Часть 22

***

Передо мной закрыта дверь.

Касаюсь тихо, осторожно.

А сердце бьется так тревожно:

Тебе не нужен я теперь.

С надрывом стонет тишина.

Перед глазами мир в тумане.

И солнце тонет в океане.

Открыта дверь. За ней стена.

Раздался стук. Вилар отложил ручку, спрятал блокнот в стол.

В гостиную вошел Йола:

– Можно?

– Конечно, можно, – промолвил Вилар и с трудом выбрался из кресла. Глянув на заваленную бумагами мебель, принялся освобождать от чертежей один из стульев. – Прости. Я никого не ждал.

– Мне не нужен стул, – проговорил старик.

– Будем беседовать стоя?

– Я ненадолго.

Вилар присел на краешек стола:

– Слушаю тебя, Йола.

Старик молчал. Его выцветшие глаза цвета морской волны, белый платок, стягивающий седые волосы, просторная рубаха и широкие штаны из холщевой ткани вызвали тоскливые воспоминания. Таким Вилар увидел главного старейшину ориентов, когда очнулся после падения с обрыва. В ту пору он не верил, что морской народ существует на самом деле, хотя читал о нем, когда изучал архив Порубежья.

Это было давно. Сейчас Вилар уже не помнил, какие документы использовал в курсовой работе по истории, но не забыл, как откладывал в стопку «Фольклор» пожелтевшие бумаги, составленные со слов очевидцев. В эту же стопку попали повествования о климах, ветонах и морунах. По сути, весь архив, вывезенный из Порубежья, был сказкой – рассказы давно умерших людей, написанные рукой подслеповатого летописца.

Курсовая работа получила низший балл за достоверность и высший балл за оригинальность. Сейчас бы Вилар поспорил с преподавателем университета, а восемь лет назад он сжег свой труд в камине и пообещал себе, что больше никогда не будет опираться на домыслы очевидцев. Теперь очевидцем был он сам. Перед ним стоял представитель исчезнувшей цивилизации, к которой Вилар некогда отнес все древние народы Порубежья.

Йола продолжал молчать.

Желая чем-то заполнить неловкую паузу, Вилар произнес:

– Я рад, что правитель пригласил тебя на день рождения.

– И я рад.

– Костюм уже подготовил?

Йола оттянул низ рубахи:

– Да. Постирал. Перед праздником еще раз постираю. – И вновь умолк.

Не зная, как выпроводить нежданного гостя, Вилар принялся перекладывать на столе бумаги с места на место.

– До бала еще две недели. Чем займешься?

– Тобой, – ответил старик.

Вилар улыбнулся:

– Мной?

– Ложись на кровать.

– Я чувствую себя прекрасно.

– Йола стар, но не слеп.

– Все хорошо, Йола. Ты зря беспокоишься.

– Голова болит? – спросил старик.

Вилар пожал плечами:

– Редко.

– Неправда. А утром тяжело встать.

– Нет, – спокойно произнес Вилар и внутренне содрогнулся, вспомнив, скольких усилий ему стоит опустить ноги с постели на пол.

– Я хочу посмотреть твою спину, – настойчиво произнес Йола.

Вилар провел старика в спальню. Неторопливо разделся и улегся на кровать. Прикосновение костлявых пальцев вызвало жгучую боль.

– Не дави так сильно.

– Я не давлю.

– У тебя похудели пальцы, – проворчал Вилар, но очередная вспышка боли заставила его закусить уголок подушки.

– Потерпи, – пробормотал Йола, продолжая ощупывать спину.

– Хватит! – взмолился Вилар. – Меня тошнит.

– Сколько дней можешь лежать?

Внутри все похолодело.

– В смысле – сколько дней?

– Я поправлю. Но надо лежать. Несколько дней. Пять, семь. Лучше десять.

Вилар рассмеялся и попытался с легкостью подняться. Движения получились скованными, осторожными.

