила Малика.

– У меня своя технология.

– Это шутка?

– Я скажу, когда надо смеяться, – произнес костюмер.

– Макидор, не наглей, – бросил Адэр.

– Прошу прощения, увлекся.

Представив, как костюмер измеряет объем ее груди и окружность бедер, Малика сжалась:

– Я не согласна.

– Я же здесь, – отозвался Адэр. – Пошлостей не будет.

– Я не согласна! – повторила она и направилась к двери.

– Эйра! – окликнул ее Адэр. – Пришло время поговорить о придворном этикете.

Малика обернулась:

– О чем?

– Никогда не поворачивайся к правителю спиной, если он не разрешил тебе уйти.

– Прошу прощения, мой правитель. Разрешите мне уйти.

– Никогда не спрашивай разрешения уйти. Правитель сам решит, когда тебе следует удалиться, и скажет об этом.

Малика расправила плечи:

– Хорошо. Вы хотите, чтобы этот…

– Макидор, – вставил костюмер.

– …этот человек меня… ощупал? – закончила фразу Малика.

– Снял мерки, – промолвил Адэр. – Учись всё называть своими именами.

Малика вздернула подбородок:

– Хорошо. – Приблизилась к Макидору, стянула с его шеи шарф. – Хорошо. Будут вам мерки. – Обмотала шарф вокруг бедер, зажала пальчиком, протянула костюмеру. – Считайте.

Макидор крутил Малику, как манекен. Командовал: «Выше шарф, ниже. Ослабь, стяни. Руку на талию. Присядь». И с горем пополам заполнил все графы в таблице:

– Как же тяжело работать с дамами. – Потер ладони. – Жду дальнейших распоряжений, мой правитель.

– Необходимо подобрать ткани и сшить платья, чтобы они смотрелись гармонично с моими парадными костюмами. Езжай в Ларжетай или в Тезар…

– В Маншер, мой правитель. И только в Маншер!

– Пусть будет Маншер.

Сцепив пальцы, Макидор прижал руки к груди:

– Бог мой! Я снова окажусь в мире моды. – Забегал по комнате. – Надо определиться с цветовой гаммой. – Замер напротив Адэра. – Это займет всего полчаса. Или Эйра…

– Для тебя Малика, – сказал Адэр. – И будь добр на «вы».

Макидор часто закивал:

– Конечно, конечно, мой правитель. Только на «вы». Мы можем подобрать цвета платьев сейчас, или Малика придет чуть позже.

– Завтра, – промолвила Малика.

– Сейчас, – сказал Адэр.

– Вам повезло, – выдохнул костюмер. – Цветовая гамма – это мой конек.

Поджав губы, Малика наблюдала за странными приготовлениями Макидора. Он выкатил из смежной комнаты манекен, телосложением и ростом напоминающий Адэра. К плечам куклы были прикреплены поролоновые подушечки – видимо, прототип манекена успел раздаться в плечах, – и чуть-чуть были сточены бедра.

Затем Макидор притащил из другой комнаты несколько костюмов на вешалках. Надел на куклу пиджак цвета имбирного пряника:

– К нему подойдет «последний вздох жако».

Малика вытаращила глаза:

– Что?

Адэр хохотнул в кулак.

– «Последний вздох жако», – повторил Макидор как ни в чем не бывало. – Этот цвет – не цвет, а песня. Сейчас сами увидите… – Побежал в угол комнаты, порылся в сундуке. Набросил Малике на шею желто-рыжий шарф. Отступил на пару шагов, почесал худым мизинцем гладкий подбородок. – Нет. «Бабочка в падении» будет смотреться лучше.

Через два часа Адэр и Малика поднимались по лестнице на правительственный этаж.

Малика задыхалась от возмущения:

– Нет… вы слышали? Жаба в спячке, лягушка в обмороке, медвежье ушко, раздавленный паук…

– Живот испуганной собаки, гусиный помет, грязный голубь, – дополнил Адэр. – Слышал. И это еще не всё.

– Вы знаете эти цвета?

– Пришлось выучить, чтобы не попасть впросак.

– Кошмарные названия красивых оттенков… Так все испортить, испошлить, – негодовала Малика, шагая по коридору. – Откуда он взял их?

– Некоторые позаимствовал, некоторые придумал сам.

– Цветовая гамма – его конек… Я бы сказала ему, какая часть коня.

– Макидор – лучший модельер в Тезаре. Немножко со странностями, но лучший.

– Со странностями? Да он просто чокнутый. Нет, вас он одевает, как надо. Вы имеете право сопротивляться. А я? Стояла, как дура, и таращилась. После его цветовой гаммы я просто… я в полной растерянности. Я не смогу смотреть на эти платья. Как представлю, что на мне «блоха в родильной горячке»… А как пережить примерки? Нет… если он собирается щупать меня своими тощими пальцами, я их оторву. Это ж надо будет перед ним раздеваться… Я лучше умру, чем встану перед ним в нижнем белье. О, Боги! За что мне такое счастье? У него брови выщипаны. Или мне показалось? У мужчин не бывают такие тонкие брови. И губы подкрашены. Или мне показалось?

– Эйра…

Малика оглянулась. Придерживая Парня за ошейник, Адэр стоял возле двери в апартаменты. Она даже не заметила, как проскочила мимо караула и дошагала до своих покоев…

– С возвращением, Эйра, – сказал Адэр. – Ужин в восемь.

