Часть 20

***

Запотевшее зеркало отражало письмена, бегущие чуть ниже поясницы. Строчки бледнели, появлялись новые фразы на незнакомых языках и наречиях. Малика не могла их прочесть, но чувствовала, как ежесекундно раздвигаются границы ее сознания, и понимание многих вещей приходит непостижимым образом из ниоткуда.

Малике порой казалось, что за двадцать четыре неполных года она исходила тысячи дорог, увидела тысячи лиц, услышала тысячи голосов. Это было всего лишь ощущение – Малика ничего не помнила, – но иногда рождалась странная мысль или появлялось необъяснимое желание, и она понимала: мысль и желание пришли извне, ее учили жить и думать по-другому.

Малика протерла зеркало, вновь повернулась к нему спиной и посмотрела через плечо на непонятные письмена. В голове вдруг возникло: «Так будет, пока я разрешаю». Это чужой взгляд на происходящее. Она знает свое место.

Малика надела шелковый халат, завязала поясок и вздрогнула от стука в двери. Не дожидаясь разрешения, в ванную заглянула служанка. По ее перекошенному личику было понятно без слов: произошло нечто ужасное.

Малика выбежала из ванной и окаменела. Посреди спальни стоял наследный принц. Глядя на нее, снял пальто, бросил на кровать. Кланяясь, служанка попятилась и выскочила из комнаты. Низко присев, Малика с запозданием запахнула полы халата.

Толан опустился в кресло:

– Собираетесь на спектакль?

– Да, Ваше Высочество, – пробормотала Малика и торопливо запахнула халат на груди.

– Найдете для меня десять минут?

Малика встала во весь рост:

– Да, Ваше Высочество.

Толан беззастенчиво елозил взглядом по ее фигуре и молчал. Малика неосознанно сжала кулаки. Это не ускользнуло от принца.

– Не торопите, – промолвил он. – Я осторожно подбираю слова.

– Не утруждайте себя. Говорите прямо.

– Как вам будет угодно, – произнес Толан, теперь пристально рассматривая лицо Малики. – Весь мир с тревогой следит за событиями в Грасс-дэ-море и бурно реагирует на ошибки в правлении Адэра.

– Мой король не совершает ошибок.

– У Адэра появился очаровательный защитник.

– Мой король не нуждается в защите. Даже когда он слаб, он сильнее своих недругов.

– Хорошо. Скажу иначе. Плебейке не место за столом Совета Грасс-дэ-мора.

В голове застучало: «Так будет, пока я разрешаю». Малика вытянулась:

– Передайте своему миру, что плебейка не сидит за столом Совета. Она сидит рядом с секретарем.

Толан хмыкнул:

– А с вами действительно надо говорить прямо. – Сплел пальцы на животе. – Будь вы чуточку умнее, вы бы не пожаловали в мой дворец в качестве дамы самого именитого человека и не подставили бы его под очередной удар.

– Вы осуждаете женщину за выбор, который сделал мужчина?

– Вам не хватило ума и хитрости отговорить Адэра от необдуманного шага. Вы надеялись, что высшее общество закроет глаза на ваше происхождение и примет вас? Нет, дорогая.

– Меня зовут Малика.

– Скоро вы будете уже не за плечом своего короля, а далеко за его спиной. Мне жаль вас.

– Мне не нужна ваша жалость.

– Я не буду обращать внимания на вашу невоспитанность. Во всяком случае, сейчас, – резко промолвил Толан. – Я пришел с самым искренним намерением всё исправить. Адэр – мой друг. И мне не безразлично, что будут говорить о нем завтра. У меня есть к вам предложение. Я хотел обсудить его утром, на прогулке. Вы же не подумали, что я побежал за вами, чтобы заполучить ваш поцелуй?

Малика растерялась:

– Я… не знаю…

– Я никогда не посягну на даму Адэра. Никто не посягнет. Отвести вас в сторону и пообщаться – я тоже не могу. Я, как и все, заложник этикета. С цесаркой у меня ничего не вышло. Пришлось прибегнуть к маленькой хитрости с сауной. И вот я у вас.

