Часть 35

***

Йола ворочался на заднем сиденье, кутаясь в плед и адресуя недовольные вздохи Вилару. Старик был огорчен не тем, что покинул замок слишком рано. Он успел всё, о чем мечтал: поболтать с гостями; посмотреть, как танцуют дворяне; побеседовать с правителем; испробовать угощения. Потом понял, что бал действует на него, как снотворное, и отправился спать. Он даже успел увидеть первый сон. Старику не понравилось, как его вытащили из постели, вывели из замка и словно мешок затолкали в белоснежный автомобиль. И только природная наблюдательность не дала возмущению вырваться наружу – у маркиза Бархата, однозначно, что-то стряслось.

За два часа, проведенных в пути, Вилар не сказал ни слова. Он всецело отдался единственному желанию – уехать подальше от развалин храма своей любви и надежды – и гнал машину, не разбирая дороги. Однако непогода заставила заглушить двигатель.

Свет фар упирался в черную пелену. Завихрения песка и пыли закрывали ночное небо. Небывалые по силе порывы ветра раскачивали автомобиль из стороны в сторону. В стекла бились вырванные с корнем кустарники и шары спутанной травы. По крыше и капоту цокали камешки.

Всматриваясь в непроглядную мглу, Вилар ждал, когда воздух хоть немного посветлеет и будут заметны валуны, раскиданные по пустоши. Рассудок требовал действий, вынужденная остановка рвала его на куски.

Вилар вышел из машины. Схватившись за дверцу, сделал глоток ледяного воздуха. Разум заполонили воспоминания, похожие на мучительный беспробудный сон. Боль потери вспыхнула с новой силой, и Вилар закричал. Крик исторгся из глубины души. Крик, который он не мог остановить. Огонь опалил его сердце, по венам хлынула кислота. И вдруг внутри словно что-то сломалось, мысли и терзания устремились в разлом и канули в бездну.

Вилар долго стоял под порывами ветра. Пространство и время больше не имели к нему отношения. Он оказался за их пределами. Все радости умерли для него, чувства исчезли, жизнь потеряла смысл.

Наконец в прорехах рваной тучи показалась убывающая луна. Очертания камней стали четче. Вилар заставил себя вернуться за руль. Даже не взглянув на старика, повернул ключ в замке зажигания и повел автомобиль по изнеможенной ураганом пустоши.

Когда наступил мутный, как потускневшее зеркало, рассвет, Йола приподнялся на локте. Посмотрев в окно, сел:

– Куда мы едем?

Вздрогнув, Вилар вспомнил, что в машине он не один:

– К морю.

– Вообще-то море в другой стороне.

– Знаю. Сделаем небольшой крюк.

Тяжело вздохнув, Йола накинул плед на плечи:

– От себя не сбежишь.

Вилар глянул на отражение старика в зеркале заднего вида:

– Ты можешь помолчать?

– Я рассуждаю сам с собой.

– А я предпочел бы сидеть в тишине.

– Останови! – промолвил старик непривычно резким тоном и, выровняв спину, стянул с себя плед.

Вилар затормозил:

– В чем дело, Йола?

– В тебе не осталось ни капли уважения к старейшине морского народа.

– Я тебя уважаю.

– Счастливой дороги, маркиз Бархат, – произнес Йола и открыл дверцу.

– Я заблудился, – еле слышно промолвил Вилар.

Старик указал себе за спину:

– Море там. – Указал влево. – Замок там.

– Знаю. – Вилар потер ладонью грудь. – Здесь пусто. Я, как дерево во время листопада… всё потерял.

– Понятно… – выдохнул старик. – И куда ты едешь?

– Хочу заполнить пустоту. – Вилар взялся за руль. – Извини, Йола. Я не хотел тебя обидеть, и не вправе тебя удерживать. Можешь идти.

Старик окинул взглядом небо:

– Я забыл дома зонтик. – И захлопнул дверцу.

Ближе к полудню автомобиль покатил по улицам небольшого города. Ночной ураган добавил людям хлопот. Горожане крепили сорванные ветром ставни, поправляли перекошенные заборчики, поднимали метлами клубы песка.

Миновав пару перекрестков и площадь, на которой грязной водой плевался фонтан, Вилар направил машину в глухой переулок. Вскоре затормозил возле лачуги. Старосте города не удалось придать дому божеский вид: из щелей между почерневшими тесинами торчали клочья пакли, крыша из новых, но кривых досок смотрелась убого, дверь была обита дерматином, усеянным трещинками и заломами.

Глядя на запыленное окно с приоткрытой форточкой, Вилар посигналил. Забарабанил пальцами по рулю.

