Часть 17
***
Адэр спрятал письмо в конверт, обхватил лоб ладонью. Экспертная палата напоминала, что с нетерпением ждет редкий алмаз для экспертизы. Второе напоминание за полгода. Третье придет через месяц или два, потом комиссия начнет настаивать, затем посыплются, как горох, требования. Если хоть кто-то догадается, что убогая финансовая система Грасс-дэ-мора построена на поддельном камне, рухнет трон и вместе с ним правитель никчемной страны. А подпереть кресло нечем.
Из восьми приисков начали работать два. На низкий налог с чистой прибыли клюнула сотня иностранных дельцов. Но как только они зарегистрировали предприятия, всё заглохло. И всему виной противостояние с «Миром без насилия», который без оружия уничтожает все начинания Совета. А советники, не зная, что алмаз – вовсе не алмаз, а обычная стекляшка, предлагают продать его и спасти страну от голода.
Зима почти закончилась, но самое страшное ждет впереди. Вымерзла большая часть садов и виноградников, нечем засевать поля, не на что покупать саженцы и рассаду, селяне режут последний скот. И если Юстин Ассиз проиграет Трою Дадье, страны Краеугольных Земель введут в Грасс-дэ-мор свои отборные невооруженные войска и вернут бывшим владельцам конфискованные концерны и заводы. А на границу поставить некого. Из армии Великого вернулись две тысячи бойцов, однако в стражи порядка пошло меньше половины. Остальные разбрелись по селениям, кляня демобилизацию и правителя, который лишил их достойного заработка.
Теперь вся надежда на бал в Росьяре. Им с Эйрой предстоит исхитриться, извернуться и обойти чертов этикет двора принца. Приехать и сказать прямо: «Толан! Помоги!» – это одно и то же, что переступить порог и встать на колени. Адэра пригласили не для деловых переговоров, а на бал. Пригласили как наследника власти могущественного монарха, а не как правителя, который творит в нищей стране произвол.
Зато Эйра, будучи сопровождающей дамой сына Великого, все равно остается тайным советником Грасс-дэ-мора – она сидит в одном кресле, а не в двух, как он. Ее положение четкое, не двусмысленное – тайный советник всегда и везде преследует интересы своей страны. И Толан будет ждать от нее подвоха, будет держаться настороже. Но он игрок. Ему нравятся щекотливые и скользкие ситуации. Лишь бы он подписал ее приглашение…
А советники не поняли. Услышав о предстоящей поездке Адэра в Росьяр, переглянулись. Решили, что правитель едет развлекаться. Глупцы… Адэр не стал их разубеждать. Если у них с Эйрой ничего не выйдет, хоть не стыдно будет возвращаться с пустыми руками.
– Мой правитель, к вам маркиз Бархат, – доложил Гюст, пропустил в кабинет Вилара и, выйдя в приемную, закрыл за собой дверь.
Адэр спрятал письмо в папку с документами, молча указал на кресло. Вилар приблизился к столу, но садиться не стал.
– Ваше Величество! Прошу вас одобрить мой брак с Маликой Латаль.
Адэр уронил руки на подлокотники:
– Вилар! Не добивай.
– Я пришел к вам, как человек, находящийся на службе у короля, и прошу официального разрешения жениться на Малике.
– Вилар… Ты не можешь пустить по ветру свою судьбу.
Друг устремил на Адэра опустошенный взгляд:
– Я не могу разлюбить ее. Я не смогу полюбить другую.
– Ты говоришь, как будто она единственный ручей, а ты умираешь от жажды. Ты даже выглядишь так. Она не единственная, Вилар. Ты все равно будешь с кем-то. Так почему не на ступень выше? Я устрою тебе брак с дочерью любого герцога. Только скажи.
– Я хочу быть с Маликой и никогда не соглашусь на меньшее.
– Твоя женитьба на простолюдинке – это якорь на цепи вокруг твоей шеи. Я буду вынужден отлучить от двора не только тебя, но и твоих потомков. Я буду вынужден существенно понизить положение твоей фамилии в иерархии родов. Я лишу твоего отца пенсии, льгот и выплат. Я лишу вас земель, дарованных вам династией Карро за службу королю. Я буду вынужден…
– Вы думаете, если я женюсь на Малике, я всё потеряю. Нет, Ваше Величество. Я обрету всё.