– В моей спальне этикета не придерживаются – я так понимаю?

Толан развел руками:

– По крайней мере, в ближайшие десять минут.

Малика села в кресло напротив принца. Под его жалящим взглядом поправила на коленях халат:

– Какое у вас ко мне предложение?

Было заметно, что Толана покоробила ее фамильярность, но причина, по которой он оказался здесь, видимо, волновала его сильнее, чем дерзость простолюдинки.

Малика постучала ноготками по лакированным подлокотникам:

– Я слушаю вас, Ваше Высочество.

– Вы составите партию моему бедному родственнику виконту Фандези, а я спасу птенцов цесарки от голода.

Малика пригнула голову:

– Я… что?

– Вы станете женой Фандези.

– Вы шутите?

– Ничуть. Потом я сделаю вас дворянкой. Чуть позже, если вы будете примерной супругой, я куплю вам титул. А потом с вашей помощью ваш супруг значительно улучшит свое положение при дворе короля и станет богатым человеком. Соглашайтесь, и уже сегодня вечером – после помолвки – я распоряжусь отправить в Грасс-дэ-мор первые машины с продовольствием.

– Помолвка? Сегодня?

– В Росьяре дела делаются быстро.

– По-вашему, это не посягательство на даму Адэра Карро?

– Перед спектаклем состоится вечер «Милых бесед». Виконт Фандези в присутствии сотен дворян попросит меня одобрить брак с вами. Я дам ему свое согласие. Потом вы обратитесь к Адэру. Он не будет прилюдно препятствовать счастью молодых. После вашего контемпа с виконтом никто ничего не заподозрит. Всё пройдет красиво и пристойно.

– А мое мнение вас не интересует?

– Нет. Я обращаюсь к вам, как к тайному советнику. Тайные советники заталкивают свое мнение куда поглубже и действуют в интересах своей страны.

– И если я откажусь, вы отклоните мою просьбу о помощи.

– При всем уважении к Адэру Карро…

– Так выкажите уважение Адэру Карро, позволив его тайному советнику сказать, что он думает.

Передернув плечами, Толан кивнул:

– Я слушаю.

– Я хочу напомнить вам, что через несколько недолгих лет Адэр Карро будет у власти, о которой вы даже не смеете мечтать. И он обязательно вспомнит, что произошло вчера, что произошло сегодня. Он вспомнит, кто в тяжелое для него время показал свою дружбу. И будет ли он поддерживать вас потом, если вы не поддержите его сейчас?

Толан поднялся:

– Мое предложение остается в силе до начала спектакля. – Взял пальто и, не дожидаясь, пока Малика сделает реверанс, покинул комнату.

Через час Макидор принес соболиное манто:

– Малика, померяйте.

Продолжая сидеть в кресле, она посмотрела на темно-коричневый, почти черный мех:

– Откуда это?

– Купил. Почему вы сразу не сказали, что ваша накидка испорчена?

– Забыла.

– А если бы правитель не вспомнил и не прислал слугу, в чем бы вы пошли во дворец?

– Макидор… Ты всегда ездишь с правителем?

– Если предстоят церемонии – всегда.

– Сколько раз ты был в Росьяре?

Макидор поднял глаза к потолку, пошевелил губами.

– Немного, – ответил он после паузы. – Четыре бала у наследного принца, четыре у короля, плюс приемы, иногда опера. Умножьте на десять лет. Немного.

– Ты это называешь – немного? – удивилась Малика.

– Это же Росьяр, – промолвил Макидор тоном, каким обычно объясняют малышу разницу между камешком, который он взял в рот, и леденцом. – Кроме оперы здесь ничего нет. Города, поля и виноградники. Наследный принц и сам больше времени проводит в Тезаре или в Партикураме. А еще зачастил в Залтану. Там нет наследника по мужской линии, зато у короля есть дочь Леесса. Я не видел, но говорят: прелестное дитя. В этом году ей исполняется шестнадцать. Видимо, Толан…

– Расскажи мне о вечере «Милых бесед», – перебила Малика.