– Скоро будет хуже, – произнес Йола.

– Я не могу валяться в постели.

– Скоро ты ничего не сможешь.

– У меня так уже было, – солгал Вилар. – Потом всё прошло. И сейчас пройдет.

– Ты хочешь стать инвалидом?

– Накопилось много дел, Йола, – проговорил Вилар, одеваясь. – Через неделю заседание Совета. Советникам нельзя пропускать заседания.

– Я поговорю с правителем. Он разрешит.

Вилар сел на край кровати, скрестил на груди руки:

– Давай выясним с тобой одну вещь. Ты мой врач?

– Я не врач.

– Йола! Если ты лечишь меня, значит, ты мой врач, доктор, лекарь. А я твой пациент. Или это не так?

Немного подумав, старик ответил:

– Так.

– Выяснили. Следующее… Есть понятие «врачебная тайна». Это значит, что врачу запрещено сообщать третьим лицам информацию о состоянии здоровья пациента.

Йола вытянул шею:

– Чего?

– Ты не можешь говорить о моем здоровье с кем-то, кроме меня. Ни с кем не можешь. Иначе я перестану тебе доверять и откажусь от твоей помощи. Пусть моя болезнь будет нашей тайной. Хорошо?

– Все видят, что ты болен.

Вилар резко встал:

– Никто не видит! – Избегая смотреть на старика, завязал галстук, вытер со лба пот. – После бала я твой. Договорились?

– Тебе нельзя танцевать.

– Не буду, – заверил Вилар.

– А потом пойдем к морскому народу. На месяц.

– Ты же сказал, достаточно десяти дней.

– Я ошибся. Десять дней – слишком мало.

– Месяц – слишком много.

– У тебя есть причина, – упорствовал старик.

– А что я скажу правителю?

– Правду.

Вилар вернулся в гостиную, уселся в кресло.

– Ты пойдешь со мной? – не сдавался Йола.

– Не знаю.

– Я не врач. Я старейшина ориентов. И я иду к правителю. – Йола направился к двери.

– Хорошо, – произнес Вилар. – Но месяц! Что я буду делать?

– Лечиться, – сказал старик и, выйдя из гостиной, захлопнул двери.

Вилар взял карандаш, придвинул к себе карту. Через минуту обхватил лоб ладонями. Йола прав. Надо заняться здоровьем. Сколько можно бояться, что любое неловкое движение вынудит его скривиться от боли у всех на глазах.

Достал из ящика обезболивающую настойку. Вилар купил ее в Ларжетае. Рецепта не было, и пришлось воспользоваться своим положением. Посмотрел бутылочку из темного стекла на свет – настойки осталось на два приема – и спрятал в ящик. Вдруг до бала не получится съездить в столицу.

***

Малика перестала бывать в кабинете Адэра. Их пути не пересекались ни в коридорах, ни на аллеях сада. Их взгляды ни разу не встретились на заседаниях Совета. Вилар в замке появлялся редко и, как Адэр, избегал встреч с Маликой наедине. Она им стала не нужна…

Дни проходили в поездках по селениям, ночи пролетали в постоялых дворах. Иногда появлялась мысль: «А если не вернуться – кто-то заметит?» Заметит… Мун. Малика не могла бросить человека, который посвятил ей всю свою жизнь. И взять с собой не могла. Она боялась, что следующий ее приступ окажется последним, и Мун останется один среди чужих ему людей. Ориенты его так и не признали. Морунам он не нужен. В Ларжетае старик не найдет работу, тем более что после плавания на шхуне он заметно сдал. Конечно, Вельма его не выгонит, но Мун не согласится быть иждивенцем.

Месяц назад в замке объявилась Йашуа. После ювелирных торгов ее дела пошли в гору. Красивая девушка с низким голосом и необычным именем стала самым популярным в столице организатором праздников и торжеств. Адэр назначил ее распорядителем бала. Малика об этом узнала случайно, когда столкнулась с ней в холле. Девушка обрадовалась, а Малика еле сдержалась, чтобы не развернуться и не уйти молча. Хотя разговор получился теплым, Йашуа, видимо, что-то почувствовала и более не попадалась на глаза.

