Часть 30

***

Радуясь новому дню, под полупрозрачными облаками заливался жаворонок. Изящный сокол появился словно с обратной стороны неба – раскинув крылья серпом, вспорол кружевную синь и устремился к увлеченному пением самцу. Казалось, еще секунда, и серебристая трель оборвется. Но пернатому хищнику не повезло – маленького певца спасло его знаменитое падение камнем на землю. Отрывисто крикнув, сокол исчез так же стремительно, как и возник.

Запрокинув голову, Адэр всматривался в осиротевшее небо. Неподвижные облака тончали. Густая синева бледнела. Утро плавно перетекало в день.

– Когда за мной приехал страж и сказал, что Малика в опасности, я не поверил, – промолвил Джиано. – Еще вчера все казалось глупым розыгрышем.

Адэр скользнул взглядом по хрупкой, как у подростка, фигуре, облаченной на этот раз в легкий песочный костюм: просторная рубаха до колен, узкие штаны до щиколотки. Советник по религиозным вопросам присоединился к Адэру далеко за полночь. Встал на краю помоста лицом к воротам обители и за все это время ни разу не сошел с места.

– Что заставило вас изменить свое мнение?

– Разговор с женой хозяина гостиницы, – ответил Джиано. – В молодости ей привелось побывать в катакомбах. И никакие это не катакомбы, а монастырь, который во время землетрясения ушел под землю. Братство устроило там чистилище для грешников. Женщина ждала ребенка, однако Праведный Отец продержал ее в холодном подземелье почти месяц и выпустил, когда у нее случился выкидыш.

– В чем она провинилась?

– Ее обвинили в распутстве. Она была на седьмом месяце беременности. Грудь сильно болела, и она перестала ее бинтовать.

Адэр изогнул бровь:

– Что?

– По законам секты женщины обязаны затягивать грудь бинтами. До такого мог додуматься только ярый женоненавистник.

Адэр потер ладонью загривок:

– Скажите, Джиано, почему на заседаниях Совета вы ни разу не подняли вопрос об этой секте? Почему я не знал, что здесь творится?

Опустив голову, Джиано поводил босой ногой по ковровому покрытию цвета королей:

– Я сам не знал.

– Джиано… вы приезжали сюда раньше. Вы мне говорили.

– В каждом вероучении есть свои таинства. Так и в учении Праведного Братства…

– Вы не общались с людьми, – перебил Адэр советника. – Вы ходили на проповеди, слушали Отца, восхищались его умением завораживать паству. Теперь я понимаю, почему все конфессии считают вас, приверженцев вероучения ахаби, лицемерами. Вероятно, я ошибся, усадив вас за стол Совета.

– Не ошиблись, мой правитель. – Джиано направил на Адэра лучезарный взор. – Ибо только я осмелюсь сказать вам, что находить изъяны в религиях и бороться с ними – опасное дело. Религия намного сильнее даже самого могущественного монарха. Спросите любого верующего: отвернется ли он от Бога, если этого потребует король? А потом спросите: отвернется ли он от короля, если этого потребует Бог?

– А вы, Джиано, отвернетесь от Бога, если этого потребую я?

– Не боритесь с Богом, мой король, и мне не придется выбирать.

Усевшись на верхнюю ступеньку лестницы, Адэр устремил взгляд на город. Парень улегся рядом. Придавив мордой пушистый ворс лилового ковра, тяжело вздохнул, словно мрачные мысли одолевали его, а не хозяина.

С помоста просматривались улицы, бегущие от площади, как лучи от солнца. Еще вчера под башмаками неулыбчивых горожан шуршали камешки и песок, на заборах и тропинках плясали тени, в стеклах распахнутых окон плыли облака, лениво тявкали собаки. Сегодня наглухо закрытые дома выглядели брошенными, пыльная кисея укрыла дороги, листва поваленных деревьев поникла, издалека доносилось рычание волков.

Облокотившись на колени, Адэр обхватил ладонями лоб. Вместо того чтобы сплотиться и встать на защиту своих родных и близких, горожане превратились в перепуганных пичуг и забились в гнезда. Эш был прав. Нельзя за три дня разрушить то, что строилось годами. А Джиано прав наполовину. С Богом нельзя бороться, но надо бороться с теми, кто выдает себя за Бога.

Советник сел рядом с Адэром:

– Вы знаете, что Малике предначертано стать верховной жрицей морун?

– Кто вам сказал? – спросил Адэр, судорожно соображая, как наказать Эша за болтливость.

– Никто. Я сам понял. Одна из служанок Малики решила, что я священник, и пришла ко мне исповедаться. Я не стал разубеждать девушку.