– Только то, что слышал от слуг, – предупредил Макидор.

Малика улыбнулась:

– Конечно, от слуг. Расскажи.

Макидор сел в кресло, в котором час назад сидел Толан:

– Этикет простой: там поклониться, там присесть, вовремя уступить место. Перед тем, как подойти к отпрыскам правителей, надо попросить разрешения.

– Я должна стоять за плечом Адэра.

– Да, конечно. Если бы вы были дочерью короля или герцога…

– Продолжай.

Макидор потер узкие ладони:

– Правило трех шагов соблюдается только по отношению к Толану. Господа приходят с дамой или сами. Свободные дамы приходят с подругами. Никаких бестолковых игр. Все пьют, болтают. Дворянам разрешено подавать прошения.

– Какие прошения?

Макидор пожал острыми плечами, обтянутыми сиреневой рубашкой:

– Разные. Кому-то приспичило жениться. Кто-то хочет развестись. Некоторые просят денег или просят кого-то наказать.

– Разве это решает не король?

– Судьбами своих придворных и их семей распоряжается Толан. В Росьяре так. И в Тезаре так. – Макидор на секунду задумался. – Везде так.

Малика посмотрела в окно. Значит, Фандези по приказу принца подаст прошение о браке. Сам бы он не решился посягнуть на даму Адэра. Ему бы в голову даже не пришло. Вот она и окунулась в дворцовые интриги, о которых читала в романах и не верила, что такое бывает на самом деле.

– Что еще?

– Да вроде бы всё. – Макидор глянул на часы. – Пора одеваться.

– Я никуда не иду.

Костюмер нервно поправил на тощей шее шелковый платок:

– Правитель передал, чтобы вы были готовы…

– Он приехал?

– Еще нет, но должен быть с минуты на минуту.

Малика перебралась в кровать:

– Скажешь ему, что я заболела.

– Ему не понравится.

– Я заболела, – произнесла Малика по слогам и закуталась в одеяло.

Адэр заглянул к ней за полчаса до выезда:

– Не передумала?

– Нет.

Адэр прошелся по спальне, постоял возле кровати.

– Ждешь, что я буду тебя просить?

– Нет.

– Правильно делаешь. Не люблю капризных женщин.

Через полчаса Малика приблизилась к окну. Проводила взглядом автомобиль, уносящий Адэра во дворец. Вызвала своих охранителей. Быстро объяснила, что ей надо. Мебо побежал в аптеку, Драго отправился в магазин бижутерии. Малика послала служанку за Макидором. Села перед зеркалом. Она больше никогда не будет дамой за чьим-то плечом.

***

Предоставленный гостиницей автомобиль затормозил перед лестницей, устланной на этот раз темно-синей ковровой дорожкой. Вечером резко похолодало, и всё вокруг – кустарники, ступени, стены, ворсинки дорожки – были усеяны блестящими кристалликами льда. Лепестки синих роз, установленных в вазах по бокам двери, отливали матовым оттенком и в свете фонарей казались восковыми.

Малика выбралась из салона. К ней подскочил дворцовый слуга и низко склонился.

– У вас есть приглашение на вечер «Милых бесед»? – спросил он, глядя себе под ноги.

– Я тайный советник Грасс-дэ-мора. На милые беседы я прихожу без приглашения, – сказала Малика и поднялась по ковровой дорожке.

Слуги в ливреях открыли перед ней дверь. Она направилась в гардероб, успев заметить, как встретивший ее слуга побежал к лестнице, ведущей на второй этаж.

Малика вытащила из внутреннего кармашка манто круглые стекляшки, нанизанные на длинную мягкую леску, отдала манто прислуге и, сжимая в руке бусы, устремилась в смотровую комнату.

