Часть 16

***

Адэр рубил воздух ребром ладони:

– Копайтесь в грязном белье, ройтесь в мусорных ведрах, выгребайте помойные ямы. Ищите компромат на каждого. Уничтожайте всех, кто порочит имя служителя закона. Если кого-то пожалеете, а потом всплывет… я уничтожу вас, Юстин. И к концу месяца подготовьте проект судебной реформы.

Тяжело вздохнув, советник Ассиз посмотрел на Малику, но она, сидя рядом с водителем, глядела в окно.

– Пересядьте в машину охраны, Юстин – приказал Адэр. – А вы, советник Латаль, идите ко мне.

Водитель затормозил. Впустив в салон холодный воздух, советник вышел из автомобиля, подождал, пока его место займет Малика, и захлопнул дверцу. Парень подбежал к машине. Уткнулся носом в окно, поцарапал лапой по стеклу, приглашая хозяина на прогулку и, вяло вильнув хвостом, вновь забрался на перекошенный снежный холм.

Машины поехали по накатанной колее, спрятанной от ветра зернистыми сугробами. День выдался не по-зимнему солнечным. Снег на дороге слегка подтаял, из-под колес вылетали мелкие, как пыль, брызги. И в пустоши сильнее, чем в городе, чувствовалось приближение весны.

– Для полного счастья мне не хватало войны с подпольными казино, – тихо промолвил Адэр на рóса, наблюдая за Парнем и щурясь от ослепительной белизны степи, неба и солнца.

– Их лучше взять под контроль, а потом, не торопясь, принять ряд законов и тихонько закрыть, – сказала Малика. – Налоги с казино и с выигрышей хоть немного наполнят казну.

– Я не могу легализовать игорные дома. Есть международный закон об игорном бизнесе. Почитай для интереса.

– Он не касается отвергнутых стран.

– Я не считаю себя отвергнутым, – резко произнес Адэр. – Я пытаюсь построить другое государство.

– С подпольными дельцами так просто не справиться. Верните в Совет Крикса Силара. Он пользуется у стражей авторитетом.

– Нет.

– Преданнее вам человека, чем он, я не знаю. И он умен. Он выполнял самые сложные задания.

– Твое в том числе.

– Я вам уже объясняла. Он выполнял мой приказ.

– Довольно!

– Хорошо. Не будем о Криксе. – Малика вздохнула. – Вы хотите запретить казино, а публичные дома не трогаете. Мне кажется…

– Тебе кажется, – отрубил Адэр.

– Дайте мне договорить. Я читала протоколы заседаний и хваталась за голову. Нельзя потворствовать распутству!

– В сексе ничего позорного нет. Ведь он придуман Богом.

– Секс придуман Богом для любви. Для продолжения рода, – распалялась Малика. – А вы разрешили людям искать радость в грехе, но грех бросает их в пламя нового греха. И с каждым разом пламя будет всё больше и выше, оно будет требовать свежих поленьев, и люди станут искать новый грех. И это будет уже не секс, не распутство, а нечто иное. Вы такое строите государство?

– Что ты знаешь о сексе?

– Ничего, – сказала Малика со злостью и отвернулась к окну.

Адэр похлопал водителя по плечу:

– Погуляй, Файк.

Водитель остановил автомобиль и покинул салон.

Адэр перевел взгляд на Малику:

– Я начинаю любить твой затылок.

– Вы сегодня не в духе, и мне лучше молчать.

– Я определенно обожаю твой затылок. На него смотреть намного приятнее, чем тебе в лицо. Злись, сколько хочешь, но не в присутствии моих верноподданных. Злись, но чтобы я не видел.

Малика села к Адэру вполоборота:

– Простите. Этого больше не повторится.

