Часть 32

***

Адэр и Эйра в сопровождении стражей вошли в постоялый двор. Парень побежал прямиком на кухню.

С диванчика в углу вестибюля поднялся пожилой человек в скромном костюме. Поклонившись, промолвил:

– Мой правитель! Нижайше прошу вас уделить мне время.

Услышав это, хозяин гостиницы выскочил из-за стола и согнулся пополам:

– Мой правитель… Простите меня. Ради Бога, простите.

– Кто вы, – спросил Адэр, глядя на незнакомца.

– Духовный отец конфессии ирвин.

– На сегодня с меня хватит отцов, – произнес Адэр и пошагал с Эйрой по коридору.

– Это вопрос жизни и смерти, мой правитель – прозвучало за спиной.

– Избитая фраза. На меня она не действует.

– Мой правитель! Пожалуйста! Это очень важно! – прозвенел взволнованный голос священника.

Адэр небрежным жестом пригласил гостя следовать за ними. Возле одной из комнат остановился. Открыв двери, сказал Эйре:

– Мебо займется твоими руками. Потом отдыхай. Я приду позже. – Подождал духовного отца и направился в конец коридора.

Священник оглянулся на Крикса:

– Он тоже идет?

– Идет.

– Но у меня конфиденциальный разговор.

– Тогда он тем более идет, – произнес Адэр и успел заметить, как Крикс расправил плечи и словно вырос.

Войдя в комнату, Адэр сел на кровать, жестом указал на стул. Священник вновь поклонился. Опустившись на краешек сиденья, затеребил полу пиджака. Крикс прошел к окну. Заложив руки за спину, расставил ноги и с угрюмым видом уставился на гостя.

– Слушаю, – промолвил Адэр и вдруг почувствовал себя вареным.

Видимо, начала сказываться усталость. Сейчас бы в душ да пообедать, а потом завалиться в постель и проснуться через сутки.

– Праведной секте пришел конец, – сказал духовный отец.

Адэр потер ладонью лоб:

– Я бы не был столь оптимистичным.

– Секта держалась на Праведном Отце и его деньгах. После таких пугающих признаний, боюсь, в городе начнется бедлам.

– Вы об этом пришли поговорить?

– Мой правитель… У Праведного Отца есть документ, который доказывает причастность очень знатных и очень влиятельных фамилий… – Священник покосился на Крикса. – …К поджогу библиотеки в Лайдаре.

– В Лайдаре сгорела еще одна библиотека?

– Мой правитель, я говорю о том, что было сто лет назад. Библиотека была самой большой в мире. В ней находились не только книги. В ней хранился архив Дэмора и Грасс-дэ-мора. Она горела три месяца. Вы не знали?

– Знал. Разве пожар устроила не моруна?

– Так думают все, но это была не моруна.

– Значит, пожар устроили влиятельные фамилии.

– Библиотеку подожгли по их приказу. А потом по их приказу подожгли тюрьму под дворцом Зервана.

Адэр выпрямился:

– Насколько влиятельны потомки этих людей сейчас?

– Я не знаю имен, но знаю, что они очень влиятельные, мой правитель. Если документ попадет в грязные руки, боюсь, моруны выйдут из-за Долины Печали. Они сидят тихо, потому что не могут доказать свою невиновность. Но когда правда всплывет, они начнут мстить. Мстить беспощадно. Во время охоты на морун погибли тысячи невинных женщин, их дети и мужья. Если ваши люди не заберут у Отца документ, если его найдет кто-то другой, нечистоплотный мыслями… – Священник всем телом потянулся вперед. – Может начаться гражданская война, мой правитель.

Адэр, как отражение гостя, потянулся навстречу:

– Почему вы пришли сейчас? Почему не пришли ко мне раньше? Год назад гражданская война не волновала вас, духовный отец?

– О существовании этих документов запрещалось говорить под страхом смерти.

– Документов? Их несколько?

– У всех потомков, чьи предки участвовали в заговоре, есть копии.

– Сколько их?

Прижав руку к сердцу, священник учащенно задышал:

– Девять, мой правитель. Праведный Отец десятый.

