Часть 23

***

Старенький автомобиль, некогда позаимствованный у ветонов, взлетел по пологому склону и остановился на взгорье. Малика, Мебо и Драго вышли из салона. Перед ними лежала степь, покрытая пестрыми травами и пушистыми кустиками «заячьего холодка». Ветер – чистый, свежий, наполненный горьковато-терпким ароматом – забирался под одежду и приятно холодил кожу. Через месяц, если не пройдут дожди, травы поникнут, краски поблекнут, суховей припорошит равнины и холмы пылью, и степь вновь превратится в мертвую пустошь.

– У меня плохое предчувствие, – сказал Драго.

Малика устремила взгляд на виднеющийся вдали лес:

– Что не нравится?

– Раньше мы не уезжали так далеко от замка.

– Четыреста миль – не так уж далеко.

– Двенадцать часов езды по бездорожью – это очень далеко, – возразил Драго. – Почему вдруг Áвраас?

– В этом городе за последние восемь лет не было ни одного преступления.

– Если там всё хорошо, зачем туда ехать? – спросил Мебо.

– Áвраас – единственный в мире город без убийц, воров, драчунов и бродяг. Где? В Грасс-дэ-море? Разве такое возможно?

– Заедем в охранительный участок, узнаем их секрет.

– Там нет охранительного участка.

– Малика… Ведь это не всё, – промолвил Драго вкрадчивым тоном.

Она кивнула:

– Не всё. В архиве я нашла докладную записку. Восемь лет назад ее написал помощник наместника. Всего два предложения: «Жалобы беспочвенны. В Áвраасе живут мирные, но неправильно понятые люди».

Мебо легонько похлопал ладонью по капоту:

– И сколько там неправильно понятых людей?

– Около пятнадцати тысяч.

– У меня плохое предчувствие, – повторил Драго, глядя на горизонт.

– У меня тоже, – сказал Мебо.

Ближе к вечеру автомобиль покатил вдоль опушки лиственного леса и вскоре выехал на проторенную колею. Обогнув очередную рощицу, остановился на окраине пригорода. Возле дороги торчал столб с листом фанеры, исписанным белой краской. Надпись гласила: «Вы ступаете на святую землю Праведного Братства. Соблюдайте Закон Божий, и Бог вас не покинет».

– Мы возвращаемся, Малика, – промолвил Драго, сжимая руль.

– Почему?

– Если законы их Бога противоречат законам моего Бога, я не смогу их соблюдать. А значит, ты в опасности.

– Я тоже не пойду против своей веры, – откликнулся с заднего сиденья Мебо. – Драго прав. Нам нельзя туда ехать.

Малика оторвала взгляд от надписи, повернулась к охранителям:

– И у меня есть Бог. И он не похож на ваших. Почему до сих пор мы вместе?

– Мы никогда не говорили о вере, – сказал Драго.

– И не будем говорить.

– А придется. Мы ступаем на чужую землю с чужими законами.

– Все земли Грасс-дэ-мора принадлежат Адэру Карро. И на всех землях он единственный закон. Ты не согласен?

– Чует мое сердце: нас ждут большие неприятности, – промолвил Драго и с мрачным видом уставился в окно.

Мимо автомобиля побрели коровы – ухоженные, с лоснящейся белой шкурой в черных и коричневых пятнах. Лениво щелкая кнутами, мальчишки-пастухи обошли машину и, беспрестанно оглядываясь, погнали стадо в поселок. Малика смотрела вслед детям и пыталась понять, что насторожило сильнее: их поведение или внешность. В отличие от своих сверстников из других селений они не свистели, не смеялись и не разговаривали. Глаза были пугливыми, плечи поникшими. Удивили одинаковые штаны из легкой ткани – чистые, ровные, – и такие же опрятные рубашки с подвернутыми до локтей рукавами, словно детишки не сидели на траве, не дурачились в лесу, не гонялись за телятами, а целый день простояли, боясь испачкать и помять одежду.

– Ты что-нибудь слышала о Праведном Братстве? – спросил Мебо.

– Это секта, – ответила Малика. – Отросток вероучения ирвин.

– Секта? – переспросил Драго. – Ты знала, что в Авраасе заправляет секта и ничего не сказала?

– Я, как и вы, только что прочла эту надпись. И я удивлена не меньше вашего. Если бы я знала, кто здесь живет, я бы перерыла весь архив и взяла бы с собой советника Джиано. Он лучше меня разбирается в религиозных вопросах. Но мы уже здесь. Без Джиано и без бумажек из архива, – выпалила Малика на одном дыхании и тихо добавила: – У меня нет от вас тайн.