Сегодня она впервые пришла к Малике в кабинет. Принесла список гостей и документ о порядке поведения на балу. Пока Малика читала, Йашуа заметно нервничала; сидя на краешке стула, теребила поясок и рассматривала подол пестрого платья.

Малика отложила бумаги:

– Значит, я не могу прийти на бал одна.

– Малика… Не я придумала правила. Честно.

– Я тебя не виню.

– Ты можешь выбрать Йола, но тогда в Мраморном зале ты будешь стоять с простолюдинами. И будешь сидеть с ними за отдельным столом. Можешь выбрать маркиза Бархата. Если хочешь, я поговорю с ним.

– Не хочу.

– У Эша больна жена. Если она не выздоровеет до бала…

– Адэр вводит придворный этикет? – перебила Малика.

– Не в этом дело. Женщине одной приходить неприлично.

– Кто так решил?

– Малика… это же не просто вечеринка, на которой собирается тесный круг родственников и приятелей.

– А если у женщины никого нет?

– Я всё понимаю…

– Нет. Не понимаешь, – отрезала Малика.

– Поверь, я на твоей стороне. Но только представь, все придут парами, а ты одна. Как ты будешь себя чувствовать? Мне было бы неуютно.

– Кто твой кавалер?

– Малика, я распорядитель. Меня это правило не касается. – Йашуа виновато улыбнулась. – Есть еще князь Дамир Плутай. Друг правителя. Помнишь его?

– Помню.

– Он приезжает через неделю. Один. Давай подождем. Может, он предложит тебе стать его дамой.

Малика придвинула к себе список гостей:

– Моим кавалером будет… Иштар.

Йашуа вздернула брови:

– Иштар?

Малика кивнула.

– Тот самый Иштар Гарпи? – уточнила Йашуа.

– Тот самый.

– Малика… ты что-то путаешь. Среди приглашенных его нет.

Малика взяла ручку и вычеркнула из списка свое имя:

– Меня тоже нет.

Йашуа суетливо поправила кружевной воротник платья:

– И что мне… что я должна сказать правителю?

– Ничего.

Йашуа направилась к двери. На полдороге оглянулась:

– Это из-за меня?

– Нет.

– За мной приехал страж. Я не могла отказать правителю. И честно говоря, я думала, что это ты посоветовала доверить мне организацию бала. Мне следовало сразу с тобой встретиться. Извини.

– У меня много работы, – сказала Малика и уткнулась в бумаги.

Она не могла объяснить даже себе, что ее так сильно задело: назначение Йашуа распорядителем вечеринки или введение этикета? Как Адэр говорил? Мужчина оценивается поступками, которые он совершает тайком. Она оценила.

Малика пробежала глазами по списку гостей.

Галисия. Имя звучало, как дуновение весеннего ветерка, как ласковый шелест нежных листьев, как мягкий поцелуй утреннего солнца. Малика до боли стиснула пальцы. Она увидит ту, кто завладел сердцем Адэра. Как же пережить те несколько дней, пока Галисия будет гостить в замке?

– Маркиз Бархат, – доложил Драго и, посторонившись, пропустил в кабинет Вилара.

Малика отложила список, закрыла записные книжки. Вилар приблизился к столу, через плечо глянул на стража, но тот, выполняя приказ правителя, не думал выходить из комнаты.

– Малика, – тихо промолвил Вилар. – Я пытался забыть тебя, но у меня ничего не получается. Я очень соскучился по тебе.

Она опустила голову.

– Тебе неприятно на меня смотреть?

– Вы пришли по делу, маркиз Бархат?

– Я люблю тебя и благодарю Бога за время, которое у нас было. Скажи, что это не конец. Скажи, что у нас еще всё впереди.