– Копии… У кого оригинал?

– У кого-то из них. Я не знаю имен, – повторил духовный отец. – Я знаю, что такие документы существуют. И те, у кого они есть, тщательно это скрывают.

– Крикс, принеси воды, – приказал Адэр. – И попроси у хозяина успокоительное. Нет, лучше сходи к Мебо.

Страж выбежал из комнаты.

– Сейчас пройдет, – говорил духовный отец, потирая грудь. – Сейчас пройдет. У меня так бывает. Поверьте, я не мог вам рассказать раньше. Никто не мог. Но сейчас мной движет страх перед морунами. Вы же видели, что произошло с Праведным Отцом. Это всё она, ваша моруна. И ваш зверь из Долины Печали. Говорят, что моранды – это неупокоенные души морун: тех, кого убили, кого изнасиловали, кто наложил на себя руки. Неужели, не слышали?

Адэр встал, прошелся по комнате, постоял возле окна. Во дворе гостиницы болтали стражи. В щели закрытой рамы просачивались грубые голоса и смех.

Первым в комнату вбежал Парень. Не проявив интереса к гостю хозяина, запрыгнул на кровать и принялся вылизывать лапы. Затем появился Крикс.

Священник высыпал порошок из пакетика в рот, запил водой из кружки, вытер рукавом губы:

– Если разрешите, я расскажу по порядку.

Адэр сел на подоконник, прижался затылком к прохладному стеклу:

– Слушаю.

– Когда дворяне надумали организовать поджог, они испугались, что кто-то из них выдаст, продаст или будет шантажировать других. Поэтому они подписали бумагу, в которой признались в заговоре. Размножили ее и дали всем участникам. Таким образом, у каждого был козырь, и никто не боялся предательства. Кто-то умер раньше, кто-то позже. Чтобы упорядочить отношения между живыми заговорщиками и семьями умерших, было решено передавать документ кому-то из детей. Так возникла тайна родов. Лет тридцать назад представители фамилий решили одним махом уничтожить компрометирующие бумаги – собраться и сжечь их в камине. Но один человек не смог найти документ. Этим человеком был глава конфессии ирвин. Потом выяснилось, что бумагу выкрал его незаконнорожденный сын Авраас. Ему было плевать на честь отца, он шантажировал его и вымогал деньги на нужды секты. И никакие уговоры на Аврааса не действовали. Потом он стал требовать такие суммы…

Священник расстегнул верхние пуговицы льняной рубашки:

– Наш святой отец был прекрасным человеком. Его чтили и уважали. Он открылся Высшему Собранию. И мы стали поддерживать секту деньгами конфессии. Когда святой отец умер, новый глава продолжил помогать Братству. Потом на Аврааса было совершено покушение. Видимо, он шантажировал не только нас. И он перестал ездить по стране с проповедями. Каждый месяц в День Веры я встречался с ним, передавал деньги и просил отдать документ. – Священник уронил руки на колени. – Если кто-то узнает, что дед главы конфессии ирвин уничтожил историю Грасс-дэ-мора, растоптал память о династии Грассов и разжег войну против морун, нам конец…

Адэр направил взгляд на Крикса:

– Слышал?

– Слышал, мой правитель.

– Иди в обитель, переверни ее вверх дном, и без бумаги не возвращайся.

– Я найду, мой правитель, – пообещал Крикс и удалился.

– Надеюсь, поиски не займут много времени, – сказал священник. – Хотелось бы забрать документ и порадовать Высшее Собрание.

– Я не отдам.

Лицо духовного отца вытянулось и побелело.

– Как не отдадите?

– Очень просто.

– Это наш документ.

– Уже нет.

Священник с трудом встал. Пошатнувшись, схватился за спинку стула:

– Разрешите откланяться.

– Куда-то торопитесь?

– В Авраасе меня больше ничего не держит.

– Держит, духовный отец. Еще как держит. Ваши единоверцы сломлены.

Священник покачал головой:

– Единоверцы? Не совсем. Учение Братства существенно отличается от учения ирвин.

