Часть 34

***

Закатное солнце спряталось за рыхлыми тучами. Разыгравшийся ветер донес запах прибитой дождем пыли. Слуги в темно-синих камзолах установили сбоку дверей зонты и выстроились вдоль серебристо-синей дорожки, сбегающей по ступеням к широкой аллее.

Гости выходили из автомобилей и конных экипажей. Опасаясь, что непогода растреплет прически и припорошит песком наряды, торопливо поднимались по лестнице. Слуги – готовые в любой миг кинуться к зонтам – в промежутках между поклонами поглядывали в хмурое небо.

В холле гостей встречала невысокая смуглая девушка в светло-сером строгом платье. Некоторые узнали в ней распорядителя ювелирного аукциона, который прошлым летом проходил в Смарагде. За десять месяцев она сильно изменилась. В глазах цвета морской волны исчезла восторженность, в голосе сквозило чувство собственного достоинства. Движения стали отточенными, но было в них нечто – едва уловимое, – наводящее на мысль: девушка нервничает.

Йашуа произносила слова приветствия и давала знак придворным лакеям. Те препровождали титулованных гостей в малый зал. Дворян без титулов рассаживали здесь же – в холле – на диванчиках и в креслах возле холодных каминов. Представителей простонародья вели в Мраморный зал.

Озадаченно переглядываясь и не понимая, чем вызваны изменения в устоявшемся бальном этикете, дворяне с недовольным видом следовали за слугами. И казалось, никакая сила уже не поднимет настроение, испорченное непочтительными новшествами.

Зато простолюдины были в восторге. И неважно, что их поставили возле двери из красного дерева, инструктированного перламутром, и попросили не наступать на красную дорожку, которая бежала от входа к трону. Распахнув глаза и раскрыв рты, плебеи смотрели по сторонам.

Наперекор бушующей за окнами непогоде, потолочный свод зала расстилался лучезарным небом. В вышине парили белоснежные чайки. Пол представлял собой неподвижную гладь моря; в замысловатом рисунке мрамора угадывались коралловые рифы и стайки радужных рыб. Четыре огромные картины с морскими пейзажами отражались в удлиненных овалах зеркал. Вдоль стен, в окружении красных лилий в напольных вазах стояли бархатные креслица и кушетки. Сверху – с балкона – доносилась легкая музыка.

Но самым удивительным в этом зале был мраморный трон. Возвышаясь на помосте, он искрился, как шампанское в хрустальном бокале, как узорчатый иней на стекле, как алмазная пыль водопада под солнцем.

Встретив последнего гостя, Йашуа приблизилась к унылой публике и принялась зачитывать имена в том порядке, в каком нетитулованные дворяне с женами или со всем семейством должны были предстать перед правителем.

В первую минуту людьми овладело замешательство, ему на смену пришло сильнейшее волнение – Адэр никого не обойдет вниманием. Забыв об обиде, дамы повернулись к зеркалам и принялись поправлять прически. Кавалеры пробежались пальцами по пуговицам фраков и пиджаков, посмотрели на свое отражение в глянце туфель.

Йашуа еще раз огласила список и, пообещав через несколько минут вернуться, направилась к титулованным особам, которым следовало поздороваться с правителем последними.

В Мраморный зал вошел почетный караул. Охранители – статные, как на подбор, облаченные в темно-зеленую форму с золотыми погонами, – оттеснив плебеев, вытянулись по бокам двери. Умолкла музыка. Часы пробили девять.

– Правитель Грасс-дэ-мора Адэр Карро и его сопровождающая дама маркиза Галисия Каналь, – торжественно объявил церемониймейстер – седой мужчина с бесстрастным взором.

На дорожку ступили правитель и его благородная спутница – очаровательная белокурая девушка в пышном голубом платье, украшенном сапфирами. Простой люд низко склонился.

Придерживая Парня за ошейник, Адэр шел к трону, скользя взглядом по климам, ветонам и ориентам, по жителям Бездольного Узла, Верхнего, Нижнего и Среднего Дола. Он знал всех, чьи узкие тропинки пересек его широкий путь.

Адэр подождал, пока Галисия сядет на высокий стул, установленный слева от трона, и опустился на бархатную подушечку, предусмотрительно возложенную на мраморное сиденье. Парень лег возле ног хозяина и принял непривычно важную позу, словно празднество затеяли в его честь.