– Вы заставляете меня лгать.

Вилар уперся руками в край стола:

– Я бы хотел многое сделать вместе с тобой. Есть вишни прямо с деревьев в моем саду, танцевать на балконе при свете звезд, засыпать на рассвете…

– Драго, выйди, – приказала Малика и, когда страж с недовольным видом удалился, устремила взгляд на Вилара. – Вы ставите меня в неловкое положение, маркиз Бархат.

– Вилар. Зови меня, как раньше. Пожалуйста.

– У меня вряд ли получится.

– Страх толкает нас на ужасные ошибки, Малика. Я боялся потерять тебя, а потерял голову. Прости.

– Пообещайте больше никогда не говорить о свадьбе.

Вилар прижал руку ко лбу:

– Это действительно происходит? Моя жизнь, мое будущее будет без тебя?

– Без меня.

– И завтра будет так же тяжело, как сегодня?

– Маркиз Бархат… Пообещайте.

Он опустился на стул. Облокотившись на колени, закрыл лицо ладонями. Малика смотрела на него и боролась с желанием подойти, обнять, сказать что-нибудь приятное. Сколько раз Адэр топтал ее чувства, унижал, раздирал на части, склеивал заново и вновь разрывал. Сколько раз ее бросало то в жар, то в холод. Если бы не любовь Вилара, она сошла бы с ума. Перед ней сидит человек, готовый пожертвовать всем ради нее. Только это ей не нужно. Как бы ни хотелось, нельзя давать ему надежду.

Вилар поднял голову:

– Обещаю.

– Спасибо.

Вилар тяжело встал:

– Ты будешь моей дамой на балу?

– Вас попросила Йашуа?

– О чем?

– Она только что была у меня. Вы с ней виделись?

– В коридоре. Она мне показалась расстроенной.

– Я сказала, что не иду на вечеринку.

Вилар выдавил улыбку:

– Малика, это не вечеринка.

– Не имеет значения.

Вилар приблизился к столу. Пригнув голову, заглянул Малике в глаза:

– Если это из-за меня и Адэра…

– Нет. Я не пойду, и хватит об этом.

– Хорошо, – согласился Вилар и к удивлению сразу ушел.

Малика скомкала в кулаке список гостей. Кто знает – может, день рождения Адэра станет последним днем ее жизни. А может, последним днем станет день приезда Галисии. Точнее, ночь, которую Адэр проведет со своей возлюбленной.

Малика вызвала Драго и приказала собираться в дорогу.

***

Адэр стоял в новом пиджаке, раскинув руки. Макидор выводил мелом на ткани только ему понятные линии и зигзаги. Сидя возле окна, швея сметывала брюки.

Выслушав Вилара, Адэр пожал плечами:

– Сам разбирайся. Это твоя женщина.

– С твоей помощью уже не моя.

– Макидор, на сегодня всё, – сказал Адэр. Подождал, пока костюмер снимет с него пиджак и вместе со швеей выйдет из примерочной комнаты. – Если ты думаешь, что я всё забыл, то глубоко заблуждаешься.

– Сейчас разговор не обо мне.

– Не вмешивай меня в свои амурные дела.

Вилар вдруг разозлился:

– Ты не понимаешь! Предположим, что твой отец на самом деле болен и поэтому не сможет приехать. Теперь на балу не будет твоего тайного советника. Я не помню, чтобы Трой Дадье хотя бы раз не присутствовал на приемах твоего отца. С температурой, с мигренью, с платком под носом, но он был.

– Если тебе отказала женщина, смирись.

– Разговор не обо мне, – повторил Вилар.

– Да когда же ты наконец-то прозреешь? Малика не хочет быть твоей дамой. Твоей! Понятно? А ты устраиваешь бурю в стакане. Может, она кому-то уже пообещала. А может, ждет, когда приедет Дамир. Ты об этом не подумал?