– Но это отросток вашей веры. Вы обязаны успокоить людей, поддержать, направить.

– Я должен получить одобрение у главы конфессии…

– Вы получили мой приказ. И если вы с ним не справитесь, я признаю религию ирвин опасной для государства и объявлю вне закона.

Священник упал на стул. Одумавшись, вновь поднялся:

– Я сделаю все, что от меня зависит, мой правитель.

– И сверх того.

Духовный отец поклонился:

– Я сделаю всё, что вы мне прикажете, мой правитель.

– Пока я не пришлю сюда стражей, с вами побудут ветонские защитники.

– Так это ветоны…

– Мои люди сообщат главе конфессии о вашей вынужденной задержке. Можете написать ему письмо. Они передадут.

– Я так и сделаю, мой правитель. Благодарю вас.

– Теперь идите к прихожанам.

Священник неровной походкой вышел из комнаты.

Адэр столкнул Парня на пол, улегся на кровать. Слушая недовольное ворчание моранды, долго смотрел в потолок. Не сумев справиться с мыслями, пошагал в душ. Холодная вода не помогла, не помогла и горячая. Обед, точнее, ужин не лез в горло. Супруга хозяина гостиницы подставляла то одно блюдо, то другое, спрашивала, что приготовить на завтрак. Ее щебетание и неустанные поклоны утомили. Захватив бутылку вина (а говорили, что праведники не пьют!), Адэр вернулся в комнату.

Пришел Эш, доложил об обстановке в городе. Защитники заперли волков в вольерах, освободили из чистилища пятнадцать человек. Четверых из них вынесли на руках. Выпустили из обители сорок восемь Праведных Сестер. Братья разбрелись по домам. Праведный Отец до сих пор рыдает в своей резиденции. Первый раз его вытащили из петли. Второй раз забрали у него осколок стекла, которым он чуть не вскрыл вены. Пришлось закрыть Отца в пустой комнате без окон. Сейчас с ним беседует Крикс. Священник не тратит время зря. Вместе с Джиано собирает прихожан то в одной молельне, то в другой. Хотя люди до смерти напуганы, все равно возятся на огородах, рубят на дрова выкорчеванные деревья. Больных сенной лихорадкой и крапивницей много. Особенно детей. Мебо ходит по дворам и объясняет, как облегчить страдания.

Адэр дал Эшу указания, прогулялся с Парнем по близлежащим улицам, побеседовал с защитниками и стражами. Вернувшись в постоялый двор, заставил себя пройти мимо комнаты Эйры, до ночи провалялся в постели, но так и не смог уснуть. Мысли заставили подняться и выйти в коридор. Из ниш и сокрытых мраком углов появились стражи. Притушенный свет керосиновых ламп выхватил из темноты осунувшиеся лица.

– Крикс не появлялся?

– Нет, мой правитель, – промолвил Ксоп.

– Идите отдыхать.

– Мы не устали, мой правитель, – сказал Лайс неестественно бодрым тоном.

– Идите! – приказал Адэр и похлопал Парня по холке. – Мой охранитель выспался.

Немного постоял возле двери. Тихонько постучал и, не дожидаясь разрешения, переступил порог. На подоконнике, в водопаде лунного света сидела Эйра. Ее кисти были забинтованы, в воздухе витал еле уловимый запах трав.

– Не спится? – спросил Адэр, закрыв двери.

– Не спится.

– Что мучает?

Эйра прижалась лбом к стеклу:

– Авраас научил меня врать.

– Все люди врут.

– Я никогда не лгала и гордилась этим.

Адэр приблизился к окну. Уперся плечом в стену:

– «Я не лгу» – так может сказать только мертвец и будет честен. А живые врут на каждом шагу. Во имя или ради чего-то.

– Я никогда не врала! – возмутилась Эйра.

– Даже себе? Никогда не говорила мысленно: «Я поступила правильно», хотя сомневалась в этом. Не говорила: «Так ему и надо», хотя в глубине души жалела человека. Никогда не убеждала себя, что ненавидишь, когда знала, что любишь. Никогда не твердила: «Он мне не нужен», хотя не могла без него жить. – Адэр хмыкнул. – Я забыл – ты же однолюбка. Тебе еще незнакомы подобные чувства и мысли. И кстати… Когда ты говоришь Йола, что он хорошо выглядит – ты тоже врешь.