– Ваша вера разрешает врать?

– Служанка выглядела напуганной. Я счел своим долгом выслушать ее.

– Ну конечно…

– Она случайно увидела на спине Малики письмена.

– Насколько я знаю, письмена есть у всех морун.

– Да, но… строчки бегут лишь у верховных жриц от Бога. Они рождаются крайне редко. Обычно весталки сами выбирают старшую. Последняя истинная жрица была при Зерване. Во время охоты на морун ее сожгли заживо.

– Я знаю. И знаю, что когда-нибудь Малика займет свое место.

– Да, мой правитель. Ей предначертано вернуться к истокам. Она даст обет безбрачия и примет священный сан. В ней проснется память всех поколений. Ее глаза изменят цвет. Она станет хранительницей неисчерпаемых знаний. И быть может, свершится чудо. – Джиано запрокинул голову. – Истинная жрица с васильковыми, как это небо, глазами, спасет свой народ от вымирания.

– У Малики будут васильковые глаза?

– Да, мой правитель. Хрустально-чистые васильковые глаза.

Адэр усмехнулся:

– Вам бы сказки писать, Джиано.

– Я люблю сказки со счастливым концом. А всё, что касается морун – печально. Взять хотя бы их беззаветную любовь Она единовременно дар божий и проклятие. Моруны умирают, когда теряют любимого.

– Джиано, вы же образованный человек.

– Я верующий человек. И я полгода жил за Долиной Печали.

– Это ни о чем не говорит. В Авраасе вы тоже жили.

– Чтобы вы знали, мой правитель, у морун тайн намного больше, чем у Праведного Отца.

– Хоть в одной разобрались?

Джиано улыбнулся:

– По крайней мере, пытался.

Адэр вытащил из кармана ошейник. Хотел надеть на Парня, но, немного подумав, спрятал ошейник обратно:

– Это правда, что после близости у морун меняется цвет глаз?

Джиано кивнул:

– Правда. Их глаза становятся янтарными.

– Даже если моруна живет с нелюбимым мужчиной?

– Таких я не видел, – промолвил Джиано и кивком указал в сторону города. – Наконец-то о нас вспомнили.

По одной из улиц в сопровождении Эша и Крикса шли два десятка крепких мужчин. Четверо из них были вооружены вилами. Остальные катили перед собой садовые тележки. Озираясь, люди пересекли площадь. Приблизившись к помосту, упали на колени.

– Они хотят забрать трупы, – проговорил Крикс.

– Давно пора. – Адэр окинул взглядом исхудалые небритые лица. – Поднимитесь.

Горожане встали.

– День вашей Веры обернулся черным днем вашей жизни. Примите мои соболезнования.

Люди горестно вздохнули:

– На всё воля божья.

Адэр скривил губы:

– Воля божья… – Посмотрел на тележки, застеленные старенькими одеялами. – Я не видел в Авраасе кладбища. Где оно находится?

Плешивый мужик средних лет покосился на своих спутников:

– У нас нет кладбища, господин.

– Что вы делаете с умершими?

– Обмываем, одеваем, читаем над ними молитвы.

– А потом?

– Потом их забирают.

– Кто?

– Праведные Братья. В обители есть мост между небом и землей. Отец провожает умерших до ворот рая. – Мужик взялся за ручки тележки. – Извините, господин. Нас ждут дома.

Адэр, Эш и Крикс переглянулись. Горожане серьезно больны, раз верят в такую несуразицу. Чтобы очистить их разум – не три дня – года мало.

– Кто у тебя погиб? – спросил Адэр, цепляясь за последнюю возможность доказать людям, что Праведный Отец лгун.

– Надеюсь, никто. Мой брат пропал. Может, прячется у приятелей и боится выйти на улицу. А может… – Мужик посмотрел через плечо. – …Все-таки здесь.

– Если найдешь, принеси его сюда.

– Куда?

Адэр похлопал ладонью по ковру:

– Сюда.

– Зачем?

– Вчера Праведный Отец воскресил человека. Почему бы ему не воскресить твоего брата?

Мужик свел на переносице реденькие брови:

– Отец это сделает?

– Если попросишь – сделает.

– Нет…

– Почему – нет?

Мужик вновь покосился на приятелей:

– Мой брат грешен. Мне стыдно за него просить.

Поднявшись на ноги, Адэр обратился к горожанам:

– Кто хочет увидеть своих родных живыми?

Не промолвив ни слова, люди подхватили тележки и побрели в разные стороны. Следя за ними, Адэр жестом подозвал Крикса и Эша:

– Есть новости?