– Позови Йашуа.

– Зачем?

– Позови.

Адэр приказал охранителю привести девушку. Через пару минут Йашуа переступила порог примерочной комнаты.

– Что тебе сказала Малика? – спросил у нее Вилар.

Йашуа тяжело вздохнула:

– Сказала, что пойдет на бал либо сама, либо с Иштаром.

– С кем? – воскликнули Адэр и Вилар в один голос.

– С Иштаром Гарпи.

Выпроводив Йашуа, Адэр расхохотался.

Вилар прижал ладонь к груди:

– Сегодняшний день – настоящая пытка. Она еще больнее от того, что ты этому рад.

– Сходи к Ярису Ларе. Он даст тебе успокоительное.

– Адэр! Ты не можешь быть таким жестоким!

– Уйди с глаз, Вилар!

Через десять минут Адэр темнее тучи вышел из служебного крыла в холл. Парень, размахивая хвостом, устремился вверх по лестнице и даже не оглянулся на хозяина.

– Малика в кабинете? – спросил Адэр у стража.

– Она у себя, – отозвался с балкона охранитель.

Адэр взбежал по ступеням на третий этаж, миновал длинный коридор и без стука вошел в гостиную Эйры.

Она сидела на полу возле камина, обложившись блокнотами и бумагами. Вздрогнула от щелчка дверного замка. Не потрудившись оглянуться, разорвала лист и бросила в огонь. Парень лизнул ее в щеку и развалился возле камина.

Адэр присел на корточки, взял записную книжку:

– Что делаешь?

Эйра забрала книжицу и принялась сгребать бумаги в кучу:

– Готовлюсь к отъезду.

Адэр насторожился:

– Куда собралась?

– Страна большая.

– Через неделю приезжают гости из Тезара. Успеешь вернуться?

– Нет.

– Когда тебя ждать?

– Через месяц.

Адэр подошел к окну, открыл рамы. Глядя на цветущий сад, слушал, как за спиной шелестит и рвется бумага.

– Под тебя этикет никто переделывать не будет.

– Я не прошу.

– Во всем мире женщины приходят на бал либо с семьей, либо с кавалерами, либо с подругами.

– У меня никого нет.

– Эйра, ты не можешь прийти одна.

– Мне не нужен хозяин. Я не собачка.

Адэр повернулся к ней:

– А как же Иштар?

– Я буду стоять с ним рядом, а не за его плечом.

– В Грасс-дэ-море он пойдет против всех правил, лишь бы досадить мне. Но в Ракшаде – в его присутствии – ты бы лежала, уткнувшись лицом в пол. Ты через это уже проходила, когда мы были с тобой в плену. Забыла?

Эйра поднялась:

– Не забыла. Но если это повторится – значит, я мертва.

Адэр прошелся по комнате:

– Значит, решила уехать.

– Да.

– Ты знаешь, что приглашение правителя на бал нельзя отклонять.

– Знаю.

– Твое неповиновение равносильно отставке.

Она усмехнулась:

– Я уже месяц в отставке. Вы не заметили?

– Не играй с огнем, Эйра.

– Вы рассказывали мне об этикете при дворе Толана и высмеивали его причуды. А теперь сами вводите унизительные для меня правила. Если я одинока, если я ничья, если я плебейка, зачем вы меня пригласили? Чтобы поставить меня за чью-то спину и еще раз напомнить мне о моем месте? Так я его знаю. Я не рвалась к равенству среди неравных. Вы сами определили мне главное место в своем Совете. На балу у Толана я последний раз стояла за спиной мужчины. Этого больше не повториться. Даже если вы меня прогоните и я стану никем, я больше никогда не буду подчиняться прихотям мужчин.

Адэр покачал головой:

– Уезжай, Эйра. Проветрись. А через месяц поговорим.

Вернувшись к себе в кабинет, вызвал Мебо и Драго:

– Если с ней что-то случится, задавлю.