– Он хорошо выглядит.

– Не настолько хорошо, чтобы нравится молоденьким женщинам.

– Мы говорим о разных вещах. – Эйра потупила взгляд. – Я никак не могла понять, откуда Праведный Отец узнал, что я должна стать верховной жрицей. Это вы ему сказали?

– Я.

– И давно вы знаете?

– Давно.

– Я думала, Мун никогда не проболтается.

– Он не проболтался. Он не устоял перед моим обаянием. – Адэр присел на край подоконника. – Хватит страдать.

– Тяжело смириться с мыслью, что я лгунья.

– Кого ты обманула?

– Всех. Сначала сказала, что я Праведная Мать, потом сказала, что я ведьма.

– И в чем ложь?

– Вы издеваетесь?

– Моруны приютили на своей земле уйму народа. Можно сказать, дали им вторую жизнь. Не буду проводить параллели: Родина-Мать, мать-земля. Вдобавок ты целомудренна. Во всяком случае, я так думаю. Если это не так – признаешься потом. Не сегодня.

Эйра улыбнулась:

– Посмотрите мне в глаза.

– Смотрю.

– Черные.

– Очень.

– Даже если я захочу скрыть свою связь с мужчиной, они выдадут.

– И это я знаю. Просто хотел пошутить. – Адэр поднял указательный палец кверху. – Переходим к ведьмам. У вас первой рождается девочка-моруна. Потом рождаются только сыновья. Так?

– Так, – подтвердила Эйра.

– После ночи с нелюбимым мужчиной моруна видит мир в серых красках и в сером мире долго не живет.

Эйра кивнула:

– Верно.

– Если моруна выходит замуж не по любви, у нее нет детей.

– И это верно.

– Если моруну взять силой или убить ее, потом горя не оберешься.

– У вас хорошая память.

– Ты говоришь на семнадцати языках, хотя их не учила.

– Странно, да?

– И если это всё я расскажу кому-нибудь, мне посоветуют держаться от тебя подальше. Не догадываешься – почему?

– Вам и без этих сведений советуют держаться от меня подальше.

– Люблю острые ощущения. С этим бесполезно бороться.

– Да, мы отличаемся от обычных людей, но это не значит, что мы ведьмы.

– Что еще я должен знать? – спросил Адэр и устремил на Эйру взгляд.

Она поправила подол платья:

– Ничего.

– Эйра!

– Вы и так много знаете.

– Что еще?

Эйра уставилась в пол:

– Сегодня был тяжелый день.

– Собственно, как все предыдущие.

– Вы не хотите спать?

– Я хочу накормить тебя завтраком.

– Какой же завтрак ночью?

– Тогда нам придется убить время.

– У вас через три дня бал. Почему бы вам не поехать в замок? Гости из Тезара, наверное, уже волнуются.

– После завтрака поедем.

– Джиано нужна моя помощь. Я останусь с ним.

– Нет.

– Мой правитель…

– Какая часть слова «нет» тебе непонятна?

– Люди потеряли себя. Я не могу их бросить.

– В Грасс-дэ-море всегда кто-то что-то теряет. Пора с этим смириться.

– Не могу.

– С Джиано останется духовный отец конфессии ирвин. Он не сторонник Праведного Отца, но к его пастве он ближе, чем ты. Ты будешь ему мешать.

– Да… конечно. Вы, как всегда, правы.

– А теперь идем убивать время.

Адэр и Эйра неторопливо шагали по спящим улицам. Парень бежал впереди. Сзади следовал небольшой отряд защитников. Вскоре все вышли на окраину города и, миновав дубовую рощу, оказались в цветущем вишневом саду. Защитники исчезли. Парень побегал между стволами и скрылся.

Было тихо, безветренно. Лунный свет просачивался сквозь сплетенные ветви и струился на землю жемчужным дождем. Раскидистые деревья роняли тончайшие, как крылья стрекозы, розовые лепестки.