– А теперь поговорим как люди, уважающие друг друга. Секс – это физиология, Эйра. От нее никуда не уйдешь. Предположим, я прикажу закрыть публичные дома… Я их закрою, а люди начнут совершать половые акты в подворотнях, в подвалах, в случайных местах. Я не смогу запретить людям идти против природы. Даже если я закрою публичные дома, они не исчезнут. Выйдя из-под контроля государства и Яриса Ларе, они снова превратятся в притоны разврата с сексуальным рабством и детской проституцией. И венерические болезни станут обыденными, как простуда. Благочестивая снаружи страна всегда гниет изнутри. Это сложный вопрос, Эйра. У тебя в голове стоит блок – твоя вера. И ты не можешь рассуждать объективно. Ты ищешь своего однолюба? Ищи и будь счастлива. И не суди людей, которые ищут радость и утешение в другом.

Малика опустила голову, затеребила полу драпового пальто:

– Вы закрыли Лайдару из-за флага?

– Быстро же ты меняешь тему разговора. – Адэр откинулся на спинку сиденья. – Мой ответ – да. Любой иностранец спросит, почему флаг висит неправильно, и ему ответят: в Грасс-дэ-море временный правитель. Сногсшибательный ответ… Еще одна ересь, с которой не знаю, как бороться.

– Это не ересь.

– История о том, чего никогда не было, намного могущественнее истории о том, что было. Прошло более века, а ветоны, климы и ориенты готовы умереть за райские видения Странника. А кто такой Странник и был ли он – уже никого не интересует.

– Законный правитель – это человек, которого признаёт весь народ, а вы зациклились на трех древних народах.

– Не могу же я взять и вышвырнуть их из страны.

– Не можете. Но можете привлечь на свою сторону другие народы. Ведь кроме приисков и нескольких городов вы нигде не были. И народ знает о вас понаслышке.

– Перед встречей с людьми правители запасаются обещаниями. У меня запасов нет. По крайней мере, сейчас.

– С ними достаточно поговорить. Спросить, как они живут, как справляются с бедами. И пообещать, что не сдадитесь и не опустите руки, что не оставите их.

Адэр приоткрыл дверцу автомобили и подозвал водителя:

– Файк! Заедем в ближайшее селение. – Посмотрел на Малику. – Сейчас послушаем, как народ клянет зиму, страну и временного правителя.

Автомобили остановились на окраине поселка. Адэр захотел немного размять ноги и, придерживая Парня за ошейник, пошагал по улице. За ним шли Малика и Юстин. Шествие замыкали стражи.

Детишки бросили санки, бабы кинули ведра, мужики отшвырнули лопаты, и селяне побежали от дома к дому. За пять минут новость о появлении важных гостей облетела все селение. Люди со всех улиц стекались к сельсовету, возле которого уже стоял староста, переминаясь с ноги на ногу, как испуганная лошадка. Деревянные ограждения и перила крыльца были обвязаны разноцветными лоскутами.

Вывернув с боковой улицы, Адэр жестом подозвал Малику:

– Что это?

– В поселке, видимо, живут аляне, – промолвила она. – Когда они ждут гостей, или если у кого-то из домочадцев день рождения, они украшают тряпочками деревья во дворе или крыльцо.

– Похоже, в сельсовете всегда рады гостям. Посмотрим-посмотрим, – сказал Адэр и прибавил шаг.

Узнав, что правитель приехал поговорить с людьми и ответить на вопросы, толпа заволновалась. Желающих услышать Адэра, посмотреть на него, просто посидеть рядом было намного больше, чем могла вместить в себя комната для собраний.

Знатные гости вошли в здание, а воспрянувшие духом помощники старосты (правитель не собирается жечь дома или отравлять колодцы) принялись отбирать селян, достойных представлять интересы поселка. Вскоре в комнату набилось столько людей, что Адэр, сидя в стареньком кресле на небольшом возвышении, снял пальто и велел открыть окно. Парень, лежа возле его ног, высунул язык и часто задышал.