Из зеркала на нее взирала женщина на грани потери сознания. Малике было страшно. Очень страшно. То, что она задумала, было безумием, и если она проиграет, Адэр перестанет ей доверять. Но даже не это ее пугало. Она боялась представить, какой позор ожидает правителя Грасс-дэ-мора в случае ее провала.

Скользнув взглядом по зеленым стенам и алым розам, Малика вновь посмотрела на свое отражение. Изумрудное платье, усеянное измельченными камнями Ахе, сидело на фигуре, как влитое. Макидор сшил его на всякий случай, если вдруг – вдруг! – король Толан IV соизволит пригласить ее и Адэра к себе во дворец. На это было смешно надеяться, но Макидор сказал, что в головах правителей порой рождаются непостижимые уму идеи.

Малика поправила стекающие с плеча волнистые волосы, переплетенные изумрудной нитью. Стиснула в ладони бусы и, набрав полную грудь воздуха, шумно выдохнула.

В белоснежном зале, украшенном золотой лепниной, было полно народу: придворные, сыновья и дочери королей и герцогов, потомки знатных фамилий Росьяра. На фоне воздушной музыки звучали голоса и смех. Кто-то прохаживался по песочному паркету, кто-то беседовал, расположившись возле каминов на парчовых диванчиках и в креслицах. Некоторые играли в карты. На возвышении вокруг ломберного столика сидели принц и несколько престолонаследников. За спиной Толана стояли сестра, фаворитка и дама – явно дочь какого-то короля. Они были заняты разговорами и игрой в кости, но как только неожиданная гостья переступила порог зала, сразу устремили на нее высокомерные взгляды.

Малика пошла плавной походкой, лавируя между людьми и перебирая в руках стеклянные бусины. Неторопливо смотрела по сторонам, выискивая виконта Фандези, и боялась увидеть Адэра. Злость в его глазах разметала бы последние крохи ее смелости. Публика перед ней расступалась, словно опасалась очернить себя нечаянным прикосновением к плебейке. За спиной гости переходили на шепот.

Наконец Малика заметила Фандези. Он сиротливо сидел перед камином и с унылым видом смотрел на огонь.

– Виконт Фандези, – промолвила Малика, приблизившись. – Не составите мне компанию?

Виконт вскочил; правая сторона его лица покраснела сильнее, чем левая:

– Конечно, Малика! Я очень рад, что вы пришли.

Согнув руку в локте, предложил опереться.

Малика взяла его под руку:

– Я хочу поздороваться с принцем. – И в наступившей тишине они подошли к возвышению.

Толан повернулся к ним вполоборота, приподнял бровь.

Малика присела:

– Ваше Высочество, разрешите подать вам прошение?

Рука Фанзеди мелко затряслась.

– Я слушаю, – сказал принц и устремил взгляд на виконта.

Фандези открыл рот, но Малика опередила его:

– Сыграйте со мной, Ваше Высочество.

Толан опешил:

– Простите, что?

Малика выпрямилась:

– Разрешите предложить вам новую игру.

– Это очень мило, дорогая. Но думаю, вам едва ли удастся меня удивить.

– Это новая игра. Я сама ее придумала.

– Очень мило, – повторил Толан. – Как она называется?

– «Бусы».

Принц окинул придворных взглядом, те еле заметно пожали плечами.

– И что это за игра?

– Игра на желания, Ваше Высочество. Для нее нужны бусы, ваза, два бокала и две или три бутылки вина. – Малика вытянула руку, обмотанную леской с нанизанными на нее стеклянными шариками. – Бусы есть.

– Мне уже интересно, – сказал Толан и дал знак слугам принести необходимые для игры атрибуты.

Престолонаследники освободили кресла вокруг ломберного столика, слуги убрали кости, поставили вазу, вино и бокалы. Публика столпилась за спинами Малики и виконта.

– Ознакомьте нас с правилами, – произнес Толан.

Глядя на него, Малика молчала.

– Я жду, – промолвил принц.