Церемониймейстер объявлял фамилии. По ковровой дорожке потянулась вереница дворян. Приблизившись к правителю, кавалеры склоняли головы, дамы делали реверансы. Затем освобождали место другим гостям.

Церемониймейстер уже называл имена советников, и вскоре пятнадцать важнейших людей страны с женами и совершеннолетними детьми выстроились сбоку помоста. Наконец, старший советник Орэс Лаел поднялся по ступеням и встал справа от правителя. Повисла долгая пауза. Гости закрутили головами, зашептались. Глядя в светлое пятно дверного проема, Адэр оттянул стоячий воротник пиджака.

– Малика Латаль, тайный советник правителя Грасс-дэ-мора.

Она ступила на дорожку, в зале повисла гробовая тишина.

Подняв голову и расправив плечи, Эйра медленно шла к трону. Оливковое платье сидело на ней как влитое. Декольте и глубокий вырез на спине открывали взорам смуглую кожу. Перчатки цвета слоновой кости обтягивали руки до локтей. На груди сверкала россыпь дымчато-коричневых алмазов. Гладко зачесанные волосы были завязаны сзади в тугой узел и уложены в сеточку, усыпанную молочными кристаллами.

Одни восхищались красотой ближайшей сподвижницы Адэра. Другие пытались понять: за какие заслуги он вознес над знатным обществом девушку из низшего сословия. Были и такие, кто смотрел на нее с презрением и насмешкой: чем выше ты взлетаешь, тем больнее будет падать.

– Это… она?

Адэр не сразу сообразил, что Галисия обращается к нему.

– Это плебейка? – вновь прозвучал дрожащий голосок.

– Это мой тайный советник, – ответил он. – И говори о ней с уважением.

Приблизившись к трону, Эйра сделала реверанс. Взошла на помост и встала рядом с Орэсом Лаелом.

– Я думал, ты не придешь, – прошептал Адэр, слегка повернув к ней голову.

– Я ждала, пока Макидор сошьет перчатки, – еле слышно прозвучал расстроенный голос. – Извините…

Полилась музыка. Гости ждали, когда правитель пригласит маркизу на танец и откроет бал. Но Адэр сидел, глядя перед собой, и боролся с нестерпимым желанием протянуть руку Эйре. Если он сдастся, разразится скандал, который завтра взорвет Краеугольные Земли. Слухами и толками наполнятся замки и дворцы. И каждый будет пересказывать на свой лад, как правитель Грасс-дэ-мора опозорил знатную даму, пригласив на первый танец безродную девицу.

Адэр нашел взглядом сестру, улыбнулся ей уголками губ. Словно почувствовав неладное, Элайна отрицательно покачала головой, однако Адэр уже спускался с возвышения.

Предоставив ногам возможность «делать свое дело», вел сестру по кругу и избегал смотреть в сторону Галисии. Без всякого сомнения, она изо всех сил старается казаться счастливой, хотя обижена до глубины души. Но он ей не скажет, что своим бестактным поступком сохранил ее честь и оградил от сплетен.

Обворожительно улыбаясь, Элайна процедила сквозь зубы:

– Ты на ходу меняешь церемониал.

– Меняю, – выдохнул Адэр.

– Это возмутительно!

– Возмутительно…

Продолжая улыбаться, Элайна кому-то кивнула:

– В высшем обществе так не принято.

– Согласен…

– Да что с тобой?

– А что со мной?

– Адэр! – Наигранно рассмеявшись, Элайна стиснула ему пальцы. – Проснись!

Рассмеявшись в ответ, он поцеловал сестру в висок:

– Я проснулся.

– Она тебя разочаровала?

– Кто?

– Галисия.

– Я всегда буду любить тебя сильнее, чем кого-либо, – прошептал Адэр и под аплодисменты повел сестру к Модесу – тучному человеку средних лет с торчащими ушами и угрюмым взглядом.

Вернувшись на трон, легонько сжал Галисии руку:

– Прости.

– Все хорошо, милый. Сестра – это святое. Я никогда не посягну на ее место.

Через полчаса зал уже шумел, как водопад в Ущелье Испытаний. Разгоряченные вином гости болтали, старясь перекричать музыку. Танцующие пары смеялись. Некоторые уходили в соседний зал, где был накрыт праздничный стол, и возвращались в игривом настроении.

