Часть 14

***

В определенное время Адэр бросал все дела и направлялся в обеденный зал. Эйра с непонятным упорством приходила в старом платье простолюдинки, хотя Макидор перед отъездом доложил, что ушил несколько ее нарядов. Видимо, она не могла смириться с мыслью, что правитель не отпустит ее, как отпустил Малику. Эйра стала единственным светом для его измученной души. Адэр знал, что рано или поздно этот свет погаснет – он сам его потушит. Король обязан править своим сердцем так же строго, как правит своей страной, иначе не будет короля. Но пока свет не погас, Адэр хотел видеть ту, кто помог ему понять отца, научил его чувствовать намного сильнее, чем раньше, и заставил страдать.

Адэр садился за обеденный стол и приглашал Эйру присоединиться. С реверансами и необходимым уровнем наклона головы, с громкостью голоса и со столовыми приборами она разобралась довольно быстро. И пока Эйра ела, Адэр рассказывал ей о придворном этикете Тóлана, наследного принца Росьяра. В оживших черных глазах читалось недоверие вперемежку с затаенным страхом; Эйра слушала странную сказку и не верила, что скоро в ней окажется. А Адэр уносился в далекий привычный мир, которого ему не хватало, и по которому он истосковался.

У принца Толана был личный дворец и собственные придворные. Он чрезвычайно усложнил церемониал королевского двора – может, желая перещеголять отца, короля Толана IV, а может, хотел натешиться беззаботностью и властью, пока другие были озабочены государственными делами. Отдельно от отца принц устраивал балы и приемы для своего окружения и отпрысков правящих династий. Он создал так называемый элитный клуб, куда входили только сливки высшего общества. Кроме этого Толан был неутомимым затейником и мастаком на выдумки. Ни один бал не обходился без игр, забав или представлений, и игры почти никогда не повторялись. Истории о развлечениях знатной публики почему-то заинтересовали Эйру больше, чем рассказы о церемониях.

– Зачем принц придумывает игры? – спросила она.

– На балы допускаются лишь пары, и зачастую дворянин выбирает себе спутницу только ради приглашения. Это касается и дам. Пары ступают на паркет бальной залы и оказываются заложниками этикета. Они не могут по собственной прихоти поменять партнеров и партнерш. Кавалер обязан ублажать свою даму, танцевать с ней, веселить ее разговорами. Притом темы для бесед строго регламентированы. И балы превращаются в скучные вечеринки. Толан придумал безобидные игры, благодаря которым кавалеры меняются партнершами. Но тебе не о чем волноваться. Играть буду я, и я сделаю все, чтобы ты оставалась моей… – Адэр глянул на Эйру и быстро добавил: – Моей дамой.

Она потерла ладони о край стола:

– А вы можете отказаться от игры?

– Нет. И ты не можешь. Принимая приглашение, мы обязуемся следовать традициям и правилам двора Толана.

– У меня есть приглашение?

– Нет, – сказал Адэр и принялся крутить на столе вилку.

Приглашение на бал было одно. И как обычно, оно пришло вместе со списком титулованных дворянок. Когда-то Адэр брал с собой очередную пассию, пару раз его сопровождали дочери правителей Бойварда и Хатали, а потом стал просто тыкать пальцем в имена девиц, которых предлагал Толан. Принц был ценителем женской красоты, и кого бы Адэр ни выбрал, он мог не беспокоиться – рядом с ним непременно будет красотка.

– Как я попаду во дворец? – поинтересовалась Эйра.

– Тебя пригласят, – ответил Адэр и перевел разговор на тему, регламентированную двором Толана.

После этой встречи Эйра закрылась. Слушала Адэра, глядя в сторону, не задавала вопросов, беседы поддерживала с безучастным видом. Адэр забеспокоился – не испугалась ли она чрезвычайно сложного для нее церемониала двора наследного принца? Решил сделать перерыв и через слугу передал отказ от совместного завтрака. А войдя в приемную, увидел Мебо и Драго. Личные охранители Эйры стояли возле приоткрытой двери, ведущей в комнату секретаря.

Гюст выскочил из-за стола и, приблизившись к Адэру, прошептал:

– Там Малика.

– Что она делает?

– Изучает протоколы заседаний Совета.

Придерживая Парня за ошейник, Адэр заглянул внутрь. В комнате царил привычный беспорядок. Эйра сидела на софе, обложившись бумагами. Она была увлечена чтением и не заметила, что Адэр наблюдает за ней.

Он закрыл двери, повернулся к Гюсту:

– Почему здесь?

– Кабинет старшего советника занял Орэс Лаел. Малика не захотела нести документы в библиотеку.

– Распорядись оборудовать «склад» под кабинет тайного советника, – приказал Адэр и, еле сдерживая улыбку, прошел к себе.