– Мне надо подойти к вашему столику, – сказала Малика и улыбнулась.

Толан оглянулся на сестру, она пожала плечами. Кивнул:

– Хорошо. На несколько минут забудьте о правилах.

Малика выпустила руку Фандези, поднялась на возвышение и, разорвав леску, высыпала шарики в вазу:

– Перед началом игры игроки озвучивают свои желания. Затем первый игрок выпивает бокал вина и нанизывает бусину на нить. То же самое делает второй игрок. Так продолжается до тех пор, пока кто-то не сможет продеть нить в отверстие бусины или выронит ее из рук. Тот, кто проиграл, исполняет желание соперника.

Толан окинул публику взглядом:

– Мне нравится!

Малика присела в глубоком реверансе:

– Ваше Высочество! Я прошу вас сыграть со мной.

Толан свел на переносице брови:

– С вами?

– Да, Ваше Высочество. Со мной.

– Эта игра, скорее, для мужчин, – произнес Толан.

– Неужели для меня, как для тайного советника Грасс-дэ-мора, нельзя сделать еще одно исключение из правил?

– Можно. Но я сегодня я уже пил, а вы же не пьете.

– И много вы выпили?

– Два… или три бокала. Не помню.

Малика улыбнулась:

– Я сравняю наши шансы на победу.

Никто не успел опомниться, как она наполнила бокал вином, выпила, потом опустошила один за другим еще два бокала вина.

– Теперь вы будете играть? – спросила Малика.

Толан театрально вздохнул. Придворные и гости уже поняли, что после столь неожиданного и сумасбродного поступка дамы принц не сможет отказаться.

Толан поправил на жабо золотую брошь, украшенную черным опалом, и указал на кресло напротив. Малика опустилась на краешек.

– Озвучьте ваше желание, дорогая, – сказал принц и тотчас небрежно взмахнул рукой. – Хотя, нет, не надо. Я его знаю. Если выиграете вы, я буду снабжать Грасс-дэ-мор продовольствием. Верно?

Публика зашушукалась.

Малика покачала головой:

– Нет, Ваше Высочество. Вы сказали мне, что Адэр Карро – ваш друг, и вы дорожите этой дружбой. Я знаю… все знают, что слова наследного принца Росьяра не расходятся с делом. И я поняла, что по вопросу поставок продовольствия вы уже приняли решение.

Толан откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Вновь установилась мертвая тишина, которую никто не решался нарушить. Все догадались, что между дамой Адэра и наследным принцем состоялась личная беседа. И вероятнее всего, Толан хотел бы сохранить их встречу в тайне. Намекнув на конфиденциальный разговор – даже если намек был слабым, прозрачным, – дама ступила на скользкую тропу.

После долгой паузы Толан спросил:

– В таком случае чего вы хотите?

– Вы оказали мне, плебейке, огромную честь, приняв меня во дворце. Я хочу отблагодарить вас, Ваше Высочество, – заговорила Малика, перемешивая в вазе бусины. – Но у меня нет ничего, кроме неограниченных полномочий тайного советника Адэра Карро. Поэтому, если я выиграю, в качестве благодарности я исполню ваше самое заветное желание. Вы мечтаете построить город развлечений. Согласно международному закону такой город должен находиться на расстоянии трехсот миль от ближайшего населенного пункта. Росьяр – густонаселенная страна, и чтобы соблюсти закон, вам надо снести несколько селений. Вы на это не пойдете. Вы рассматриваете возможность построить город в другом государстве.

Толан покосился на Фандези. Несчастный виконт быстро ретировался за спины дворян.

– Но игорный бизнес – самый прибыльный бизнес в мире, – продолжила Малика, рассматривая бусины в вазе, – и правительства Краеугольных Земель обложат вашу мечту грабительским налогом. Ведь никого, кроме вас, не волнуют ваши затраты.