Селяне толпились даже в коридоре. Кому-то повезло – они видели правителя через дверной проем, кто-то вставал на носочки, кто-то тихонько бухтел. Стоя за спиной Адэра, староста приготовился обрывать односельчан на полуслове, если те вздумают задать неугодный вопрос или начнут болтать лишнее. Но разговор пошел не так, как он планировал. Вопросы задавал правитель и сам указывал на людей, от кого хотел услышать ответ. Сначала селяне скромничали, а потом разошлись. Таков закон диалога – лучшим собеседником является тот, кто слушает. Адэр был хорошим слушателем. Иногда хмурился, иногда смеялся вместе с публикой, одетой в зипуны и фуфайки, порой кивал и задавал очередной вопрос.

Людям понравился его смех – заливистый, искристый. Никто не подозревал, что правители вообще умеют смеяться. И селяне стали сдабривать свои ответы коротенькими рассказами о курьезных случаях. Как во время ливней плавали по улицам в корытах. Как после метели выходили из домов через форточку, а те, у кого окна глухие, ждали, когда их откопают. Как кто-то на морозе приложился языком к ведру и до сих пор ест через трубочку.

Староста расслабился. А зря…

Со скамьи поднялся селянин, стянул с головы шапку, помял в руках:

– А можно спросить?

От неожиданности староста растерялся:

– У кого?

Селянин низко поклонился:

– Мой правитель, я хочу вас спросить.

– Слушаю, – промолвил Адэр.

– Сейчас ходят по дворам и делают опись имущества и живности. Зачем?

– Чтобы вы могли распоряжаться своей собственностью: продавать, дарить, завещать.

– Я и так могу все продать.

– Нет. Теперь не можете. Если вы продаете корову, сделку с покупателем необходимо оформить в сельсовете. В вашей описи будет сделана запись. И покупатель заплатит налог.

Селянин рассмеялся:

– Покупатель не дурак, чтобы выбрасывать деньги.

Со всех сторон зашикали. Староста погрозил из-за спины Адэра кулаком.

Мужик прижал шапку к животу, низко поклонился:

– Извините, мой правитель. Я говорю, что думаю. Я не понимаю и спрашиваю. Я хочу купить телегу. Зачем мне платить налог? С продавцом решим все тихо-мирно и разойдемся.

– А он придет к вам через неделю и заберет телегу. И закон будет на его стороне, потому что нарушителем закона будете вы. Вы не заплатили налог, и хозяином телеги остается продавец.

Селянин ссутулился:

– Вон оно как… А если я не куплю, а обменяю дрова на телегу?

– Налог заплатите оба.

Селянин потер шапкой нос, посмотрел на притихшую толпу:

– Это понятно, да… налог пять процентов… да… но я же могу договориться с продавцом. Будто его телега стоит пять моров, а не десять. Сколько я заплачу налога? В два раза меньше. Я могу так сделать?

Адэр улыбнулся:

– Можете. А через месяц к вам придет продавец и скажет, что ему нужна эта телега. Что он продал ее, не подумав. По закону в течение трех месяцев продавец имеет право отменить сделку через суд. Вероятнее всего, суд займет его сторону, и продавец вернет вам пять моров вместо десяти. На вашем месте я бы не стал так рисковать.

Селянин закивал:

– Да… я просто так спросил… да… И телегу не я хочу покупать. Мой приятель… а я просто спросил.

С дальнего ряда раздался хриплый голос:

– Говорят, что теперь каждый год мы будем подавать декларацию о доходах. Зачем нам это?

Несмотря на то, что спутники правителя сидели в первом ряду, староста погрозил двумя кулаками.

– Декларация – это доказательство, что свое состояние вы заработали честным трудом, – ответил Адэр. – И вы сможете завещать его своим наследникам.

– Значит, если я построю сарай и не укажу его в декларации, мой сын не получит его? – спросил еще кто-то.

– Не получит.

– Но это ведь мой сарай.

– А где вы возьмете доски на его постройку? Стащите у соседа или срубите дерево в государственной роще?