Через неделю состоялось заседание Малого Совета. Мужи долго не могли собраться с мыслями. Были вялыми, сонными, словно с небольшим опозданием впали в зимнюю спячку. Шуршали бумагами, начинали речь и обрывали посередине, объясняя, что до конца не продумали тот или иной вопрос. Адэр и сам понимал, что ничего нового советники не сообщат.

Страна, как и вельможи, забылась затяжным зимним сном. Прииски простаивали, заводы работали вполсилы, цены на продукты питания замерзли на высоте, недосягаемой для бедноты. Невзирая на договоры с пятью отвергнутыми странами, запасы продовольствия неумолимо таяли. Нарушались объемы поставок и сроки. Адэр понимал, что претензии и требования могут обернуться против Грасс-дэ-мора – поставщики попросту исчезнут и даже не заплатят штраф. В итоге размер потребительской корзины был урезан втрое, и то, что раньше люди брали за одну продовольственную карточку, теперь получали за три.

Народ кряхтел под гнетом новых налогов и сборов. Несмотря на то, что был принят Закон о частном предпринимательстве – закон, выгодный для казны и народа, – население не торопилось открывать собственное дело. Адэру позарез был нужен средний класс, у которого появился бы стабильный доход и исчезло бы равнодушие к судьбе державы.

От богачей исходила скрытая угроза. Их заботили собственный карман и статус. Вкладывая в страну, они ждали отдачи, превышающей вложения в разы. И если правитель перестанет потакать им и прекратит принимать выгодные для них законы, дворяне начнут плести паутины интриг и составлять заговоры.

Бедняки и чернь представляли серьезную опасность. Не имея ни денег, ни возможности их заработать, они отравляли свои души ненавистью, зарились на чужое добро, были податливы к подговорам и даже не догадывались, что становились оружием богачей.

Только средний класс в состоянии обеспечить себе, своим семьям, городам и селам достойную жизнь. Он будет соблюдать законы и поддерживать правителя, который поддерживает его.

Пока появится столь необходимая нищей стране прослойка общества, пока она окрепнет, пройдет не один год. А люди не спешили надевать обноски, покидать холодные лачуги, топать под морозными ветрами и снегопадами в ратушу или сельсовет, чтобы подать документы на регистрацию собственного дела.

Адэр слушал советников, смотрел в блокнот и думал о предстоящем бале.

– Мой правитель, – прозвучал возле уха голос караульного. – Здесь Малика Латаль. Она просит разрешения войти в зал Совета.

Адэр кивнул.

Эйра переступила порог и присела в глубоком реверансе:

– Ваше Величество!

Ее появление и обращение к правителю согласно придворному этикету вырвало советников из полусонного состояния и ввергло в ступор. И только Ярис Ларе с довольным видом поправил очки на переносице.

Адэр жестом приказал Эйре выпрямиться. Она стояла – хрупкая, изящная, гибкая, – прижимая ладони к черному, как бархатная ночь, платью и с неподдельным интересом смотрела на государственных мужей. Первым поднялся старший советник Орэс Лаел. За ним встали остальные. Орэс заметно нервничал – за круглым столом не было свободных мест – и не мог решиться уступить тайному советнику свое кресло. Эйра ждала. И ждал Адэр.

Наконец Орэс сделал шаг в сторону и два шага назад:

– Прошу вас, советник Латаль.

Эйра склонила голову под углом, который допускался при кивке подчиненному:

– Благодарю вас, маркиз. Сегодня я сяду рядом с секретарем.

Пока караульный нес стул в угол зала, а Гюст перекладывал бумаги на конторке, советники стояли, не смея сесть раньше Эйры. Адэр смотрел на них и не мог сообразить, что изменилось. И вдруг почувствовал себя, как в зале Совета Великого. Забытое ощущение. Эйра всего лишь одним обращением к правителю заставила мужей вспомнить, что они королевское собрание, а не сонное безликое сборище.

Эйра села, советники заняли свои места.

Орэс пролистнул страницы записной книжки:

– Продолжим.

– Советник Лаел, – промолвила Эйра с громкостью голоса, достаточной, чтобы ее услышали, но не позволяющей отвлекаться, дабы не пропустить какое-либо слово.

Глядя на свое отражение в лакированной поверхности стола, Адэр покачал головой. Эйра была бесподобной ученицей. Она пришла оттачивать те знания, которые получила от него в обеденном зале. Лишь бы ее допустили ко двору наследного принца…

– Я вас слушаю, – отозвался Орэс.

– Я ознакомилась с протоколами заседаний, – сказала Эйра. – И не увидела ни одного упоминания о подготовке языковой и национальной реформ.

– Зима – не лучшее время для реформ.

– До тех пор, пока Совет не примет Закон о государственном языке и не проведет в стране языковую реформу, я буду вынуждена общаться с каждым советником на его родном языке, чтобы не ущемлять чьи-либо права, – произнесла Эйра и проговорила на тезе: – Маркиз Лаел, я не ошиблась?