Адэр выпрямился:
– Если ты дорожишь нашей дружбой, ты не выставишь меня посмешищем перед монархами Краеугольных Земель. Против меня и так все ополчились.
– Я не могу отпустить ее – она не отпускает меня. Я в ее власти и я бессилен. Я прошу вас назначить дату нашей свадьбы.
Адэр встал:
– Маркиз Бархат! Не вынуждайте меня напоминать вам, сколько раз я спасал ваше доброе имя, и сколько раз вы благодарили меня. Пройдет время, и вы вновь принесете мне свои благодарности за то, что я не позволил вам сделать опрометчивый шаг. И если у вас нет другой темы для беседы, можете идти.
– Адэр…
– Нет! Другая тема не поможет. Тебе лучше уйти.
Вилар сделал шаг вперед:
– Адэр, послушай…
– Уйди!
– Дай мне сказать.
Адэр уперся кулаками в стол:
– Вон! И пока не опомнишься, я не хочу тебя видеть!
– Дай же мне попросить прощения, – промолвил Вилар. – Мне жаль… Мне очень жаль. Прости меня, Адэр! За всё прости.
Друг ушел. Или не друг… Уже не друг. Не в силах сдерживать злость, Адэр одним махом смел со стола документы. Запустил письменным набором в угол. Парень прижал уши и заполз за колонну камина.
– Лайс! – крикнул Адэр и, когда страж вошел в кабинет, приказал: – Проследи.
***
Малика удивленно разглядывала комнату. Почему прошлый раз она не заметила нежно-желтые занавеси на окнах, песочный ковер на полу, бледно-зеленую обивку на стульях и креслах? Цвета стали сочнее, появились оттенки, хотя краски, как и прежде, были видны через мутную пленку. Ее любовь стала ярче…
Любовь изменилась, как Адэр. От него не хотелось бежать. Малика засыпала, обнимая подушку. Просыпалась с улыбкой. Со сбившимся дыханием ждала его в обеденном зале. Присаживаясь к столу, трепетала как огонек свечи. Смотрела в синие, как небесная лилия, глаза, слушала волнующий голос и… опускалась на землю. Ведь скоро всё закончится. Они приедут из Росьяра, и она вновь останется одна – ненужная, забытая.
Боль по ночам не изводила, как раньше – Адэр отдалялся от Сирмы, и если приглашал служанку, то ненадолго. От их порочной связи без страсти, на какую был способен Адэр, в душе разрастался страх – у него вот-вот появится новая пассия.
– Вы удивительным образом поправляетесь там, где надо.
Малика обернулась. Стоя возле длинного стола, Макидор соединял сметочными стежками рукав и лиф платья. Личный костюмер приехал пару часов назад, но решил не тратить время зря и сразу пригласил Малику. Кроме нескольких пар обуви, норковой накидки и деталей будущих нарядов, которые подготовили лучшие закройщики Маншера, он привез с собой швею. Им предстояло за пять дней стачать швы, проложить стежки по сгибам, подогнуть края, подогнать платья по фигуре и сшить. Молодая женщина – кареглазая, с мелкими кудряшками, – с любопытством посматривая на Малику, утюжила юбку в углу комнаты. Малика была рада – снимать и надевать заготовки нарядов помогала швея, костюмер удалялся в смежную комнату и ждал, когда его позовут.
Макидор отрезал ножничками нитку:
– Завтра возьмите с собой украшения. Я помогу подобрать их к каждому платью. А послезавтра приведите служанку, которая укладывает вам волосы. Прическа, как и украшения, должна соответствовать наряду.
Малика посмотрела на разрисованные мелом ткани, разложенные на стульях и креслах:
– Вы успеете все сшить?
Макидор усмехнулся:
– Я и не с таким справлялся. Как-то сшил Адэру, то есть правителю, но он тогда был просто наследником… Так я сшил ему костюм за три часа. Его пригласили в зал, а я ползаю возле ног, брюки укорачиваю… С меня семь потов сошло. – Костюмер вывернул лиф и рукав на лицевую сторону, обратился к швее: – Милочка, помоги Малике надеть.
Примерка затянулась допоздна. Даже пришлось отменить обед с Адэром и пропустить вечернее заседание Совета. Подготовка к балу была сейчас важнее разговоров и встреч.
Малика покинула флигель, немного постояла в хозяйственном крыле, но решив, что Мун, вероятнее всего, уже спит, направилась к себе. На балконе верхнего этажа ее ждал Вилар.