Дамир, видимо, решил заполучить Эйру на весь вечер – танцевал с ней пятый танец подряд и ни на шаг не отходил в перерывах. Его планы нарушили осмелевшие сыновья советников. А вот Эйра уже стоит в окружении ветонской знати, кто-то целует ей руку, а рыжеволосый князь Дамир Плутай топчется за ее спиной.

Нервно постукивая пальцами по изумительному сапфиру на корсете платья, Галисия с улыбкой наблюдала за публикой.

– Тебе придется потерпеть, – сказал Адэр, наклонившись к ней.

– О каком терпении ты говоришь? Я счастлива.

– Я хочу побеседовать с гостями.

– Мне пойти с тобой?

– Если тебе не будет скучно.

Галисия погладила его по плечу:

– Рядом с тобой мне никогда не скучно.

– Я буду разговаривать с простыми людьми.

Она заправила локон за ушко:

– Я потерплю.

Держа в руке бокал, Адэр переходил от одной супружеской пары к другой. Галисия то и дело спрашивала озадаченным тоном: «Ты парился в бане? Ел малосольные огурцы? Лазал по горам? Ходил по коровнику? Приютил детей из публичного дома?»

Вдруг гости притихли. Адэр обернулся. В центре зала танцевали Вилар и Эйра. Глядя на них можно было не слушать музыку. Она звучала в каждом их движении, изгибе рук, повороте головы. Ноты лились из черных и золотистых глаз, трепетали на кончиках ресниц и, сливаясь в нежные переливы, обволакивали фигуры таинственной завесой. Поворот – Эйра податливо прогнулась назад, на пару секунд замерла. Поворот – приникла к Вилару, коснулась щекой его щеки.

– Пригласи меня, – прошептала Галисия.

Гости отхлынули к стенам, оставив в центре зала две пары. Правитель и его дама не успели закончить первый круг, как под потолком пролетел голос:

– Дамы меняют кавалеров. Контемп.

Эйра подошла к Адэру.

– Я не танцую контемп, – сказал он резко. – Йашуа всё перепутала.

– Кто знал, что так получится. – Прижав ладони к юбке, Эйра качнулась на носочках – она явно чувствовала себя неловко. – Станцуем в другой раз. Я пойду?

– Нет. – Адэр провел пальцами возле ее щеки, стараясь не касаться бархатистой кожи. – Другого раза не будет.

Свет потускнел и отступил. Стены отодвинулись и задрожали в белесом тумане. Музыка, как ласковый ветерок, потянула в вишневый сад. Вокруг кружились розовые лепестки. Сквозь кроны струился лунный свет и падал на душистые травы жемчужным дождем. Мысли исчезли, на душе стало легко. Захотелось раскинуть руки и, запрокинув голову, закричать во всё горло.

Аплодисменты болезненно оглушили. Адэр смотрел на Эйру и не понимал, почему так быстро закончился танец.

Она со смущенным видом присела:

– Благодарю вас, мой правитель.

Пока шла к Вилару, пару раз оглянулась.

– Я не помню, чтобы ты раньше танцевал контемп, – произнесла Галисия, когда Адэр опустился на трон.

Он положил руки на подлокотники, пальцами погладил холодный мрамор:

– Я тоже не помню.

– Мог бы признаться.

Адэр повернулся к Галисии:

– В чем?

– Это она целуется лучше, чем я?

– Прекрати.

– Адэр! – Глаза Галисии влажно заблестели. – Ты занимался с ней любовью.

– Что за бред?!

– Там. – Галисия кивком указала на танцующие пары. – Это был не танец. Ты занимался с ней любовью.

– Галисия! Хватит! – прошипел Адэр.

– Думаешь, мне было легко пережить этот год? В лицо все улыбаются, а за спиной шепчутся, а я делаю вид, будто ничего не замечаю. Будто у меня всё хорошо и я счастлива. А прихожу домой, закрываюсь в комнате, выключаю свет и словно в могилу ложусь. Темно, холодно и одиноко. За этот год я столько передумала, Адэр… Ты никогда не говорил, что любишь меня. Не говорил сам. Только когда я просила. Только когда я спрашивала: «Ты меня любишь, Адэр?» – Галисия устремила на него измученный взгляд. – Ты меня любишь, Адэр?

Он посмотрел по сторонам. Гости были увлечены танцами и вином, и вряд ли кто заметил их ссору. Эйра разговаривала с Элайной. Вилар с задумчивым видом стоял у окна.

