Часть 15

***

Под кожаными сапогами хрустел снег, ветер развевал полы пальто из кашемира. Судья придерживал за козырек норковую шапку и не чувствовал окоченевших пальцев – перчатки остались лежать на столике в прихожей. В спешке он не взял очки, которые носил для солидности, и забыл трость, она делала походку импозантной. И не удивительно – за завтраком слуга сообщил ошеломляющую новость: в город приехал правитель, а вместе с ним пожаловал советник по вопросам правосудия. Остановились в постоялом дворе недалеко от здания суда.

Шагая по безлюдной улице, судья тешил себя надеждой, что нежданные гости оказались в паршивеньком городке проездом, и что сегодняшний день, как любой другой, пройдет тихо и спокойно. Может, советник заглянет на часок, для галочки полистает судебные решения, для проформы задаст несколько вопросов и уедет. Но на душе почему-то было тревожно. Во рту появилась неприятная горечь, и закололо в боку. Судья умерил шаг, однако успокоить нервы и печень не удалось.

Сидя за столом в своем кабинете, он дожевывал третью ложку семян льна, как распахнулась дверь, и в комнату ввалился помощник:

– Они в зале заседаний.

Судья с трудом проглотил вязкую кашицу:

– Кто?

– Правитель, советник, пятеро стражей и еще какая-то дама. И еще огромная собака с красными глазами.

– В зале… – сказал судья и перевел дух.

Сегодня рассматривалось пустяковое дело. Нетитулованный дворянин против служанки. Следователь исправно выполнил работу – служанка признала свою вину. Прокурор до деталей продумал обвинение. Государственный адвокат еще неделю назад прислал для ознакомления защитную речь и позже, на предварительной встрече с прокурором, внес правки. Осталось выслушать обе стороны и вынести обвинительный приговор.

Судья надел черный широкий плащ, ниспадающий до пола, нахлобучил треугольную шапочку, поправил пришитые к атласной ткани букли. Глядя в зеркало, вытащил из короткой бороды зернышко льна, пригладил усы. Быть может, советник прибыл, чтобы показать правителю образцовый суд, а потом сообщит о повышении, и его наконец-то переведут в город посолиднее, а может, даже в Ларжетай. А он, глупец, разволновался. Судьба – рулетка. Если сегодня ему улыбнется удача, он всегда будет ставить… Блюститель закона посмотрел на настенный календарь… Он будет ставить на «семь». Великолепное число!

Судья покинул кабинет и, сделав несколько шагов, споткнулся. Ну что за день? Он не постучал носком левого сапога о порог – привычка, выработанная годами. Когда-то он делал так, когда шел в казино или на прием в вышестоящую инстанцию. А потом само собой получилось, что выход из любой комнаты сопровождался стуком. И слуги в доме всегда знали, где находится их господин.

Судья в замешательстве покрутился, повертелся. Возвращаться – плохая примета. Потоптаться на чужом пороге – дурной знак. Если сегодня ему улыбнется удача, он искоренит многолетнюю привычку и вычеркнет из памяти все приметы.

Приблизился к залу заседаний и скрестил за спиной указательные и средние пальцы на обеих руках. Кто-то говорил, что это заставляет бесов оставаться за дверями. Пусть остаются. Как знать, может там, за тонкой деревянной створкой, его ждет райское будущее без карточных долгов и бесплодных метаний между игорными столами.

В первом ряду сидели несколько человек. Справа – дворянин средних лет (его кисть была забинтована) и молоденькая девица (возможно, жена). Слева, возле заиндевелого окна, ютились двое подростков – мальчик и девочка. Глядя на их вздернутые с открытыми ноздрями, как у пекинеса, носики, сразу становилось понятно, что на скамье подсудимых плачет их мать.

В конце небольшого зала на мягких стульях разместились Адэр, Малика и советник Ассиз. За ними стояли стражи. Возле ног правителя лежал черный зверь; в свете единственной люстры блестела короткая лоснящаяся шерсть.

Между знатными гостями и лицами, заинтересованными в исходе суда, на длинных скамейках теснились извозчики, приказчики, мелкие торговцы и прочая шантрапа. С тех пор как заседания сделали открытыми, присутствие при чьем-то позоре стало для обнищавших горожан единственным развлечением; чужие беды грели душу – кому-то в этом мире хуже, чем им.

Люди поглядывали на портрет правителя, расположенный на центральной стене, оглядывались на Адэра. Перешептываясь, пожимали плечами. В их головах не укладывалось, что такой знатный человек мог пожаловать в обветшалое, не отапливаемое здание. А ведь похож! Удивительно похож на сына Великого – могущественного владыки, – который сначала прибрал Порубежье к рукам, а затем бросил наследнику, как обглоданную кость.

Потом внимание горожан переключилось на эффектную даму рядом с двойником правителя. Хороша… Хороша, чертовка! Вот только бы взгляд чуток попроще и подбородок чуть пониже, а то сидит, будто не может себе цену сложить. Видать, муженек еще не прикладывался к смуглому личику, чтобы опустить гордячку на землю.

И наконец вниманием людей завладел невиданный зверь. К такому без рогатины не подойдешь. Башка мощная, как у медведя. Лапа огромная, как две ладони, соединенные плашмя. Спина широкая, как бревно. И глаза, как у дьявола; если долго смотреть – сгоришь.

В зал вошли секретарь, прокурор и адвокат. Спустя минуту появился судья. Все, кроме правителя, встали и, прогромыхав ножками скамеек, вместе с судьей сели. Начался показательный суд.