– Надо поговорить, – промолвил он, поглаживая дрожащими руками мраморные перила.
– Давайте спустимся в холл, – предложила Малика.
– Идем к тебе.
Малика покосилась на караул в начале коридора. Охранители обязательно доложат Адэру, что у нее в покоях маркиз.
– Уже поздно, – сказала Малика, надеясь, что Вилар одумается и не будет ставить ее в неловкое положение.
– Прошу тебя, – произнес он вмиг осипшим голосом. – Это очень важно.
Не зная, как поступить, Малика крутила на манжете пуговицу и смотрела в пол. Вилар никогда раньше не приходил на ночь глядя. Неужели что-то произошло на заседании Совета? И может, Адэр задержится в кабинете, как обычно бывало после бурных дебатов государственных мужей.
– Хорошо. Только ненадолго, – сказала Малика и пошагала по коридору.
Они вошли в гостиную, но Вилар прямиком направился в спальню. По-хозяйски открыл дверцы бельевого шкафа.
Малика замерла на пороге:
– Что вы делаете?
– Собирайся.
– Куда?
– Я отвезу тебя в Ларжетай.
Малика привалилась спиной к двери:
– Куда?!
Вилар вытащил из нижнего ящика дорожную сумку:
– До свадьбы будешь жить в моем доме.
– До какой свадьбы? Вилар!
Он достал с полки кипу белья, бросил на кровать:
– Бери самое необходимое.
– Не трогайте мои вещи!
Вилар скинул белье с полки на пол:
– А знаешь, тебе ничего не надо. Я тебе все куплю.
Малика подлетела к кровати:
– Уходите! Сейчас же!
– Адэр сказал, что вы собрались в Росьяр.
– Собрались.
– И давно ты знаешь о поездке?
– Какая разница? Вилар! Что с вами?
– Ты не поедешь.
– Почему?
– Я не разрешаю!
– Почему?
– Моя будущая жена не имеет право развлекать других мужчин.
– Довольно!
Вилар взял сумку и бросил на пол:
– Я готовлюсь к свадьбе, а ты даже не соизволила поставить меня в известность. Ты не спросила разрешения, как положено спрашивать невесте.
Малика вцепилась в деревянную спинку кровати:
– Хватит! Никакой свадьбы не будет!
– Где твое пальто? – Вилар кинулся в гардеробную, прокричал оттуда: – Где пальто? – Появился в дверном проеме. – Где пальто, я спрашиваю.
– Отдала в чистку.
– Ну и ладно. – Вилар подскочил к Малике, схватил ее за руку. – Пошли. – И потащил в гостиную.
Она упиралась, как могла, но силы были неравными. Вилар обезумел. Малика упала, он поволочил ее по полу, совершенно не понимая, что делает.
– Вилар! Отпустите! – закричала она. – Мне больно!
Он рухнул перед Маликой на колени, прижал ее к себе:
– Я никому тебя не отдам. Никому!
Она заколотила его по плечам и спине:
– Хватит! Вилар! Отпустите!
Он поймал ее руки, завел ей за спину:
– Ты моя! Понятно?
– Я ни чья! Понятно?
Вилар повалил ее на спину:
– Моя. И ты это знаешь. Зачем меня злить?
Малика засучила ногами, пытаясь выбраться из-под него. Наконец высвободила руки.
– Он хочет тебя отдать, подарить, обменять, – зашептал Вилар ей на ухо. – Он что-то задумал. Я тебя спрячу…
– Пожалуйста… уйдите, – взмолилась Малика, силясь дотянуться до ножки кресла.
Вилар впился ей в губы, грубо, больно. Она взвыла. И вдруг Вилара снесло словно ветром. Прозвучал глухой звук. Малика села. В дверях стоял Парень. Лежа под стеной, Вилар вытирал рукавом с лица кровь. Адэр схватил его за грудки и отшвырнул к другой стене. Вилар ударился затылком и рухнул на пол. Пошатываясь, поднялся. Адэр занес кулак.
Малика вскочила:
– Вы знаете, что он не может вам ответить, и этим пользуетесь. Это неправильно! Это нечестно!