– Люблю, Галисия. Конечно, люблю. – Адэр взял ее за руку. – Идем танцевать, милая.

– Малика! – воскликнула Элайна. – Ты не устаешь меня удивлять! В первую секунду я даже не поверила, что в зал вошла служанка, которая год назад пряталась за спиной Адэра и боялась оторвать взгляд от пола. – Блеснув обворожительной улыбкой, Элайна указала на тучного мужчину. – Хочу представить тебе моего супруга. Это герцог Модес Гаяри. Модес! А это та самая Малика, о которой судачит весь Тезар.

Малика склонила голову, успев уловить на себе пронзительный взор. Но когда подняла подбородок, глаза Модеса уже затянулись прохладной дымкой.

Элайна притянула Малику за локоть:

– Голубушка! В тебя нельзя не влюбиться! – Повернулась к мужу. – Я права?

Модес поцеловал супруге руку:

– Милая! Ты всегда права.

– Вот и поговори с мужчинами. – Элайна рассмеялась, приоткрыв белоснежные зубки. – Вот уж не думала, что Адэр решится станцевать контемп. Этот танец для бедноты. Там нет ни одной классической фигуры, сумбур и безобразие. Наверное, поэтому его так любит виконт Фандези. – И неожиданно сменила тему: – Тяжело тебе с ними?

– О ком вы говорите? – спросила Малика.

– О твоих мужчинах.

Элайна добродушно смотрела на нее, но Малика чувствовала, как герцогиня пытается залезть ей в душу.

– Думаю, им тяжелее.

Элайна вновь расплылась в улыбке. Глянув поверх плеча Малики, произнесла:

– За год Адэр возмужал и стал еще красивее. Не находишь? – Взяла с подноса фужер, сделала глоток. – Бедная Галисия. Шесть лет ждет предложения руки и сердца. Я ее понимаю. Я понимаю всех женщин, кто мечтает о достойном мужчине. Рыба ищет, где глубже. Человек ищет, где лучше. И ни одна женщина не мечтает о нищете и уродливом супруге. Но Адэр женится не на женщине, он женится на стране. Он никогда не встанет на ступень ниже. А Галисии суждено быть его фавориткой. Адэр любит ее и вряд ли с ней расстанется. Только не говори ей, что переговоры о браке Адэра идут уже полным ходом. Галисия расстроится. Пообещай, что не скажешь.

Малика выдавила улыбку:

– Не скажу.

– Интересно, почему Вилар задерживает с помолвкой? У него прекрасная возлюбленная. Кстати, тоже маркиза. Я, кажется, догадываюсь, почему он ее не пригласил. Она очень требовательна к обществу. А здесь полно простолюдинов и нетитулованных дворян. – Элайна пригладила мизинчиком бровь. – А ты знаешь, что маркиз Суан Бархат старше Могана, и род Бархатов древнее?

– Теперь буду знать.

– Вилару и его детям уготовано великое будущее. Отец Вилара просто бредит внуками. Его года идут, здоровье подводит, а он еще надеется увидеть их на первом балу. Первый бал – это такое событие! А у тебя этот бал какой по счету?

– Второй.

– Ах, да… Второй. Первый был в Росьяре. Наслышана-наслышана. Тезар до сих пор гудит. Граф Эпла рассказывал, как на вечере «Милых бесед» ты играла с наследным принцем в какую-то бестолковую и пошлую игру. Это правда, что ты напилась?

– Правда, – промолвила Малика, сузив глаза.

Сделав глоток вина, Элайна провела пальчиком по ободку фужера:

– Если соберешься в Градмир, напиши заранее, когда приедешь, и я встречусь с тобой в парке. Жаль, но во дворец Великого тебя не пустят.

– Я не приеду.

– А вдруг взбредет в голову еще раз поехать в цивилизованную страну. Обязательно напиши. – Элайна улыбнулась Модесу. – Милый, пригласи меня на танец. – Покрутила бокал, выискивая глазами прислугу. Вручила бокал Малике. – Милочка! Будь любезна. Если хочешь, можешь допить.

Вилар убеждал себя, что это был всего лишь танец. Необычный танец без единого касания. Адэр и Малика тянули руки и, словно наталкиваясь на стену, видимую только им, проводили пальцами по прозрачной преграде. Казалось, вот-вот и они притронуться друг к другу, но нет… пальцы скользили вдоль бедер, шеи, плеч. Лицо Малики… такое выражение ее лица Вилар видел впервые. Он не мог подобрать слова, путался в мыслях, возвращался к думам о чарующей музыке и непривычных па, но перед внутренним взором вновь и вновь появлялась Малика с слегка опущенными ресницами и приоткрытыми губами, будто ждущими поцелуя. С таким чувственным видом женщина отдается любимому мужчине.