– Что мы здесь делаем? – спросила Эйра, подставив ладони под опадающий цвет вишни.

Стянув пиджак, Адэр постелил его под деревом:

– Садись.

– Зачем?

– Просто. Просто садись.

Эйра подкинула лепестки вверх, опустилась на пиджак. Адэр улегся рядом, положил голову ей на колени.

Она смутилась:

– Мы здесь не одни.

– Чего ты боишься?

– Не хочу, чтобы ветоны шептались за нашими спинами.

– Плевать.

– Мне не плевать.

– Не лги. После всего, что мы с тобой пережили за год, тебе тоже плевать. – Адэр надсадно вздохнул.

– Вы устали, – промолвила Эйра.

– Устал.

– Простите меня. Я вновь заставила вас волноваться.

– Я не волновался. Но ты странным образом притягиваешь к себе неприятности.

Эйра хохотнула:

– Кто бы говорил.

Адэр направил на нее взгляд:

– Знаешь, что сказал Крикс?

Эйра покачала головой:

– Догадываюсь. Обзывал меня последними словами. Верно?

– Он сказал, что мы с тобой похожи.

– Неужели?

– Мы с тобой, действительно, похожи. Сумасбродные, отчаянные, рисковые, непослушные.

– Ужасные качества. И ни одного хорошего.

– Дай подумать, – сказал Адэр и после паузы добавил: – Красивые.

Эйра отвела взор:

– На этом наше сходство и заканчивается. – Немного помолчав, спросила: – Если бы Праведный Отец меня не выпустил, чтобы вы делали?

– Ничего.

– Вы бы меня оставили?

– Эйра… У меня через три дня бал. Я бы не хотел праздновать свой день рождения в этой дыре. И гости бы не поняли.

Она прижалась затылком к стволу деревца.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Адэр, разглядывая ее подбородок и шею.

– Вы уже спрашивали.

– Хорошо. Задам другой вопрос. Это правда, что моруна умирает, когда теряет любимого?

– Правда.

– Любовь для вас так много значит?

– Да. Много.

– Неужели в этом мире нет ничего – кроме любви, разумеется, – ради чего стóит жить? Посмотри вокруг. Какая красота! Ради этого стоит жить?

– Стóит. Когда любимый рядом – стóит.

– Я не думал, что моруны так слабы.

– Вырвите себе сердце и попробуйте жить с этой болью. Быть может, тогда мы поймем друг друга.

Адэр прижал ладонь к груди; сердце билось часто-часто:

– Даже пробовать не буду. – Щелкнул пальцем Эйру по носу. – Не грусти.

– Я не грущу. Мне здесь очень нравится.

– Мне тоже. Потанцуем?

– Что?

Адэр поднялся, протянул руку:

– Я приглашаю тебя на танец.

– Вы шутите?

– Нет.

Адэр помог Эйре встать:

– Какую закажем музыку?

– Вишневую музыку.

– Хорошо. Пусть будет вишневка. Какой танец будем танцевать?

– Контемп.

Адэр поморщился:

– Я не люблю контемп.

– Ну вот, а говорили, что мы похожи.

Адэр посмотрел по сторонам:

– Ладно. Я буду танцевать, как умею. Только не смейся.

– Вы это сказали мне или защитникам?

Одной рукой Адэр обхватил Эйру за талию, второй легонько сжал ее пальцы и повел по кругу.

– Какой же это контемп? Это вальс, – возмутилась она.

– Я предупредил, что буду танцевать, как умею. – Адэр прижал Эйру к себе еще крепче. – Ты такая красивая, такая желанная… а я тобой не обладаю. Не понимаю – почему?

Рассмеявшись, она запрокинула голову.

– Мне нравится, как ты реагируешь на мои слова. Не обижаешься, не злишься.

– У меня нет сил злиться.

– Устала?

– Да.

– Хочешь спать?

– Нет.

– Еще потанцуем?

– Да.

– Я не слишком сжимаю тебе руку?

– Всё хорошо.

– Не смущаю объятием?