Малика вошла в спальню. Усевшись на кровать, уронила на колени руки. Это всего лишь игра. Адэру стало скучно с Сирмой.

В назначенное время Малика ступила в личный обеденный зал правителя. В обстановке никаких излишеств, всё изысканно и строго. Кружевные занавеси на больших окнах, две хрустальные люстры, два камина из черного мрамора. Огонь в них казался поистине жгучим и буйным. За горкой поленьев, прячась от жара, лежал Парень. Большие настенные часы в резной оправе из черного дерева показывали почти восемь часов.

Адэр сидел в кресле во главе длинного обеденного стола, на другом конце которого был установлен прибор для Малики. Жестом пригласил ее к столу. Малика сделала шаг.

– Присесть, – промолвил Адэр.

Она вытянула шею:

– Что?

– Ты забыла присесть и сказать: «Благодарю вас, мой правитель».

Малика присела:

– Благодарю вас, мой правитель.

Приблизилась к столу и опустилась на табурет.

– Ты пришла на две минуты раньше, – сказал Адэр. – По придворному этикету ты должна входить в комнату или в зал вместе с боем часов. Стоять возле двери и ждать моего появления.

В ту же секунду раздался гулкий бой часов. Как по мановению волшебной палочки, вокруг стола закружила прислуга. Перед Адэром и Маликой появились блюда с мясной и сырной нарезкой, горшочки с жаркое, кокотницы с жульеном, плетенки с хлебом, масленицы, вазочки с печеньем. Прислуга исчезла так же внезапно, как и появилась.

– Сегодня я не буду тебя мучить лекциями. Это будет завтра. Сейчас просто ешь.

Малика посмотрела на вилки разной формы и с разными зубьями, на различные ножи и ложки. Спрятала руки под стол:

– Вы считаете, что мне это надо?

– Ты слишком тихо говоришь.

– Вы считаете, что мне это надо? – повторила Малика громче.

– Не кричи.

– Вы издеваетесь?

– Нет. Через полтора месяца я еду в Росьяр. Мой друг, наследный принц Тóлан, пригласил меня на бал «Прощание с зимой». Ты едешь со мной.

– Я?!

– Ты будешь моей сопровождающей дамой.

Малика сжала ладонями колени. Внутри все опустилось.

– Почему я?

– Говори громче.

– Вы хотите, чтобы я вспылила? Я не смогу вас порадовать.

– Повтори свой вопрос громче, – потребовал Адэр.

– Почему именно я буду вашей сопровождающей дамой?

– Ты мой тайный советник. А на балах или после них, как правило, свершаются судьбоносные сделки. Нам может повезти, если мы проявим талант и изворотливость.

– А как же бойкот Грасс-дэ-мору?

– «Мир без насилия» объявил бойкот Грасс-дэ-мору и его правителю, а не наследнику престола Тезара.

Малика вытерла выступивший на лбу пот:

– Меня не пустят во дворец.

– Если ты будешь мямлить себе под нос, наследный принц тебя не услышит и перестанет с тобой разговаривать. Если будешь говорить слишком громко, он потрясет пальцем в ухе, чем вызовет у придворных смех. Я не хочу, чтобы смеялись над моим тайным советником. В его обеденном зале такой же стол. Тебя посадят там же, где ты сидишь сейчас. Вокруг стола будут стоять придворные, но они сохраняют полнейшую тишину. Вырабатывай правильную громкость голоса.

– Придворные будут стоять, а я сидеть?

Адэр потряс пальцем в ухе:

– Принц всегда после бала приглашает меня на завтрак, а значит, пойдешь и ты. Тóлан сидит в кресле. Его сестра и важные гости, как я, сидят на стульях. За трапезой принц иногда оказывает честь какой-нибудь даме, позволив ей сесть на табурет в конце стола. У мужчин такой привилегии нет, но они всячески выслуживаются перед принцем ради своих жен и подруг.

– Ради меня некому выслуживаться. И мне это не надо.

– Мне надо. Стране надо. И говори чуть громче.

– А что я должна буду сделать, чтобы он пригласил меня к столу?

Адэр снял крышку с горшочка, втянул в себя легкий парок:

– Ешь, пока не остыло.

Малика робко взяла вилку. Глянула на Адэра.

– Я же сказал: сегодня лекций не будет, – промолвил он и намазал на хлеб масло. – Сколько языков ты знаешь?

Малика наколола на вилку кусочек мяса, подула:

– Слот и языки древних народов.

– Кто тебя учил?

– Сама. Я хотела прочесть «Откровения Странника» от корки до корки. Прочла.

– Значит, рóса выучишь быстро. Он слегка похож на язык климов. В Росьяре при дворе говорят на родном языке.

– За полтора месяца?

Адэр потряс пальцем в ухе:

– С завтрашнего дня я буду общаться с тобой только на рóса. Я даже готов провести на нем пару заседаний Совета. После ужина отнеси Макидору несколько платьев. Пусть ушьет, пока не уехал. И как можно скорее возвращайся в Совет.

Адэр налег на еду, а Малика ковыряла вилкой в горшочке. Язык языком, но надо хоть что-то знать об этой стране. После Макидора придется сходить в архив и библиотеку.