Развернула плечи, подняла голову, устремила взгляд на принца:

– Большой Совет в составе четырехсот двадцати семи титулованных дворян примет решение, согласно которому вы сможете построить город развлечений в Грасс-дэ-море, и предложит размер налога, который будет выгоден и вам, и нашей стране. Я найду слова, чтобы убедить моего короля Адэра Карро одобрить решение Большого Совета и разрешить строительство мирового развлекательного центра в красивейшем месте, где к небу вздымаются горы, у подножия плещется море, а к смотровой площадке ведут алмазные мосты.

– Алмазные мосты? – переспросил Толан.

– Алмазные мосты. И с хрустальных деревьев осыпается алмазная пыль.

– А если выиграю я… – начал принц.

– Я приму ваше предложение, – закончила фразу Малика.

Толан придвинулся к столу:

– Вы очень хитры.

– Надеюсь, это комплимент?

– Вы проиграете, дорогая.

– Если я проиграю, то хотя бы смогу сохранить ваше достоинство.

Толан побарабанил пальцами по столу:

– Приступим. – Собственноручно наполнил бокалы вином: себе до верха, Малике чуть меньше. – Делаю вам скидку. Хотя в моем представлении у женщины после трех бокалов вина должны дрожать пальцы.

Малика вытянула руки ладонями вниз:

– Я держусь из последних сил.

Толан хмыкнул:

– Я вижу.

Игра началась и, к всеобщему разочарованию, быстро закончилась. После пятого бокала Толан выронил бусину.

– Она сама упала! – воскликнул он. – Шарики скользкие!

– Вы проиграли, – промолвила Малика.

– Нет. Нет! – упирался принц. – Для мужских рук нужны бусины крупнее.

– И отверстие с палец, – добавила Малика.

– Это нечестно. – Толан окинул публику взглядом и заразительно рассмеялся. – Скажите, что это нечестно.

Игривое настроение принца вывело публику из оцепенения. Придворные захлопали в ладоши. Только дурак бы не понял, что Толан поддался.

– Где музыка? – крикнул принц. – Вина всем. Господа и дамы! У вас есть еще полчаса. – Усадил фаворитку на подлокотник кресла и что-то зашептал ей на ухо, перемежая фразы нежными поцелуями в шею и в губы.

Люди разбрелись по залу. Кто-то вновь занял места за картежными столиками, кто-то принялся расставлять фигуры на шахматных досках. Некоторые разместились в креслах возле каминов. Никто не придерживался правил, которые царили на балу. Любой мог сжимать в объятиях ту, к кому тянуло сердце или нечто иное. Улыбки, взгляды, жесты выдавали фривольный характер бесед. На фоне волшебной музыки звучал игривый девичий смех и раздавались приглушенные мужские голоса. Словно впитывая в себя очарование чувственного вечера, таинственным светом горели свечи в люстрах, за окнами в потемневшем воздухе кружил искристый снег.

Малика продолжала сидеть, разглядывая бусины в вазе. Боялась встать и отсюда, с возвышения, увидеть, как Адэр оказывает внимание какой-нибудь девице, как это делает принц. Ждала, когда в груди натянутся струны, и станет тяжело дышать.

На руку легла горячая ладонь.

– Эйра… – прошептал Адэр. – Идем.

Она посмотрела в сверкающие синие глаза:

– Куда?

– Прогуляемся по дворцу.

Малика поднялась. Пошатнувшись, вцепилась Адэру в рукав:

– Мне лучше уехать.

– Почему?

– Меня сейчас накроет…

– Ты опьянела. Это скоро пройдет.

– Я слишком много выпила… Снадобье Мебо… оно перестает действовать. Боюсь… мне будет плохо.

Адэр вновь усадил Малику в кресло, обратился к принцу:

– Толан, я хочу попрощаться.

– Адэр, еще рано, – промолвил принц, оторвавшись от фаворитки.

– Я слишком устал. Сказывается мое затворничество в Грасс-дэ-море.

– Жаль. Я надеялся, что вы посмотрите спектакль.