– На нас смотрят, и это смущает меня больше.

– Можно тебя поцеловать?

Эйра отклонилась назад:

– Нет.

– Я легонько коснусь твоих губ. Никто не заметит.

– Нет!

– Хорошо, – сказал Адэр. Рывком притянул Эйру к себе и с жадностью припал к ее губам.

Они стояли под жемчужным дождем, слившись в долгом поцелуе. Розовые лепестки усыпали волосы и плечи. Запах цветущей вишни и сонных трав дурманил рассудок. Ночь звенела серебром. Сердца стонали в унисон.

Адэр взял Эйру за подбородок, посмотрел в сверкающие глаза:

– В моей жизни происходит то, что никогда не происходило и вряд ли произойдет в Тезаре...

– Да, Авраас вы не забудете.

– Тихо... Я хочу помнить только хорошее.

Эйра потупила взор:

– Вы нашли чудесное место.

– Мебо нашел. Пока я ждал тебя на площади, он изучал окрестности города.

Раздался нарочито-громкий треск ветки. Эйра сделала шаг назад.

– Мой правитель, – прозвучал голос Крикса.

– Подойди, – промолвил Адэр.

Приблизившись, командир вручил ему мятый конверт землистого цвета. Адэр вытащил сложенный вчетверо лист, распрямил в местах сгибов. В лунном свете были четко видны строки, начертанные витиеватым почерком: «Мы, нижеподписавшиеся…»

Скользнув взглядом по именам под текстом, Адэр заскрежетал зубами. Лихорадочно сложил бумагу и затолкал обратно в конверт:

– Принимай командование защитниками на себя, Крикс. Эш мне нужен в замке. Эйра! Пора ехать. Позавтракаем в дороге. – И размашисто пошагал между деревьями.

***

Пригород замер. Прошлым вечером через поселок на огромной скорости промчалась вереница автомобилей. Водители и пассажиры что-то кричали из открытых окон, но из-за рева двигателей услышать ничего не удалось. И только один дед сказал, что вроде бы разобрал слова: «Праведный Отец грешник».

Когда рано утром по улицам покатили три автомобиля, а потом остановились возле продуктовой лавки, народ высыпал из домов в надежде узнать, что же произошло в Авраасе.

Малика и Эш выбрались из машины и вошли в душное помещение, загроможденное полками и стеллажами. За прилавком стоял крупный человек. Мясистое лицо и бычья шея блестели от пота.

Из подсобной комнаты выглянула беременная молодая женщина. Увидев Малику, улыбнулась:

– Здравствуйте, госпожа.

– Аспожа, – поправила ее Малика.

– Ты ее знаешь? – спросил хозяин у жены.

– Да. На прошлой неделе она купила три белых платка.

Он почесал квадратное плечо:

– И все три потеряла?

– Я хочу поговорить с вашей женой наедине, – промолвила Малика.

– Ты кто?

– Я моруна.

Хозяин насупился:

– Моруна… И что моруне от моей жены надо?

– Я хочу поговорить с ней наедине, – повторила Малика более настойчиво.

Хозяин кивком указал на Эша:

– А этот?

– Он тоже уйдет.

Эш неторопливо прошелся вдоль стеллажей, заглянул во все закутки и вернулся на улицу. Хозяин потоптался на месте. Сурово глянув на жену, удалился в подсобную комнатку.

– Как тебя зовут? – спросила Малика.

Селянка смочила языком разбитые губы:

– Сэна, моя аспожа.

– Ты знаешь, кто такие моруны, Сэна?

– Они… не знаю.

– Говори. Я не обижусь.

– Они ведьмы.

Малика улыбнулась:

– У морун разные матери и отцы, мы воспитываемся в разных семьях, но здесь… – Малика прижала ладонь к сердцу. – ...Мы единокровные сестры. У тебя есть сестра, Сэна?

– Есть.

– Она замужем?

– Нет. Ей всего двенадцать.

– Ты хочешь, чтобы она была счастлива?

– Очень.