Вилар проследил, за кем так пристально она наблюдает. За Галисией… или за Адэром? Они танцевали. Адэр что-то нашептывал Галисии на ушко, перемежая слова нежными поцелуями то в щечку, то в шейку.

Расслабив галстук, Вилар вновь перевел взгляд на Малику. Она сжала фужер. Рука затряслась от напряжения. Вдруг стекло лопнуло, красное, как кровь, вино потекло по молочным перчаткам.

Вилар шел, натыкаясь на кого-то, наступая на ботинки и подолы длинных платьев. Не слышал извинений и недовольных возгласов.

Замерев в полушаге, прошептал:

– Малика…

Она повернулась, взмахнула ресницами. Из огромных глаз вырвалась беспросветная боль и впилась Вилару в лицо сотнями иголок.

Отшатнувшись, он еле устоял на ногах:

– Бог мой…

Малика посмотрела на осколки фужера, вложила их Вилару в руку и покинула зал.

Он услышал чей-то голос:

– Маркиз! Вы не поранились? Положите стекло на поднос.

Стало темно и ужасно холодно. Вилар крутил головой и не мог понять, куда все исчезли. Сквозь мглу проступила лестница. Высокие ступени… слишком высокие. Неимоверно длинный коридор. Вилар налетал то на одну стену, то на другую. Совсем неожиданно путь преградила дверь. Бесшумно повернулась ручка.

Свет из коридора выхватил из мглы женский силуэт на фоне распахнутого окна. Держась за рамы, Малика смотрела в черное небо. Ветер вздымал шторы, трепал бахрому скатерти. Раскачивая люстру, звенел хрусталем. По комнате летали листы бумаги.

– Малика…

– Вилар, уйдите.

– Почему ты не сказала мне, что любишь его?

– Вилар, уйдите, – простонала она, запрокинув голову.

– Ты играла мной. Почему?

Резко обернувшись, Малика закричала, стиснув кулаки:

– Уйди!

– Будь счастлива, – проговорил Вилар и закрыл за собой двери.

***

Гости были в восторге от правителя. Никто не видел Адэра таким жизнерадостным и игривым. Прогуливаясь по залу, он сыпал шутками и комплиментами. Заводил непринужденные беседы и на пике безудержного веселья собеседников переключался на следующую компанию.

– Мой правитель! – прозвучал за спиной голос.

Адэр оглянулся:

– Урбис! – Повернулся к Галисии. – Дорогая! Позволь тебе представить старосту Лайдары. Когда-нибудь я обязательно покажу тебе этот город. Это не город – настоящая сказка. – Похлопал Урбиса по плечу. – Твоя семья довольна?

– Очень довольна.

– Где твоя супруга?

– Рассматривает с дочкой картины.

Адэр рассмеялся:

– Своди их во дворец Зервана, Урбис. Покажи им оригиналы. А на копии не стóит тратить время.

– Обязательно свожу, мой правитель, – проговорил староста, блуждая взглядом по залу. – Не знаете, где Малика? Танцевать я не умею, но с удовольствием бы с ней побеседовал.

– Она ушла, – сказала Галисия.

– Совсем? – спросил Урбис.

– Наверное. Она ушла с маркизом Бархатом, – добавила Галисия, метнув на Адэра быстрый взгляд.

– Очень жаль, – произнес староста расстроенным тоном.

– Дорогая, – сказал Адэр. – Я отлучусь на полчаса, а ты пока потанцуй с Урбисом. – Вложил ее руку в руку опешившего ветона и вышел из зала.

Моранда вырвался вперед и понесся по коридору, оглядываясь на хозяина.

– Парень! Нам в другую сторону.

Зверь скрылся за поворотом.

Адэр вошел в кабинет. Усевшись за стол, достал из ящика мятый конверт, вытащил из него два сложенных листа, расправил. Слова, строчки, подписи. С двумя именами было всё понятно. Но было еще одно имя, которое полосовало душу, как кнутом.

Адэр опустил руку на телефон. Немного помедлив, снял трубку с рычага. Послышался щелчок.