– Никого нет, – сказал Йола.

– Вижу.

– Кто здесь живет?

– Мои дети.

Подвинувшись на краешек сиденья, Йола втиснулся между спинками передних кресел:

– У тебя есть дети?

– Два мальчика и девочка.

Старик почесал кончик носа:

– Кто мать?

– Не знаю. Она умерла. Отец – бывший искупленец. Его выпустили год назад, а он до сих пор не объявился.

Йола открыл рот, чтобы спросить еще что-то, но из соседнего дома выбежала молодая женщина. Вилар выбрался из машины и поспешил ей навстречу.

– Мой господин! – промолвила соседка, поклонившись. – Хатир отправился с братишкой на речку.

– В такую погоду?

Женщина улыбнулась:

– Они хоть и маленькие, но уже мужчины. Если бы я запретила им – они все равно бы пошли, только тайком. А так я знаю, где они. Знаю, когда вернутся. К их приходу сварю кашу и налью в ушат горячей воды.

– Вы рассудительная женщина.

Соседка качнула головой:

– У меня умный муж. – Пригладила ладонями фартук. – Идемте к нам, господин. Я напою вас чаем. И дедушку берите.

Вилар посмотрел через плечо; Йола прохаживался перед домом Хатира. Повернулся к женщине:

– Тейта у тебя?

– Да, мой господин. Замечательная девочка. Нянчиться с ней одно удовольствие…

– Я хочу забрать детей, – перебил Вилар.

– Забрать? Куда?

– Они будут жить со мной. Если Хатир согласится.

Глаза женщины подозрительно заблестели.

– И я их больше не увижу?

– У тебя есть дети?

– Дочка, мой господин. Она и Тейта одногодки.

– Йола! Ты идешь? – крикнул Вилар и пошагал вдоль забора.

Река струилась ленивым потоком по ореховой лощине, которая прилегала к южной окраине города, и пройти к ней можно было только пешком. Вилар и Йола пересекли искривленные улицы, миновали пустырь весь в буграх и ямах, спустились по склону в долину и пошли по мелкой гальке, омываемой слабой волной. В удивительно прозрачной воде проплывали обрывки сетей и лохмотья водорослей, серебристые рыбы и облака – темно-серые с густым синеватым отливом.

За нагромождением камней находился дощатый, давно не используемый по назначению причал. Доски прогнили, и здравомыслящий человек вряд ли поставил бы на них ногу. Кое-где из воды торчали деревянные сваи, покрытые ракушками и тиной.

На конце причала сидели два мальчика, держа в руках самодельные удочки. Судя по щупленьким фигуркам, младшему было пять лет, старшему – лет десять, хотя Хатиру уже исполнилось пятнадцать. Видимо, бремя, которое судьба взвалила пареньку на плечи, не оставляло сил на рост и не давало окрепнуть. Глядя детишкам в спины, Вилар судорожно вздохнул – быть может, это его спасение?

– Я говорил: «Подсекай, подсекай», – поучал Хатир малыша. – Подсекать – это не значит с силой выдергивать удочку из воды.

– Так получилось.

– Этак мы никакой рыбы не наловим. Мало того, что свою упустил, так и мою распугал.

Ребенок захныкал:

– Я не хотел.

Отложив удочку, Хатир обнял его за плечи:

– Не надо плакать, цыпленок. Я тебя не ругаю. Я тебя учу. Ну же, Соти, прекрати! Мужчины не плачут.

– Хатир! – позвал Вилар.

Мальчишки на секунду замерли. Несмело обернулись.

– Господин? – пробормотал Хатир и, уже вскочив на ноги, закричал: – Господин!

Подбежав к Вилару, обхватил его за талию:

– Господин… вас так долго не было…

– Прости, я был занят.

Братишка Хатира прижался к ногам Вилара и, как завороженный, смотрел на него во все глаза. Они стояли втроем, обнявшись, словно самые родные люди. Вилар поглаживал острые плечи, худенькие спины, взъерошенные волосы, но сердце упорно молчало.

– Поедете со мной?

– Куда? – спросил Хатир.

– К морю.

– К морю… – прошептал паренек. – Я никогда не видел моря. – Запрокинул голову. – Что мы будем там делать?

– Жить.

– С кем?

– Со мной.

– Мы будем жить вместе?

Вилар улыбнулся:

– Вместе.

Тоненький шрам на переносице паренька побелел, из зеленых глаз хлынули слезы.

– Я молился. Я день и ночь молился. Я просил Бога…

Вилар поцеловал Хатира в лоб:

– Идем.

– Сейчас. Только удочки соберу.

– Оставь, – подал голос Йола. – Я дам другие удочки.