– И я очень хочу, чтобы мои сестры были счастливы. – Малика провела пальцами по щеке Сэны. – Скажи… если бы я была твоей сестрой… если бы тебя обидел муж, ты бы мне рассказала?

Взгляд женщины забегал по полкам и стенам.

– Ну… он… все время меня обижает.

– Что он делает?

Сэна принялась крутить пуговицу на вязаной кофте:

– Он бьет меня кулаками или палкой. Бросается вещами.

– Чем?

– Может пить чай и бросить в меня кружку. А когда рубит дрова, может бросить в меня полено.

– Что еще он делает?

– Кусает меня. Вчера схватил за волосы и выдрал целый клок.

– Ты можешь сказать моему спутнику то, что сказала мне?

– Вашему спутнику?

– Да. Он ждет меня в автомобиле.

– Зачем?

– Чтобы твой муж больше не обижал тебя.

Расширив глаза, Сэна замотала головой.

– Знаю, ты боишься, – продолжила Малика. – Вернуть себе жизнь порой очень страшно.

– Вы неправильно поняли, – пробормотала Сэна. – Он должен меня обижать.

Малика растерялась:

– Должен?

– Бог говорит: «Держи жену в строгости, и перед тобой откроются врата рая». Я хочу, чтобы мой муж попал в рай.

– Когда?

– Когда умрет. А если он не будет строгим…

– Чтобы жить, как в раю, не обязательно умирать, – перебила Малика.

– Чтобы попасть в рай, женщина должна всю жизнь искупать грехи Праматери.

– Сэна! Бог уже простил ее!

Женщина вновь облизнула раны на губах:

– Простил? Когда?

– Когда она стала матерью.

– Нет… Вы что-то путаете.

– Ты думаешь, что если родилась женщиной, то Бог от тебя отвернулся? Ты ошибаешься, Сэна. Даже если некому вытереть тебе слезы и кровь, если некому тебя приласкать и помочь встать на ноги, Бог всегда рядом, даже если ты думаешь, что он бросил тебя. Но пока ты терпишь и молчишь, он не знает, что тебе нужна помощь. Он думает, что тебя все устраивает. Когда тебя обижают, сопротивляйся. Когда страдаешь, не молчи. Когда свет не мил, и ты не видишь выхода, не сдавайся, борись. Бог увидит твое желание жить и встанет на твою защиту.

Из подсобной комнатки вышел муж Сэны:

– Ну хватит.

Малика посмотрела женщине в глаза:

– Расскажи все моему другу, Сэна. Ради своего ребенка расскажи. И ничего не бойся. Бог будет рядом.

– Проваливай, или я тебя вышвырну, – промолвил хозяин.

– Сэна… пойдем со мной, – прошептала Малика.

Женщина виновато улыбнулась:

– Возвращайтесь к веселым старушкам в белых платочках, аспожа.

Малика пошагала между полками, заставленными бутылками с уксусом и подсолнечным маслом. На полдороге обернулась:

– Больше не трогай жену.

Мужчина хлопнул Сэну по спине; женщина уперлась огромным животом в прилавок.

– А то что?

– Повторяю последний раз: больше никогда не трогай жену!

– Мне стало интересно. Если я не подчинюсь моруне, что будет?

Дверь в лавку открылась.

– Малика…

– Я почти закончила, – сказала она, посмотрев через плечо.

Сложив руки на груди, Эш привалился к дверному косяку:

– Я подожду.

Малика обратила взгляд на мужа Сэны:

– Что будет?

– Ну да. Что будет, если я, например, расквашу ей лицо?

– Бог говорит: «С родителями будь заботливым, с детьми добрым, с женой нежным. Ибо приду я и встану на защиту беззащитных».

– Бог говорит: «Учи жену до смерти». – Улыбаясь, хозяин погладил Сэну по голове, задержал лопатообразную ладонь на затылке. – И я буду учить ее до смерти. – И вдруг резко приложил женщину носом к прилавку.

Эш вытянулся:

– Какого хрена… – Пошагал вдоль стеллажей.

– Бог уже рядом. Беги! – крикнула Малика хозяину.

Стискивая кулаки, мужик выскочил из-за прилавка:

– Пошла вон!