– Нам точно надо убираться.

– Это мы всегда успеем, – промолвил Мебо, глядя мальчишкам в спины.

– А если не успеем? – не сдавался Драго.

– Дыши глубже! – возмутился Мебо. – Малика, что о них известно?

– Вера основана на беспрекословном послушании. Дети слушаются родителей. Жены мужей. И все повинуются Праведному Отцу. Я не помню, чтобы читала еще что-то.

Мебо кивком указал на понурого паренька, бредущего за стадом:

– Интересно, родители так же счастливы, как их дети?

Малика покачала головой:

– Беспрекословное послушание – это тюрьма. Я хочу на нее посмотреть.

Драго тяжело вздохнул:

– Надо переодеться. – Сдал назад и, вывернув руль, повел автомобиль вглубь рощи.

Удостоверивших, что вокруг ни души, охранители сменили черную форму на неброскую одежду рядовых горожан, Малика надела старое серое платье свободного покроя и стоптанные ботинки. Опасаясь, что машину будут обыскивать, как некогда обыскивали в резервации ветонов автомобиль Адэра, Драго сложил вещи в мешок и спрятал в дупло дуба.

Вскоре машина остановилась возле одного из домов на крайней улице поселка. Молодая женщина в широкой юбке и вязаной кофте щипала в палисаднике траву.

Малика подошла к оградке:

– Добрый вечер.

Бросив пучок травы в плетеную корзину, женщина заправила под клетчатый платок рыжую завитушку:

– Храни вас Бог.

– Вы можете уделить мне минуту?

Женщина зыркнула Малике за спину:

– Пусть мужчины не пялятся.

– Хорошо. Скажу.

Малика приблизилась к машине, заглянула в салон:

– Похоже, здесь не принято смотреть на женщин.

– Приехали на свою голову… – прошептал Драго. – Может, у нее есть свод законов, или, как он у них называется… Почитать бы.

Малика вернулась к палисаднику.

– Если хочешь что-то спросить, спрашивай. Только быстро, – произнесла женщина, продолжая щипать траву. – Мой муж не любит, когда меня отвлекают от работы.

– Мы впервые едем в Авраас… – промолвила Малика, разглядывая изрезанные травой пальцы женщины.

– На проповедь?

– На проповедь. Как вы догадались?

– День Покаяния был вчера. День Веры будет на следующей неделе. А проповеди каждое утро.

– Мы не знаем ваших законов…

– Скажешь это Праведному Брату и получишь по губам.

Малика растерялась:

– За что?

– Человек – червь, он не устанавливает законы. А если вы не знаете Закон Божий, в Авраас вам лучше не соваться.

– Мы ищем истинную веру, – промолвила Малика, глядя на запачканную кровью траву в корзине. – Мы хотим служить истинному Богу. И кто знает, может, Авраас станет родным домом для наших душ. Дай нам прочесть ваше Писание. Я верну. Завтра утром.

– Мы не даем Писание в грязные руки.

– Тогда подскажи, как вести себя, чтобы не получить по губам и услышать проповедь.

– Сначала умойся. Ты выглядишь, как шлюха.

– Я не накрашена.

– Брешешь.

Малика потерла глаза, показала селянке ладони:

– Я не вру.

– Где твой платок?

– У меня его нет.

– Купи, а то бед не оберешься.

Малика присела на корточки:

– Какое наказание ждет мужчину, если он смотрит на женщину?

– Никакое.

Услышав шаги, Малика выпрямилась.

Через дворик шел пожилой человек:

– Живо в дом.

Селянка бросила траву в корзину, вбежала в калитку. Взлетев испуганной перепелкой на крылечко, юркнула в двери.

– Храни вас Бог, – сказала Малика.

Человек – то ли муж, то ли отец – процедил сквозь зубы:

– Пошла вон, потаскуха. – И закрыл калитку на щеколду.

– Эй, сосед! – раздался мужской голос с другой стороны улицы. – Помощь нужна?

Из ближайшего дома вышел старик:

– Что за шум?

Малика быстро села в машину:

– Поехали, Драго. Поищем магазин или рынок.

В продуктовой лавке было тесно, душно и безлюдно. На многочисленных полках стояли в беспорядке банки с солениями и бутылки с подсолнечным маслом, лежали пачки с сахаром и солью, валялись пакетики со специями. Видимо, всем остальным селяне обеспечивали себя сами. Молоденькая продавщица в клетчатом платочке глянула на вошедших вслед за Маликой охранителей и, нагнувшись, спряталась за прилавком.