Орэс приподнялся и тотчас сел:

– Нет. – Вытер ладонью выпуклые губы. – Все верно. У меня тезарские корни.

– Вот и замечательно, – сказала Эйра.

Сидя в углу зала, она не могла видеть половины советников. Но их видел Адэр. Замешательство – это самое мягкое слово, описывающее их состояние. Некоторые заседатели однозначно не знали родного языка правителя. Некоторые не знали еще каких-то языков и теперь торопливо интересовались, какой национальности их коллеги. И на смену замешательству пришел страх – они не смогут понимать и оценивать все, о чем будет говориться на Совете.

– Значит, зима – не лучшее время для реформ, – промолвила Эйра.

Орэс кивнул и принялся крутить на пальце обручальное кольцо с рубином.

– Однако холода не мешают вам проводить налоговую реформу, – продолжила Эйра.

– Она была запланирована несколько месяцев назад.

– Голодной и холодной зимой животные не придерживаются планов Совета. Уменьшаются надои. Несушки не несут яйца. Кролики не заводят потомство. А вы ввели налог на домашнюю живность. Селяне скоро будут вынуждены избавиться от подсобного хозяйства, а вы планируете развивать животноводство и птицеводство. Каким образом?

Орэс явно хотел возразить, но так и не решился. Облокотился на стол и прижал кулак к губам.

– Вы не можете обеспечить людей работой, но ввели налог на уборку территорий селений и городов. Замените налог общественными работами. Час в день. Два часа в неделю, и народ вам скажет спасибо.

– Я думал о налоговых каникулах, – подал голос главный финансист Мави Безбур, – но решил немного подождать.

Эйра перешла на тикур:

– Чего подождать? Когда народ восстанет против короля? Или когда все сбегут заграницу на заработки?

– К следующему заседанию я подготовлю проект документа о приостановке налоговой реформы, – сказал Мави на тикуре.

– Надеюсь, к тому времени советники смогут понимать ваш родной язык, советник Безбур, – произнесла Эйра и перешла на шер: – Советник Юстин Ассиз! По какой причине суд перенес рассмотрение дела по поводу конфискованного концерна Троя Дадье?

– По просьбе Дадье, – проговорил Юстин на родном языке. – Видимо, он понимает, что потерпит поражение.

– Странно… Как вы собираетесь одержать победу в честном и непредвзятом международном суде, если ваши суды до сих пор остаются без изменений?

– Советник Латаль, за время вашего отсутствия произошли существенные изменения. Судебные заседания, если они не касаются государственных измен, проводятся в открытом режиме, и малоимущим слоям населения теперь предоставляется государственный защитник.

– Жалование которого в семь раз меньше жалования прокурора и в десять раз меньше жалования судьи.

– Мы не можем уравнивать жалование тех, кто стоит на защите преступников, и тех, кто стоит на защите закона.

– На защите обвиняемых в преступлениях, а не преступников.

– Законопослушный гражданин никогда не попадет на скамью подсудимых. Если он на ней сидит, значит, его действия в той или иной степени были противоправны.

Эйра в голос выдохнула:

– Хорошо, Ассиз. Хорошо… – И обратилась к Адэру на тезе: – Ваше Величество, я могу вас пригласить на заседание суда?

Адэр кивнул:

– Конечно. Я принимаю ваше приглашение.

– Советник Ассиз, чуть позже я сообщу вам о дате и времени выезда, – сказала Эйра на шер.

Ассиз потер ямку на подбородке:

– Если не секрет, куда мы поедем?

– Я еще не решила, – ответила Эйра и, к великой радости советников, до конца заседания не произнесла более ни слова.

Вечером Адэр пришел к ней в кабинет. В комнате поменяли обстановку, но беспорядок никуда не исчез. Рабочий стол был завален документами, на подоконниках лежали стопки газет, в книжных шкафах как попало стояли книги, блокноты, папки. Эйра сидела в кожаном кресле с высокой спинкой, держа на коленях три раскрытые записные книжки.

– Ты говорила, что знаешь только языки древних народов и слот. Когда ты успела выучить тез, тикур и шер?

Эйра подняла голову:

– Я всегда их знала, но забыла. А начала общаться с вами на рóса и вспомнила. Я вспомнила языки всех народов Грасс-дэ-мора. Семнадцать языков. Вас это пугает?

Адэр пожал плечами:

– Не знаю. Скорее нет, чем да.

– А меня пугает.

Адэр подошел к окну. Засунув руки в карманы, качнулся с пятки на носок:

– Я тоже знаю девять языков. Нет, теперь одиннадцать. Человеческие возможности безграничны.

– Вы учили их?

– Да, Эйра, учил. Притом преподаватели говорили, что у меня отвратительная память.

– А я не учила, – промолвила она еле слышно и вновь уткнулась в записные книжки.

Адэр немного постоял, глядя на отражение Эйры в окне, и тихо вышел из кабинета.