– Куплю.

– Где возьмете деньги? Украдете?

– Заработаю.

– Ваш заработок по закону будет считаться честным, если вы официально служите у кого-то или занимаетесь частным предпринимательством. Укажите свой доход, внесите сарай в опись имущества и распоряжайтесь им, как хозяин, а не как вор.

– А вот насчет своего дела, – проговорил селянин, подпирая плечом стену. – Два года я буду пахать на себя…

– Работать, – поправил его староста. – И встань правильно.

Селянин оттолкнулся от стены, засунул руки в карманы залатанной фуфайки:

– Два года я буду работать на свою семью. А потом буду платить налоги. Верно?

– Верно, – подтвердил Адэр.

– Зачем мне кормить еще кого-то?

– Двадцать грасселей пойдет детям-сиротам, двадцать – одиноким старикам, двадцать – инвалидам, двадцать – на строительство школ и больниц, двадцать – на строительств водопровода…

Загибая пальцы, Адэр продолжал перечислять статьи расходов из казны. Селяне слушали его, открыв рты. Они не подозревали, что жизнь страны намного сложнее их жизни.

– Итого семь моров в месяц, – промолвил Адэр. – Семь моров из ста. А если наймете работников, вы будете платить пять моров из ста. Неужели это так много?

Селянин выпрямился:

– Я буду получать сто моров в месяц?

– Минимальный доход частного предпринимателя в Тезаре.

– Откуда они их берут? Как?

– Поэтому я даю вам два года без налогов, чтобы вы научились работать, как тезы, и начали зарабатывать больше их, – сказал Адэр и, оглянувшись на старосту, процедил сквозь зубы: – Почему народ ничего не знает о законах?

– Я рассказывал, мой правитель… – пробормотал староста.

– Вы хотите, чтобы через год половина селян работала в искупительных поселениях?

– Не хочу, мой правитель. Честно не хочу!

– Так рассказывайте снова! Иначе с первым же нарушителем закона на скамью подсудимых сядете вы.

Староста торопливо закивал.

– Слушаю последний вопрос, – сказал Адэр.

– Вы приняли закон о детях, – донеслось из коридора. – Правильный закон. Теперь моего шалопая не бьют указкой по рукам, а сосед не таскает его за чуб. Хороший закон. А мне как быть? Раньше огрею сорванца ремнем, так он неделю ходит как шелковый. Или поставлю коленями на горох, так он и воды принесет с колодца, и снег во дворе уберет. А теперь всё. Говорит, мол, культ ребенка. Трогать нельзя.

Толпа загалдела, выражая поддержку.

– Учитесь воспитывать детей без рукоприкладства, – сказал Адэр.

– А это как?

Пытаясь скрыть растерянность, Адэр расстегнул пиджак.

С первого ряда поднялась Малика. Повернулась к толпе:

– Меня зовут Малика. Я моруна. Разрешите ответить мне.

Селяне сначала опешили, потом одобрительно зашумели.

Вскинув руку, Малика попросила тишины и проговорила:

– Между отцом и сыном должно быть общение. Отец – это прошлое, сын – это будущее. Не только сын должен быть хорошим, хорошим должен быть отец. Ваш сын учится жить, глядя на вас. Будьте с женой нежным, и в сердце вашего сына не будет места жестокости. Будьте внимательны к соседям, и ваш сын забудет о грубости. Ничего не навязывайте сыну. Просто показывайте, как надо жить. Дайте ему любовь. Дайте понимание, что он не раб, что выбор всегда принадлежит ему. И пусть он не может выбрать мать и отца, но он может выбрать женщину и друга. Научите его выбирать хороших друзей, научите ценить свои чувства, и однажды он выберет настоящего друга и обретет единственную женщину.