– Храни вас Бог, – промолвила Малика.

– Храни Бог, – прозвучал из-под прилавка тихий голосок. – Сейчас придет хозяин. Подождете?

– Скажите, где я могу купить платок? Мы объездили все улицы, а нашли только ваш магазин. И спросить не у кого. Поселок будто вымер.

Над прилавком показалась голова девушки – под глазом темно-фиолетовый синяк, губы разбиты.

– Посмотрите на столике справа от двери.

Малика попросила охранителей подождать ее на улице. Подойдя к столику, принялась перебирать ситцевые платки, сложенные в стопку.

– Вам на какой случай? – спросила продавщица.

– На каждый день. Мы едем в Авраас, послушать проповедника.

– Праведного Отца.

– Праведного Отца, – повторила Малика. – Простите. Я еще не знаю всех тонкостей.

– Вы замужем?

– Нет.

Продавщица приблизилась к Малике. Вязаная кофта обтягивала худенькие плечи и тонкие руки. Нижние пуговицы были расстегнуты. Юбка на резинке начиналась от груди, обтягивала огромный живот и мешком спускалась к полу.

– У вас был мужчина?

Малика склонила голову набок:

– А вам какое дело?

– Девственницы надевают белые платки, замужние женщины – клетчатые, вдовы – синие или сиреневые. Продажные женщины ходят без платка. Как вы. Но их мало, и живут они… Это неважно.

Малика вытащила из стопки белый платок. Продавщица улыбнулась и, сморщившись, прижала пальцы к разбитым губам.

Малика посмотрела на ее лоб, закрытый клетчатой тканью со складками-уголками на висках:

– Я не умею так завязывать. Поможете?

Девушка забрала у Малики платок, накинула ей на голову:

– Издалека приехали?

– Издалека.

– Там платки не носят? – спросила девушка, загибая на висках Малики накрахмаленную ткань и заталкивая под нее волосы.

– Носят. Когда работают на огороде или кашеварят на кухне. Старушки надевают, чтобы голове не было холодно. И у нас платки цветастые. Хотя старушки тоже любят белые. В них они выглядят моложе.

Девушка улыбнулась:

– Веселые у вас старушки. – Обмотала концами платка Малике шею, завязала сзади узелок. – Возьмите два или три. Белое быстро пачкается. Платок всегда должен быть чистым.

Малика посмотрела на большой живот:

– Когда рожать?

– Скоро.

– Кого хотите – мальчика или девочку?

Девушка дала Малике еще два платка:

– Никого. – И вернулась за прилавок.

Малика положила деньги в блюдце. Подойдя к двери, обернулась:

– Поехали со мной.

Девушка устремила на нее тоскливый взгляд:

– Куда?

– Я увезу тебя далеко-далеко. Поехали.

– Вы не понимаете.

– Так расскажи, чтобы я поняла.

– Возвращайтесь к веселым старушкам, аспожа, – промолвила девушка и скрылась в подсобной комнатке.

Выехав из селения, Драго заглушил двигатель:

– Надо кое-что обсудить.

– Не надо, – произнесла Малика. Развязала на загривке узел, стянула платок с головы. – Я вас обманула. Эта земля не принадлежит Адэру Карро. Это Дэмор. Земля морун. Дальше я пойду одна.

– Надо кое-что обсудить, – повторил Драго. – Раз уж мы не догадались сделать документы, что мы с Мебо твои братья, необходимо придумать историю, почему мы вместе.

Малика сложила платок:

– Чтобы нас не поймали на лжи, надо меньше лгать. Если кто-то спросит, скажем, что были в услужении у маркиза Бархата. Жили в пригороде Ларжетая. Он нас уволил, и мы ищем работу.

– Согласен, – произнес Драго.

– Остановимся в постоялом дворе, – промолвил Мебо. – Ты посидишь в комнате, а мы с Драго всё разузнаем. Потом решим, что делать дальше.

Малика кивнула:

– Согласна.

– А платочек надень, – попросил Мебо. – Не привлекай к себе внимание.

***

В густеющих сумерках Авраас скорее походил на огромный поселок, чем на город: узкие пыльные дороги; одноэтажные дома, разделенные огородами; безлюдные улицы, освещенные керосиновыми фонарями.

Малика и охранители остановились в неприметном постоялом дворе. Небольшое деревянное здание стояло неподалеку от дома молитвы, где Праведный Отец иногда произносил проповеди. Молитвенных домов в Авраасе было несколько десятков. И в вестибюле на столике хозяина гостиницы лежали листовки, в которых сообщалось, где и когда можно послушать наставления самого уважаемого человека в городе.