Малика схватила бутылку с маслом за горлышко и, опередив ветонского командира на пару шагов, с размаху заехала бутылкой в мясистое лицо. Муж Сэны, не издав ни звука, рухнул на пол.

Глядя на осколки, усеявшие выскобленные половицы, на ручейки крови и масла, Эш проговорил:

– Что ты сделала?

– А что я сделала? – переспросила Малика деревянным голосом.

Приподняв голову хозяина за волосы, Эш глянул в окровавленное лицо:

– Ты могла попасть в висок.

– Но ведь промазала.

– Ты учишь жену поднимать руку на мужа.

– Да. Учу. – Малика устремила взгляд на Сэну – закрывая ладонью разбитый нос, та еле стояла на ногах. – Ты как?

– А если бы ты не уложила его с первого удара, а я не успел подойти? – не успокаивался Эш.

Малика посмотрела на горлышко бутылки в своей руке, с трудом разжала дрожащие пальцы; стекло цокнуло о пол.

– Я уложила его с первого удара.

– Видимо, я должен тобой восхищаться?

– Как мужчина, наверное, нет. Но как защитник – однозначно.

Эш взял с полки несколько головных платков, дал Сэне:

– Прижми к носу. – Глянул на Малику. – Я возьму вину на себя.

– Мне не нужен защитник.

Эш вынырнул из магазина, вернулся со стражами. Вслед за ними появился Адэр. Посмотрел на Сэну, прошелся вокруг хозяина, приблизился к Малике:

– Тебя ни на секунду нельзя оставлять одну. Ты становишься непредсказуемой.

– Мне есть с кого брать пример.

– С меня?

– У меня много учителей. – Малика опустилась на корточки, закрыла лицо ладонями.

– Он тебя ударил? – спросил Адэр.

– Нет.

– Но ты плачешь.

– Я ничего не могу изменить.

– Нельзя спасти тех, кто не хочет спасти себя сам.

Малика вытерла рукавом платья щеки, поднялась:

– Если человека с колыбели ставить на колени, он потом всю жизнь стоит на коленях и даже не догадывается, что можно встать в полный рост. Я ничего не смогу изменить.

Адэр пристально посмотрел на дрожащую, как осиновый лист, Сэну:

– Я смогу.

Стражи вытащили бесчувственного хозяина на улицу, бросили сбоку двери. Малика вывела Сэну. Прижимая к носу окровавленные платки, она уселась в пыль возле мужа. Парень улегся возле ее ног и, щелкая зубами, принялся ловить ползающих между лапами муравьев. Селяне образовали перед лавкой большой полукруг. Никто не интересовался, что произошло.

Малика пробежалась взглядом по селянкам. Плоские, в вязаных кофточках и бесформенных юбках, с тусклыми лицами и невыразительными взглядами, они стояли позади своих мужей, отцов и братьев. Отражение высшего общества в искривленном зеркале – мужчины везде занимают главенствующее место.

Эш похлопал хозяина лавки по щекам. Тот зашевелился, застонал. Немного поворочавшись, сел.

Адэр щелкнул пальцами:

– Смотри на меня.

Хозяин с трудом поднял голову – нос был свернут на бок, на щеках кровоточили резаные раны, один глаз заплыл.

– Если еще раз ударишь жену, я вернусь, и мои воины сломают тебе руки, – сказал Адэр. – Если пнешь ее, они сломают тебе ноги. Если оскорбишь, они выбьют тебе зубы. А если ребенок родится больным или мертвым, они утопят тебя в колодце. – Посмотрел на селян. – А если вы будете бить женщин, ваши глаза пойдут на бусы. Это вам обещаю я, правитель Грасс-дэ-мора. – В мертвой тишине отряхнул штаны от пыли. – А теперь я хочу посмотреть на детей, и если увижу хотя бы один синяк, мой зверь перегрызет родителям глотки.

Через час автомобили покинули поселок. Голодный Парень сначала бежал рядом с машиной Адэра, но чуть погодя тихонько рыкнул и помчался в рощу охотиться на белок и зайцев.