– В следующий раз, – промолвил Адэр. – Благодарю вас, Ваше Высочество, за радушный прием. Я еще раз удостоверился в искренности вашей дружбы.

Толан слегка отклонился вбок, посмотрел на Малику. Она торопливо поднялась и, покачнувшись, схватилась за спинку кресла.

– Адэр, вы разрешите попрощаться с вашей дамой? – спросил принц.

Адэр кивнул и сделал два шага в сторону.

Толан подошел к Малике. Приблизился губами к ее уху:

– Мое предложение в силе.

Через десять минут Адэр и Малика покинули дворец наследного принца Росьяра.

***

Автомобиль медленно катил по набережной, одетой в гранит. Широкая река была затянута тончайшим льдом. На том берегу виднелся темный лес. Мягко падал снег, похожий на сверкающую пыль. На город уже опустились сумерки, но от ажурной изморози на гранитной брусчатке и рельефной балюстраде исходило слабое свечение, которое делало воздух необычайно светлым и прозрачным.

По набережной прогуливались горожане и гости столицы. Люди в пальто и салопах уступали дорогу обладателям меховых плащей и накидок.

– Не хочешь пройтись? – спросил Адэр, глядя в окно.

– Хочу, – торопливо ответила Эйра. – Очень хочу.

Водитель остановил машину. Адэр помог Эйре выйти из салона. Она приблизилась к ограждению набережной. Опустив руки в лайковых перчатках на широкие перила, устремила взгляд на реку. Снежинки усеяли ее соболя, замерцали вокруг фигуры туманным ореолом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Адэр.

– Немного кружится голова. Но мне хорошо.

Адэр облокотился на балюстраду:

– И мне хорошо. В такие вечера, как этот, я наслаждаюсь жизнью.

Эйра повернулась к нему. В сумерках таинственно блестели огромные глаза, на волосах искрилась снежная вуаль, на припухших губах играла волнующе-нежная улыбка.

– Сегодня всего лишь один счастливый вечер из всей моей жизни. И я… я не хочу говорить по этикету… скажу, как могу, как хочу сказать… я очень вам благодарна. Вы показали мне свой мир. Необычный, интересный. Но это не мой мир. Мой мир – это горы, море, небо. – Эйра запрокинула голову. – И свобода. В вашем мире человек может появиться и по чьей-то прихоти бесследно исчезнуть. А мой мир всегда будет моим.

Адэр притянул ее к себе и с животной страстью впился в губы. Эйра отвечала на поцелуи так же горячо, так же самозабвенно, как стучало его сердце. Обвила шею Адэра руками и, пошатнувшись, тихонько застонала.

В сумасшедшем экстазе он прошептал:

– Девочка моя… Это будет волшебная ночь… Поехали…

Она уткнулась лбом ему в плечо:

– Нет.

– Я хочу тебя.

– Нет.

– Думаешь, я железный? Я прошу тебя, Эйра…

– Нет.

– Ты боишься поддаться мне, потому что я буду твоим первым мужчиной. Я не причиню тебе боли, и ты это знаешь.

– Я поддамся единственному мужчине. Я буду так сильно хотеть его, что боль перестанет быть болью.

Адэр отпустил Эйру, вцепился в перила:

– Принц приходил к тебе?

– Да.

– Теперь понятно, почему его не было в сауне. Что он хотел?

– Он ваш друг.

– Он пришел не просто так.

Эйра устремила на Адэра влажный взгляд:

– Он ваш друг.

– Он обещал тебе дворянство, затем титул, а потом место его фаворитки.

– Он ваш друг, – повторила Эйра, четко выговаривая каждое слово.

Адэр похлопал ладонями по ледяной балюстраде:

– Понятно. Следующий вопрос: Иштар. Что между вами?

– Мне нечего сказать.

– Его геройство, его показная бравада – за ними он прячет свою мерзкую сущность. Ракшадского воина даже могила не исправит. Мужчина оценивается поступками, которые он совершает тайком. Не так, как Иштар. Надеюсь, ты понимаешь? Он даже встал на колено, преследуя свои мерзкие цели. А ты с ним сблизилась…

– Я выполняла ваш приказ.