– Приемная…

– Адэр Карро.

– Одну секунду, Ваше Высочество, – торопливо проговорили на том конце провода.

И действительно, через секунду прозвучал натруженный голос:

– С днем рождения, Ваше Высочество.

– Трой… – промолвил Адэр и умолк.

Если он сейчас произнесет то, что задумал, обратного пути не будет.

– Я слушаю, Адэр, – сказал Трой настороженно.

– Трой… Почему твой дед приказал сжечь библиотеку?

Повисло молчание. Адэр поелозил пальцами по бумагам, посмотрел в окно. Мглу прорезал свет фар. Кто-то из гостей уехал, не дождавшись окончания бала.

Адэр не выдержал:

– Трой?

– Вы видели документ?

– Передо мной два документа.

Трой выдохнул:

– Ваше Высочество… – И вновь надолго умолк.

– Мой отец в курсе? – спросил Адэр.

– Нет.

– У кого оригинал документа?

– Я не знаю. Мы их друг другу не показывали.

– Оригинал у зачинщика?

– Возможно.

– Возможно или да?

– Да.

– Оригинал у тебя? – рявкнул Адэр в трубку.

– Нет.

Адэр откинулся на спинку кресла:

– Значит, твой дед не зачинщик. Это радует. Теперь козырь в моих руках, Трой. Единственный козырь. Надеюсь, ты понимаешь?

– Что вы намерены с ним делать?

– Я еще в раздумьях.

– Ваше Величество…

– Наконец-то я стал Вашим Величеством. Замечательный подарок на день рождения.

– Ваше Величество…

– Как поживает архив Порубежья? – поинтересовался Адэр.

– Почти готов к отправке, – заверил Трой не своим голосом.

– У меня есть список всех бумаг, и если из архива пропадет хоть что-то, я буду разговаривать с тобой по-другому.

– Я лично прослежу, чтобы ничего не пропало.

– Благодарю тебя, Трой. И вместе с архивом пришли бумагу с подписью своего деда.

– Ваше Величество, прошу вас… Этот документ – моя защита.

– Отныне я твоя единственная защита. Спокойной ночи, Трой, – сказал Адэр и положил трубку на рычаг.

В приемной столкнулся со стражем.

– Мой правитель, маркиз Бархат просил передать вам письмо, – промолвил тот и отдал конверт.

Адэр несколько раз прочел коротенькое послание, в котором Вилар сообщал, что из-за болей в спине вынужден на месяц уехать с Йола к морскому народу. Новость озадачила. Друг никогда не жаловался на спину. И почему не подошел и лично не сказал о своей болезни, а уехал ночью, тайком?

Скомкав письмо, бросил в корзину для мусора и окаменел. Вилар увез Эйру!

В крыле, ожидающем ремонта, Адэр был всего пару раз и не помнил, где находились бывшие комнаты Эйры – в них она жила прошлой весной, когда вернулась из клиники маркиза Ларе. Долго блуждал по полутемным коридорам с обшарпанными стенами, поднимался и спускался по лестницам со стертыми краями, пока не сообразил сказать охранителям, что ищет покои тайного советника.

Молоденькая служанка рыдала, забившись в уголок кресла, и даже не поднялась, когда Адэр вошел в гостиную. Парень стоял возле спальни, уткнувшись носом в закрытые двери.

Перед Адэром возник страж:

– Маркиз Ларе просил никого не пускать.

– Что он здесь делает?

Страж исподлобья взглянул на служанку:

– Малику нашли без сознания.

Адэр свел брови:

– Что значит – нашли?

– Я хотела разжечь камин, – вытерев слезы проговорила служанка и, опомнившись, вскочила с кресла. – Сказали, ночью будут заморозки. Пришла, окно открыто, госпожа на полу. Я за руку, а рука, как ледышка. – Девушка заголосила: – И почему я не пришла раньше?

– Цыть! – прикрикнул страж на служанку. – Простите, мой правитель, но маркиз Ларе…

– Позови его, – приказал Адэр и отошел к окну.

Края шторы были сорваны с петель, будто на ней кто-то качался. На подоконнике лежала неряшливая стопка чистых листов, словно их складывали в спешке.

– Мой правитель, – тихо промолвил Ярис Ларе, приблизившись.

– Что с ней?

– Думаю, то, что и в Лайдаре.

– Она в сознании?

– Нет. – Ярис снял очки. – Идите к гостям, мой правитель.