Малика немного постояла в звенящей тишине, глядя в окно. Вновь устремила взгляд на людей:

– Я приеду к вам. Обязательно приеду. Я поговорю с каждым, кто хочет, чтобы их сыновья стали хорошими отцами. Воспитание детей – это разговор не двух минут. А правителя уже ждут в другом селении.

Знатные гости, стражи и староста шли по улице. За ними на почтительном расстоянии следовала шумная толпа. Вдруг зверь вырвался из руки Адэра, взметнулся в воздух и перед лицом Малики поймал снежок. Глядя на гурьбу мальчишек, стоявших на сугробе, селяне окаменели. Никто из детей не хотел попасть в спутницу правителя, но случилась оказия, какая часто бывает, когда мяч или шар летит не туда, куда его бросают.

– Их матерей ко мне, – сказал Адэр старосте.

– Не надо, – прошептала Малика.

Но Адэр уже чертил носком сапога на снегу длинную линию. Велел матерям сорванцов встать за нее. Отсчитал двадцать шагов и начертил еще одну линию. Приказал стражам встать на нее.

Малика приблизилась к Адэру:

– Прошу вас, не надо.

– Встань за спины стражей.

– Это недоразумение, – прошептала Малика. – Прошу вас…

– Встань! – приказал Адэр и посмотрел на детвору. – Кто будет защищать своих матерей?

С сугроба съехал один мальчуган, второй… Через минуту все участники происшествия закрывали собой своих мам.

Адэр снял пальто, вложил его старосте в руки, втиснулся между стражами и обратился к детишкам:

– Господа! Теперь вы защищаете своих дам, а мы защищаем свою даму. Выиграет тот, в чью даму не попадет ни один снежок. Сравняем шансы. Я разрешаю вашим мамам присесть. Советник Ассиз, вы будете судьей.

Пятеро стражей, правитель и черный зверь смотрели на пятнадцать трясущихся сорванцов. Люди не могли понять, что происходит. Стояли с таким видом, с каким провожали своих односельчан в искупительные поселения во времена чисток.

Адэр зачерпнул полную пригоршню снега, скатал снежок и запустил им конопатому мальчугану в шапку. Дети не пошевелились.

Лайс, бывший цирковой гимнаст, слепил снежок. Крикнул:

– Дамочка в красном платке! Берегитесь! – И высоко подпрыгнув, бросил ком.

Снежок отбили. И тут началось. Стражи называли женщин, которым следовало ожидать удара снежком, бросали. Мальчишки отбивали. Чуток осмелели и сами начали нападать. Селяне сначала робко, а потом все громче и громче стали поддерживать детвору. И вскоре подсказки, крики, смех слились в единый рев возбужденной толпы.

– Ютал, уйди, – крикнул Адэр и поймал снежок.

Через пять минут отправил Ксопа. За ним вышел из игры Лайс. Вскоре поле битвы покинул Мебо. Затем к стражам присоединился Драго. Адэр уже не бросал снежки. Закрывая собой Малику, отбивался от града комьев. Ему помогал Парень, но Адэр выгнал и его.

Разгоряченные игрой мальчишки не сразу сообразили, почему вокруг вдруг стало тихо. Смеясь, скатывали из снега комочки и награждали правителя ударами. Броски стали реже, детские голоса тише. Адэр поймал последний снежок. Облепленные снегом мальцы с изумлением смотрели на облепленного снегом правителя. Один против пятнадцати...

Он отошел в сторону. На Малике не было ни одного следа от снежка, и только черные волосы были припорошены снежной пылью. Мальчишки оглянулись на своих матерей, расступились.

– Ничья, – крикнул Юстин.

– Господа! Вы вели себя достойно! – сказал Адэр детишкам и, раскинув руки, повернулся к Малике. – Эйра, помоги.

Она принялась стряхивать с него снег:

– Зачем вы это сделали?

Адэр запрокинул голову и зажмурился от солнца:

– Не знаю.

Селяне проводили знатных гостей до окраины поселка, и никто не разошелся по домам, пока автомобили не скрылись из виду.