– Ты же это несерьезно?

– Как я могу относиться к приказам правителя несерьезно?

– Брось, Эйра!

– Я выполняла ваш приказ, – повторила она и неуверенной походкой направилась к машине. На полдороге обернулась. – Всё…

Адэр едва успел подхватить ее на руки.

***

Малика открыла глаза; Парень прошелся шершавым языком по щеке. Медленно повернула голову на другой бок. В кресле, придвинутом к кровати, сидел Адэр. Малика провела ладонями по шелковой ночной сорочке. Резко села – в висках застучали чугунные молотки – и, обхватив голову руками, откинулась на подушку.

– Ты в порядке? – спросил Адэр.

– Нет. Но беспокойство обо мне не входит в обязанности правителя.

– У тебя похмелье. Я прикажу принести вина.

– Только не вина.

– Тебе надо опохмелиться. Нам скоро выезжать.

– Мебо, – крикнула Малика и стиснула ладонями виски.

Страж принес кружку. Облокотившись на колени и вдыхая еле уловимый запах трав, Адэр наблюдал, как Малика пьет маленькими глотками какое-то снадобье. Через две минуты перед ним лежала женщина, которая вне всяких сомнений проспала много часов глубоким, здоровым сном.

– Похоже, климы в этом лучше разбираются, чем я, – сказал Адэр.

Скупо улыбнувшись, Мебо забрал кружку и удалился.

– Ярису Ларе не мешало бы с ними подружиться. – Малика села на край перины, поискала ногами тапочки. – Когда выезжаем?

– Как соберешься. Я готов.

Накинув на плечи одеяло, Малика поднялась с кровати:

– Вы можете уйти?

– Эйра…

Она посмотрела на Адэра и в его глазах прочла всё, что он хотел сказать.

– Не говорите ничего.

– На юге страны живет мой друг. Его дом стоит в можжевеловой роще, на берегу озера. Оно никогда не замерзает. И по озеру круглый год плавают лебеди. Ты когда-нибудь видела лебедей? Сотни белых лебедей.

– Не продолжайте.

– Мы можем сесть в машину и уехать. Вдвоем. И никто не будет знать, где мы. И никто никогда не узнает.

– Зачем вы меня унижаете?

– Я проявляю к тебе уважение. Я прошу, когда могу просто взять.

– Не можете.

– История о проклятии – это сказка. Думаешь, я не понял? Твой народ придумал ее, чтобы защитить себя, чтобы прекратить охоту на морун. Если бы это было правдой, твои сестры не спрятались бы за Долиной Печали. Они бы правили миром. Они бы сделали мир таким, каким его видишь ты. Но моруны ушли, потому что настоящий мир не такой, каким они его придумали. Потому что настоящий мир оказался сильней. И если я прошу тебя, а не беру то, что мне уже принадлежит по праву, я поступаю так лишь из-за уважения к тебе.

– Вы заблудились, – сказала Малика и подошла к окну.

Перед гостиницей стояли автомобили. Водители протирали стекла. Макидор перекладывал чемоданы в багажнике. Четыре дня были похожи на сон. Странный сон… Пора просыпаться.

– Эйра…

Она повернулась к Адэру:

– Да, мой правитель.

– Знаешь, что ты вчера сделала?

Она грустно улыбнулась:

– Знаю. Напилась. И мне очень стыдно.

– Ты не представляешь, что ты сделала. Письма на столе, – промолвил Адэр и вышел из комнаты.

Малика достала письмо из первого конверта. Договор с Росьяром на поставку продовольствия с отсрочкой платежа на полгода. Во втором конверте находилось официальное обращение наследного принца к Совету Адэра с просьбой выделить двести квадратных миль под строительство города развлечений. Толан просил рассмотреть возможность покупки всех необходимых стройматериалов непосредственно в Грасс-дэ-море.