– Не могу.

– Так надо. Я сообщу, когда ей станет лучше.

Адэр порывисто схватил маркиза за руку:

– Ярис…

Ларе опустил ладонь поверх его руки:

– Я всё понимаю…

– Нет. Не понимаешь.

Ярис невесело улыбнулся:

– Понимаю, мой правитель. Но вы должны идти к гостям.

Последние часы торжества прошли мимо Адэра. Он не поднимался с трона. Растягивая губы в улыбке, смотрел на распахнутые красные двери. Кивал Галисии, что-то отвечал Элайне – не отводя взгляда от светлого проема. Прощаясь с кем-то, шутил, кому-то отпускал комплименты, кого-то благодарил и злился, что гости слишком медленно и слишком скученно покидают зал, и Ярис не может пробраться через толпу.

Ушел последний гость, а маркиз Ларе так и не появился.

Эш вытянулся перед помостом:

– Мой правитель, вы велели подойти к вам после бала.

– Зачем?

Эш с растерянным видом пожал плечами:

– Наверное, о чем-то хотели поговорить. – После паузы промолвил: – Я приду утром. Спокойной ночи, мой правитель. – И попятился.

– Стой! – Адэр посмотрел на Галисию и Элайну; расположившись на кушетке, женщины тихонько беседовали. – Оставьте нас.

– Дорогой, уже поздно. Ты устал, – начала сестра.

– Оставьте нас! – повторил Адэр, еле сдержавшись, чтобы не закричать. Подождал, когда караул удалится вслед за дамами, и закроются двери. – Эш… У меня к тебе просьба. Не приказ, а огромная просьба… Это я могу доверить только тебе.

– Благодарю вас, мой правитель, – промолвил Эш настороженно.

– Подожди благодарить. – Адэр вытащил из-под себя подушечку. Помяв в руках, швырнул за трон. – В подземелье под дворцом Зервана… в тюрьме до сих пор находятся обгоревшие скелеты.

– Вы хотите, чтобы я похоронил их?

– Я хочу, чтобы ты нашел среди них скелет Зервана.

Эш мотнул головой:

– Нет…

– Я подозреваю, что он там.

– Такого не может быть!

Адэр сжал подлокотники трона и потянулся вперед, выворачивая себе руки и наслаждаясь болью:

– У меня есть все основания для подозрений. Найди, куда перенесли портрет Зервана в полный рост. Возьми в помощники врача, судмедэксперта, художника – кого угодно. Тех, кому доверил бы свою жизнь. И докажи, что я ошибаюсь.

– А если не ошибаетесь. – Эш обхватил широкой ладонью лоб. – Страшно представить, что начнется.

– Об этом никто не должен знать, – промолвил Адэр, делая паузы между словами. – Только я, ты и твои доверенные люди.

– Тогда зачем затевать поиски?

– Останки великого человека не должны лежать среди убийц и воров.

Эш кивнул:

– Разрешите уехать прямо сейчас.

– Езжай, – промолвил Адэр и отпустил подлокотники трона.

В холле ждали Галисия и Элайна с супругом. Адэр проводил их до лестницы, одну поцеловал в висок, вторую в щеку, кивнул Модесу и вышел из замка.

Ветер прижимал кусты к земле. Горизонт трепетал от зарниц. В воздухе метался запах далекого ледяного дождя. Адэр сел на ступени. Кто-то накинул на него плед и принес кружку горячего чая.

Через пару часов за спиной прозвучали усталые шаги. Ярис опустился рядом. Поежившись, поднял воротник пиджака:

– Малика пришла в сознание.

– Как она? – спросил Адэр и отдал ему кружку с остывшим чаем.

– Считает: «Первая струна, вторая струна». И снова: «Первая, вторая». Я подумал, что она пытается вспомнить цифры, решил помочь ей. Говорю: «Третья». А она: «Нет. Вторая».

– К ней можно?

– Она никого не хочет видеть. Выгнала Муна. Я еле уговорил ее оставить сиделку. Зато ваш Парень улегся на кровать рядом с ней. Боюсь сказать глупость, но мне кажется, он ее жалеет.

– Что с ней, Ярис?

Маркиз поднялся:

– Это знает только она. – Потоптался на месте. – Вы должны держать себя в руках, мой правитель. Сплетни вам ни к чему.

Адэр обхватил себя за плечи и подставил лицо ветру.