Горожане даже не догадывались, что сегодняшнее заседание так поднимет им настроение. Судили служанку. Прислуживая за ужином, она вонзила вилку своему господину в руку. Вонзила со знанием дела, со вкусом – проткнула насквозь и пришпилила кисть к столу. А причиной ее сумасбродного поступка были безобидные знаки внимания хозяина. При встречах он давил пальцем на нос женщины и говорил: «Пи-и-и-п».

Узнав об этом, присутствующие в зале дружно посмотрели на подсудимую и раскатисто рассмеялись. Служанка закрыла нос рукой и расплакалась еще горше.

Затем пошла череда свидетелей – работники и соседи дворянина. Они монотонно твердили о доброте и веселом нраве пострадавшего. Дворянин поплакался, что теперь не сможет играть на рояле. Прокурор произнес обвинительную речь. Адвокат прочел с листочка текст в защиту подсудимой и попросил заменить три года работ в исправительном поселении на три года безвозмездной работы в господском доме. Служанке дали слово. Заламывая руки, женщина промолвила: «Я виновата». И заливаясь слезами, рухнула на скамью. Детишки обнялись и тоненько заголосили.

Судья покинул зал, чтобы подумать над приговором. Но ему не терпелось закончить представление, увидеться с советником и узнать о цели его визита, а возможно, услышать радостную новость о продвижении по службе. Он не стал пить чай, стричь торчащие из бороды волоски или, покачиваясь в кресле, смотреть в потолок. Сделав пару кругов по кабинету, схватил папку с обвинительным приговором, который написал загодя, и устремился обратно. На этот раз он постучал носком сапога о порог, миновал коридор, вошел в зал и споткнулся… А скрестить пальцы? Судья улыбнулся. Всё свидетельствует о переменах в жизни.

Вытянувшись возле кресла с резной спинкой, открыл кожаную папку для документов и досадливо поморщился… Что за день? Он перепутал в спешке папки. Ладно… он знает статьи назубок, помнит, к какому соглашению пришли прокурор и адвокат, осталось дело за малым – произнести лаконичную речь и подвести черту под прошлой жизнью. Новая жизнь не за горами, она здесь, в руках правителя или советника по вопросам правосудия. И пусть их не видно за спинами людей, которые стоя ждут приговора, зато в зале царит торжественная тишина. В такой тишине его голос звучит всегда строго и убедительно, как победный марш закона.

– Позвольте? – Прибывшая с правителем и советником дама прошла по проходу между рядами. Приблизилась к трибуне. – Я могу кое-что уточнить до вынесения приговора?

Судья глянул на прокурора, на адвоката:

– К сожалению, слушание дела завершено.

– Я хочу воспользоваться правом тайного советника Его Величества и нарушить регламент суда.

Толпа зашепталась.

– Меня зовут Малика Латаль, – вновь промолвила женщина и окинула присутствующих взглядом. – Можете сесть. – Когда притихшие горожане заняли свои места, обратилась к обвиняемой: – Сколько лет вы служите в доме господина?

– Семь, – ответила служанка и вытерла нос рукавом.

– И ваш господин все семь лет оказывал вам безобидные знаки внимания, о которых говорили сегодня?

– Да, госпожа.

– Несколько раз в день?

Служанка кивнула:

– Почему вы терпели?

– Я хотела уйти, но господин сказал, что не даст мне рекомендацию. У меня двое детей, мужа нет и… – Служанка закрыла лицо руками. – Я виновата.

– Вы говорили господину, что вам неприятно?

Обвиняемая кивнула.

– Что в это время делали другие слуги?

– Смеялись, – пробубнила служанка в ладони.

– Подойдите ко мне, – сказала Малика потерпевшему таким тоном, что только идиот не отличил бы просьбу от приказа.

Пытаясь сохранить достоинство, дворянин замер в шаге от Малики. Но выступивший на лбу пот и алые пятна на впалых щеках выдавали его волнение.

Малика обошла человека несколько раз, пристально рассматривая фигуру, голову, лицо. И вдруг дернула его за мочку уха:

– Вам никто не говорил, что у вас уши, как у ежа?

Раздались несмелые смешки.

– Нет, госпожа, не говорил, – ответил дворянин и потер ухо.

Малика вновь дернула его за мочку:

– Теперь будете знать.

Публика засмеялась чуть громче.

– Что вы делаете? – спросил дворянин.

– Дергаю вас за ухо, – сказала Малика и вновь потянула его за мочку.

– Это не смешно.

Малика посмотрела на присутствующих:

– Вам смешно?

Горожане торопливо закивали.

Малика потянула дворянина за ухо:

– У меня, как и у вас, веселый нрав.

Он сделал шаг назад:

– Прекратите!

Малика дергала его за уши. Он таращился по сторонам, надеясь на защиту судьи, прокурора или человека, похожего на правителя. На уважение и поддержку гогочущей, как гуси, публики надеяться было бессмысленно.

Малика дергала, дворянин отступал. Наконец взмахнул руками:

– Довольно! Что вы себе позволяете? Превратили суд в балаган. А еще тайный советник. – Посмотрел на горожан. – А вы чего ржете? – Уселся на скамью рядом с женой, вперился в судью. – А вы чего молчите?

Малика дернула его за ухо. Дворянин оттолкнул ее от себя:

– Хватит! – И окаменел; перед лицом возникла морда зверя.

Малика повернулась к судье:

– А всего лишь тридцать восемь раз. Если я дерну его за ухо десять тысяч раз, он меня убьет. – Посмотрела служанку. – У вас завидное терпение, аспожа. – Подошла к судье, взяла из его рук папку. – И за терпение вы хотели присудить…

Слуга закона схватился за кресло. В папке вместо обвинительного приговора находился список людей, которым он задолжал: суммы, проценты, даты. Что за день? А всё началось с очков, которые он забыл в кармане другого пиджака.