Малика, Мебо и Драго зря переживали, что к ним отнесутся с подозрением. Оказывается, сюда со всей страны стекались приверженцы учения праведной секты. Особо почитался День Веры, который праздновался в начале каждого месяца. В этот день улицы заполоняли толпы горожан и гостей города. Невзирая на время года и погоду богослужение проводилось на площади перед обителью Братства и заканчивалось демонстрацией святой силы Праведного Отца.

Малике и охранителям выделили соседние комнаты. Хозяин постоялого двора – лысый мужичок с такой же невзрачной внешностью, как и его заведение – сказал, что им повезло: День Покаяния прошел, и утром все постояльцы съехали. Теперь целую неделю в городе будет тихо и спокойно.

Пока Мебо заполнял карточки гостей, а Драго отгонял автомобиль на задний двор, Малика просматривала листовку с расписанием проповедей. Хозяин тайком поглядывал на нее, роясь в тумбе стола и подсказывая Мебо, в каких графах что писать. Его внимание вызывало беспокойство.

Малика не выдержала:

– Почему вы на меня смотрите?

Хозяин захлопнул дверцу тумбы:

– У вас накрашены глаза и губы. И на лице пудра. Так ходить в Авраасе нельзя. Праведные Братья заставят вас умыться.

– Я не пользуюсь косметикой.

– У меня часто останавливаются люди, которые только встают на праведную дорогу. Я подсказываю им. И вам хочу подсказать. – Хозяин покашлял в кулак. – У вас… грудь…

Мебо отложил гостевую карточку. Сведя брови, уставился на хозяина.

– Что? – спросила Малика растерянно.

– Она слишком выпирает, – промолвил хозяин. – Ее надо затянуть.

– Что?! – вновь спросила Малика, не веря своим ушам.

– Я подсказываю. В аптеке продаются бинты. Купите широкие… я не знаю их названия. Женщины, у которых… грудь не того размера… – Хозяин шумно вздохнул. – Моя жена в этом лучше разбирается, но она уехала к сестре и будет через неделю.

– А если я этого не сделаю?

– На вас будут смотреть мужчины.

Малика насторожилась:

– И что?

– На вас будут смотреть все мужчины, и Праведные Братья обвинят вас в соблазнении. Они долго разбираться не будут, отведут к Праведному Отцу, а он видит людей насквозь.

Малика выдавила улыбку:

– Вот как…

– И вам надо что-то сделать с лицом.

Малика и Мебо переглянулись.

– В Авраасе нет красивых женщин? – спросил охранитель.

Хозяин неопределенно пожал плечами:

– Есть. Но наши красивые женщины не смотрят с таким вызывающим видом и не соблазняют мужчин. И еще… – Ткнул пальцем себе в шею. – У вас из-под платка вылезли волосы. Спрячьте.

Пришел Драго и сразу учуял неладное – с немым вопросом уставился на Мебо. Оставив охранителей в вестибюле, Малика пошагала по коридору, выискивая на дверях табличку с номером своей комнаты.

Маленькая чистая комнатушка напоминала келью холостяка, которому плевать на удобства. На подоконнике керосиновый фонарь и спички. Узкая кровать с провисшей панцирной сеткой, стул с сиденьем из дерматина, сундук вместо бельевого шкафа, домотканый половик – вот и вся обстановка. Угол комнаты был огорожен занавеской из кремовой ткани, за которой находился ушат с холодной водой; в нем плавал ковшик. К стене был прислонен тазик.

Малика немного поплескалась, стараясь не залить выскобленные добела половицы. Не в силах успокоиться, заметалась по комнате. Из коридора не доносилось ни звука. Вероятно, Мебо и Драго захотели познакомиться с хозяином поближе и узнать о местных правилах и законах.

Решив их дождаться, Малика приоткрыла двери, чтобы услышать шаги. Поставила керосиновую лампу возле ушата за занавеской, чтобы оконное стекло стало прозрачным, и присела на подоконник. На улице уже стемнело. Тротуары пустовали. Дома на другой стороне улицы казались безжизненными. В некоторых двориках за низкими оградами бегали собаки, таская за собой тарахтящие цепи.

Вдруг появилась странная процессия: по дороге шли друг за другом десять пар мальчиков и девочек – опрятные, прилизанные, уставшие. Их окружали Праведные Братья. Малика не могла ошибиться – это точно были Братья! Они шагали, размахивая руками в черных перчатках. Ветерок развевал белоснежные плащи, под которыми были видны такие же белоснежные рубашки и узкие брюки. Свет уличных фонарей отскакивал от черных, начищенных до блеска сапог. Одежда сектантов, их холодно-непроницаемые лица, длинные волосы, стройные, высокие фигуры и легкая походка вызвали двойственное чувство – благоговейный трепет вперемежку с ужасом.