Адэр выпрямился:
– Маркиз Бархат! Отныне я запрещаю вам появляться на моем этаже. Отныне ваши встречи с моим тайным советником будут проходить в присутствии ее охранителей. И не вынуждайте меня вспоминать ваше прошлое, маркиз Бархат. Вам это очень не понравится. – Взял Парня за ошейник и удалился.
Вилар привалился спиной к стене:
– Малика…
– Я не смогу делать вид, что ничего не было. Теперь я точно не смогу быть с вами, – сказала она, вошла в спальню и захлопнула двери.
***
В Росьяр Адэр и Эйра приехали за два дня до бала. Бьялур, столица певучей страны, встретила мерзкой погодой – моросил дождь, завывал промозглый ветер, на обочинах дороги в свете уличных фонарей чернели осевшие сугробы.
Сидя рядом с водителем, Эйра рассматривала старинные узкие улицы, мощенные гранитной брусчаткой. Двух- и трехэтажные дома с яркими черепичными крышами примыкали друг к другу вплотную и казались одной стеной, сложенной из разноцветных кубиков. На овальных балкончиках стояли кадки с вечнозелеными растениями. В длинных окнах за цветастыми занавесями горели люстры. Возле каждой двери под зонтиком топтался консьерж. Когда возле крыльца останавливались автомобиль или карета, на улице замирало движение. Но водители не сигналили, извозчики не щелкали кнутами. Все спокойно ждали, пока пассажиры покинут салон или повозку и войдут в парадное. Улицы без единого деревца заканчивались перекрестком, в центре которого возвышался регулировщик в оранжевом плаще и в непромокаемой шляпе с загнутыми краями.
Поглаживая спящего на сиденье Парня, Адэр наблюдал за Эйрой. В Бьялуре он был десятки раз. После веселых пирушек и бурных ночей просыпался с кем-то где-то и часто возвращался в гостиницу пешком, чтобы встряхнуться и прийти в чувства. Ему не нравилась тесная столица, особенно ее центр. В жару здесь пахло нагретыми камнями. В холода всегда дул сквозной ветер. Чтобы попасть на соседнюю улицу, приходилось идти мимо всех домов. Прохожие наступали на ноги. В кафе и ресторанах никогда не было свободных мест. Даже чтобы выпить стакан сока, люди простаивали в длинных очередях. А когда на балконах поливали растения, капало на голову.
– У них другие лица, – промолвила Эйра и повернулась к Адэру. – У них другие глаза. Они счастливы.
Адэр посмотрел в окно. Перепрыгивая через лужи, редкие прохожие воевали с зонтами и, чертыхаясь вслед автомобилям и конным экипажам, отряхивали с пальто и плащей грязь.
– И сегодня всего лишь один вечер из жизни счастливых людей, – сказала Эйра и отвернулась.
В сгустившихся сумерках правительственный кортеж насилу добрался до дворцовой гостиницы. Освещенное изнутри и снаружи пятиэтажное здание поражало изобилием скульптур на фасаде: голые ангелы пиликали на скрипках, мужчины в набедренных повязках играли на миниатюрных арфах, длинные волосы полуобнаженных женщин походили на ноты.
Адэр и Эйра поднялись по высокой лестнице. Два швейцара в фиолетово-пурпурных ливреях распахнули огромные двустворчатые двери.
В просторном фойе стоял белый рояль. Крышка была усыпана кроваво-красными розами. К высокому потолку тянулись колонны-флейты. Из-за конторки возле широкой лестницы вышел кудрявый молодой человек в фиолетовом камзоле, расшитом серебром, в узких штанах до колена и белых чулках. На ногах красовались бархатные башмаки с серебряными пряжками.
К приезду гостей из Грасс-дэ-мора здесь были готовы. Слугам, водителям и костюмеру выделили комнаты на первом этаже. Эйру и двух стражей – Мебо и Драго – поселили на втором этаже. Адэра с Парнем и охраной провели в правительственные апартаменты на верхнем этаже.
Адэр до глубокой ночи кружил по многочисленным комнатам, смотрел в окна, сидел возле камина и пил вино. В голове роились мысли, строились и рушились планы. Он загодя отправил наследному принцу письмо, в котором сообщил, что приедет с Эйрой. Написал, что будет ждать пригласительный билет для нее в гостинице. И в глубине души надеялся, что билет ему вручат по приезду. Не вручили…
В запасе оставался день, только день. Если завтра приглашения не последует, послезавтра утром Адэр должен будет попросить список дворянок, оставшихся без кавалеров, и выбрать себе даму. Либо вечером – когда во дворце заиграет музыка, и Толан начнет рассказывать гостям о новой игре – уехать.