– Из северных ворот выходили несколько Братьев, – сказал Крикс. – Думаю, патруль. Прошлись по крайней улице. Через пятнадцать минут вернулись.

– Что еще?

Крикс потер жилистую шею:

– Город вымер. Идти сюда и что-то требовать от Праведного Отца, похоже, никто не собирается. Наш с вами план провалился, мой правитель.

– Где твои люди, Эш? – спросил Адэр, наблюдая, как мужики грузят трупы на тележки.

– В роще. Отлавливают сбежавших из города волков.

– Не проще их убить?

– Рука не поднимается. Звери ведь ни в чем не виноваты.

– Не виноваты? – возмутился Крикс. – Они истребили почти всю скотину.

– Что собираетесь с ними делать?

– Еще не знаем, мой правитель. Пока посидят в овраге. Потом что-нибудь придумаем. – Эш проследил за взглядом Адэра. Бросив груженные трупами тележки, мужики скучились посреди площади. – Дайте приказ захватить обитель, и уже через час мы протащим Отца по улицам города.

– Если идола разбить на глазах у верующих, он станет святым мучеником, и Праведное Братство окрепнет, – сказал Джиано обеспокоенным тоном. – Если вы расправитесь с Отцом, то уже никогда не докажете, что он их обманывал.

– Больным людям бесполезно что-то доказывать, – промолвил Эш. – Сейчас самое удачное время для нападения. Люди сидят, как мыши. Сектанты в растерянности. Никто не успеет опомниться, как мы снесем ворота.

Переминаясь с ноги на ногу, горожане пошептались, покивали, схватились за тележки и покатили их прочь от помоста.

– Вы сами так решили, – процедил Адэр сквозь зубы, глядя мужикам в спины. – Крикс, бери стражей и поджигай Авраас. Начни с домов молитвы, чтобы народ успел покинуть город. Эш, давай сюда защитников.

Джиано побледнел:

– Мой правитель! В Авраасе живет мирный народ. Нельзя прибегать к насилию! Разрешите мне пойти в обитель. Я постараюсь все уладить.

Парень резко повернулся к частоколу и зарычал. В ту же секунду в воротах скрипнула калитка. Адэр оглянулся.

– Созывайте горожан, – крикнул Брат, стоя в темном проеме. – Праведный Отец решил выпустить ведьму.

– Заберите своих волков, – проорал Эш. – Иначе горожане не придут.

– Я передал условие Отца, – промолвил Брат и захлопнул калитку.

Адэр, Эш и Крикс обменялись взглядами.

– Он помешался на спектаклях, – пробормотал Джиано.

Засунув руки в карманы штанов, Адэр качнулся с пятки на носок:

– Джиано, вы на самом деле не понимаете, что здесь происходит?

– Понимаю. За два дня вы перевернули его королевство. Люди болеют, собаки прячутся, волки лютуют, скотина растерзана, сады лежат, столбы скручены будто проволока. Отец знает, что это ваших рук дело. Он здравомыслящий человек. Но он совершил огромную ошибку – он взрастил свое учение на вере в силу, дарованную ему Богом. И если теперь он скажет, что во всех бедах виноваты обычные люди и какой-то зверь из Долины Печали, паства начнет сомневаться… Нет, паству еще можно одурачить, а вот с Братьями дела обстоят намного сложнее. Ведь большинство из них фанатики, они свято верят в могущество Отца. А тут он вдруг не смог противостоять обычным людям. Когда человек начинает сомневаться, он перестает верить. Это начало конца. Сейчас Отец просто обязан превзойти самого себя, иначе его свалят с пьедестала.

Адэр покачал головой:

– И как, по-вашему, он поступит?

– Обвинит Малику во всех бедах.

– И?

– И отпустит.

– Отпустит? Он отдаст ее на растерзание толпе!

– Нет… – протянул советник. – Нет, мой правитель. В Авраасе живут набожные люди.

– Вы оглохли, Джиано? Брат назвал ее ведьмой. Как поступают набожные люди с ведьмами?

– А мы ее пособники, – откликнулся Крикс. – Если на площади соберется хотя бы треть горожан, плюс две тысячи Братьев, они задавят нас вместе с Маликой.

Советник прошелся подрагивающими пальцами по пуговицам рубахи:

– Мой правитель, разрешите мне увидеться с Праведным Отцом.

– Поздно, Джиано.

Эш посмотрел на сторожевые вышки, окинул взглядом площадь:

– Надо отловить всех волков. Дайте мне три часа, мой правитель.

Через десять минут Адэр и Крикс пошагали в постоялый двор, Эш побежал к защитникам. Джиано встал на краю помоста лицом к городу и чистым мелодичным голосом запел молитву.