Братья и дети давно скрылись из поля зрения, а Малика не могла пошевелиться. В голове роились вопросы. Разум сверлила мысль, что Праведные Братья похожи не на верующих людей, а на воинов.

Малика вышла в вестибюль. Хозяин и охранители мирно беседовали, сидя на диванчике. Увидев ее, замолчали.

– Где у вас туалет? – спросила Малика.

– На заднем дворике, – ответил хозяин.

Драго поднялся:

– Идем, покажу.

Хозяин сложил руки на груди:

– Вы зря сняли платок.

– Город уже спит.

– Братья не спят.

Подсвечивая карманным фонариком, Драго провел Малику за сарай, из которого торчал передок их автомобиля. Пошагал по тропинке между кустиками с одной стороны и высоким забором с другой стороны.

Малика схватила его за локоть:

– Я их видела.

Драго обернулся:

– Кого?

– Праведных Братьев.

Драго выключил фонарик:

– Говори тише.

– С ними были дети. – Не справившись с волнением, Малика прислонилась спиной к забору. – Почему вы так долго?

– Пока у хозяина хорошее настроение и никто не мешает, мы пытаемся вытянуть из него информацию. Знаешь, сколько в секте Праведных Братьев?

– Сколько?

– Почти две тысячи. И есть Праведные Сестры. Сколько их – хозяин не сказал.

– Расспросите у него о детях. И приходите ко мне. Я буду ждать вас.

Драго и Мебо пришли под утро. Тихонько закрыли дверь, сели на край кровати рядом с Маликой, уронили руки на колени.

– Что узнали? – спросила она.

– В Авраасе есть преступления, – промолвил Драго. – Люди здесь не без греха. Хозяин сказал, что преступников очень мало, в основном приезжие или те, кто живет здесь недолго и еще не полностью проникся верой. Праведные Братья находят грешников, отводят их в обитель к Праведному Отцу. Он беседует с ними несколько дней, и они уходят от него, как шелковые.

– Расскажи, как уходят, – произнес Мебо.

– Обитель находится на центральной площади. Это как город в городе. Мы с Мебо завтра сходим, посмотрим.

– И я пойду, – промолвила Малика.

– Не пойдешь.

– Ты не отвлекайся, рассказывай, – буркнул Мебо.

– От ворот обители через всю площадь проложена дорожка. С двух сторон огорожена красными камнями. Хозяин предупредил, что вставать на нее нельзя. Это Дорога Покаяния. Так вот… – Драго потер глаза. – Грешники проводят несколько дней в обители, потом выползают на четвереньках из ворот и ползут по этой дорожке, вымаливая у горожан прощение.

– Это происходит в День Покаяния, – вставил Мебо.

– А День Покаяния у них раз в неделю, – добавил Драго.

– Про детей спрашивали?

– Они поют молитвы в обители, – сказал Мебо. – Поют сутками напролет. Я только не понял, как их меняют.

– Завтра погуляем по городу, послушаем народ и поймем, – промолвил Драго. – У нас появилась куча вопросов. На хозяина не стали давить. Боялись, что закроется.

Малика обхватила себя за плечи:

– Надо сходить на проповедь.

Мебо кивнул:

– Сходим.

– И я с вами.

– Нет, Малика. Еще не хватало, чтобы в первый же день тебя в чем-то обвинили и увели к Праведному Отцу.

– Я пойду с вами, – повторила она. – Проповедь в десять. Драго, постарайся купить с утра пораньше сиреневый платок на голову, несколько носовых платочков и широкий бинт.

Охранители переглянулись.

– Как он с вами разговаривал? – спросила Малика.

– С блеском в глазах, – ответил Драго.

– Не скажу, что он фанатик, но с ним надо вести себя очень осторожно, – заметил Мебо. – Особенно тебе, Малика.

– Я постараюсь ему понравиться.

– А если завтра тихонько уехать и вернуться со стражами? Или попросить правителя направить сюда советника по религиозным вопросам.

Малика усмехнулась:

– И появится еще одна докладная: «В Авраасе живут мирные, но неправильно понятые тайным советником люди».

Когда Драго и Мебо ушли, Малика подошла к окну. Город спал глубоким сном. Высоко в небе бледнел полупрозрачный месяц. До рассвета оставалось два часа. Два часа, чтобы превратиться в другого человека, который будет лгать на каждом шагу.