Уезжать Адэр не хотел. Он соскучился по прошлой жизни, по взглядам – завистливым, восхищенным, почтительным, томным. Соскучился по приятелям, с которыми провел немало незабываемых дней – в элитный клуб Толана были вхожи отпрыски почти всех правителей. Он мечтал вновь услышать, как умеют смеяться люди – беззаботно, игриво, задорно. Мечтал увидеть выразительные, жизнерадостные лица.
Но и сдаваться Адэр не хотел.
Утром пожаловал посол Тезара и спутал планы. Адэр собирался повести Эйру на прогулку. После ночи любви наследный принц обычно сам отвозил свою фаворитку домой. Путь в замок, где проживала его возлюбленная вместе с мужем, проходил через кипарисовую рощу. Адэр не раз сопровождал Толана и знал дорогу. Цель была одна: заметив Адэра, принц обязательно выйдет из автомобиля и перекинется с ним парой фраз. Адэр представит ему Эйру, ну а дальше, как карта ляжет. Но это лучше, чем сидеть в гостинице и ждать.
Пока посол снимал пальто и усаживался в кресло, Адэр тихо велел охранителю привести Эйру. Зачем? Вероятно, чтобы смутить нежданного гостя, а может, чтобы позлить Великого и Троя Дадье.
Да… когда Эйра вошла в комнату, посол растерялся. Пробормотал приветствие. Спохватившись, встал и поклонился. Опустившись на кожаное сиденье, долго помешивал ложечкой кофе. Потом начал делиться новостями с родины. Пустой разговор на регламентированные темы, чтобы не сболтнуть лишнего и не задеть самолюбие наследника престола.
Кивая и поддакивая гостю, Адэр наблюдал за Эйрой. Сидя возле камина на банкетке, она поглаживала Парня и смотрела на огонь. Простое платье для прогулок, волосы, заплетенные в косу, полусапожки на невысоком каблучке, морда Парня на коленях… Быть может, завтра вечером она будет так же сидеть возле огня и ждать его возвращения с бала. И на душе стало тоскливо.
Эйра попросила посла рассказать о Росьяре. Гость заметно расслабился – запрещенных тем, кроме государственных тайн, нет. Эйра задавала вопросы, а Адэр поглядывал на часы и ждал стука в двери.
После обеда Адэр и Эйра все-таки вышли на прогулку. Увидев диковинного зверя и красивую пару, прохожие останавливались. Под грозными взглядами охранителей прижимались к стенам домов, и голоса зевак еще долго звучали за спинами.
И тут Адэра осенило. Перед дворцом Толана располагалась площадь, в простонародье получившая название «собачья». На ней были выставлены изваяния всех пород собак. Окна апартаментов принца находились с другой стороны дворца, но появилась маленькая надежда: вдруг Толан случайно пройдет по коридору или заглянет к придворному и вспомнит о спутнице старого друга.
Было пасмурно, ветер гнал серые облака. Вдали, над городским сквером, небо и вовсе почернело. Погода совсем не для прогулок. По площади прохаживались реденькие компании туристов с экскурсоводами. Когда моранда выбрался из салона автомобиля, людей перестали интересовать камни. А Парень рад стараться: с сумасшедшей скоростью носился по гранитным плитам, перепрыгивал каменных псов, забирался на постаменты. Люди восторженно ахали и аплодировали.
Толпа прибывала. Возле площади останавливались автомобили и конные экипажи. Адэр поглядывал на дворцовые окна, закрытые занавесями. Затем взял Эйру под руку и, выкрикивая Парню команды (в которых он не нуждался), принялся ходить туда-сюда. Кто-то притащил палку. И представление Парня достигло апогея. Даже Адэр не предполагал, что зверь способен взлетать на такую высоту.
Вернулись в гостиницу в сумерках. Замерзшие, голодные. Приглашения не было… Всю ночь и все утро хлестал ливень. Ехать в кипарисовую рощу и под дождем прогуливаться, ожидая автомобиль принца, было унизительно. Адэр не заходил к Эйре. Она не шла к нему. Ближе к вечеру он приказал слугам собираться в дорогу. И когда уже надел плащ из куницы, раздался стук в двери.
До бала оставалось чуть более трех часов.