Пока старик покачивал на руках сонную девочку трех лет, а Вилар разговаривал с соседкой, Хатир время от времени выбегал из лачуги и спрашивал:

– Одеяла брать?

– Не надо.

– Нет, я возьму. Это ваши одеяла. А посуду брать?

– Не надо, – вновь отвечал Вилар.

– Можно взять ваш чайник?

– Хатир, бери, что хочешь, – сдался Вилар.

Соседка поправила сандалии на ножках Тейты. Ладонями вытерла себе щеки:

– Я к ним привыкла.

– И я привыкну, – тихо сказал Вилар.

Хатир уселся на переднее сиденье, Йола с девочкой разместился сзади Вилара. Брат Хатира – Соти – умостился сбоку старика. Сначала детишки испуганно втягивали голову в плечи и боялись посмотреть по сторонам, хотя Хатир их всячески подбадривал: о чем-то спрашивал, рассказывал считалки и стишки, даже затянул песенку. Потом запел Йола. Фразы на непонятном наречии и шуршащий голос помогли детям осмелеть. Соти прилип носом к окну и постоянно спрашивал: как будет на языке ориентов небо, туча, песок… Тейта трогала тоненькими пальчиками морщинистые щеки старика и смеялась, когда он корчил рожицы.

Вскоре дорога укачала детей, и они засопели, прижавшись к Йола. Хатир снял ботинки, закутался в плед. Немного посидел, опустив голову. Подогнув под себя ноги, повернулся к Вилару.

– Я ждал вас всю жизнь… – еле слышно прозвучал его голос.

По автомобилю забарабанил дождь. По лобовому стеклу заерзали щетки. Вилар посмотрел на спящего паренька, перевел взгляд на дорогу. Внутри было пусто.

***

Адэр написал письмо главе конфессии ирвин с требованием направить в Авраас священников и рассмотреть вопрос о возможном расселении бывших сторонников Праведного Братства по городам и селам Грасс-дэ-мора, где ирвины смогут контролировать заблудшие души и лично наставлять их на путь истинный.

Встретился с советником по правоохранительным вопросам, который сменил Крикса в кресле Совета, но так и не занял его место в сердце правителя. Советнику предстояло срочно сформировать отряд стражей и отпустить ветонских защитников, вынужденных следить за порядком в Авраасе. Кроме этого Адэр приказал отдать Драго и Мебо под трибунал.

Принял Яриса Ларе. Первым делом поинтересовался: можно ли увидеть Эйру, хотя боялся переступить порог ее покоев. Боялся осознать, насколько он слаб и беспомощен. Боялся повести себя так, как не должен вести себя правитель. И содрогнулся от глупой радости, что встрече с Эйрой препятствует не только собственный страх, но и врач.

Ярис отпросился на несколько дней в Ларжетай на конференцию, где будут присутствовать светила медицины из десятка стран. Предупредил, что Мун слег в горячке, и возле Эйры дежурят только сиделки. И если ее состояние ухудшится, попросил тотчас отправить за ним стража.

Отпустив Яриса и отдав распоряжения Гюсту, Адэр направился на второй этаж. Покои Вилара встретили тишиной. В гостиной царил беспорядок. Из стола были выдвинуты ящики, забитые бумагами доверху. Дверцы книжных шкафов распахнуты. Кресло опрокинуто. В спальне на полу и на кровати разбросана одежда, и лишь скрученный галстук лежал на своем неизменном месте – на подоконнике. Вилар покидал замок в сумасшедшей спешке, будто сбегал от кого-то. Но от кого?

Адэр сел в кресло. После недолгих сомнений поднял с пола пиджак, порылся в карманах. Блокнота со стихами в них не оказалось. А жаль. Мысли и чувства друга, облаченные в поэтическую форму, могли бы о многом поведать.

– Он был у тайного советника, – прозвучал от порога приглушенно-хриплый голос.

Адэр посмотрел на стража – того самого, кто не пустил его к Эйре ночью:

– Маркиз был у Малики?

– Да, мой правитель. Я должен был сразу сказать, но я подумал, что их ссора – это их личное дело, и я не должен выносить сор из избы.

– Как тебя зовут?

– Лýга, мой правитель.

Адэр откинулся на спинку кресла, скользнул взглядом по черным волосам, смуглому лицу, коренастой фигуре стража:

– Ты ветон?

– Наполовину, мой правитель. И наполовину ориент.

Так вот почему его голос напоминает шуршание гальки под тихой волной.

– Что ты делал возле ее покоев, Лýга?

– Я случайно там оказался. Точнее, я последовал за маркизом Бархатом. Он неважно выглядел, и я подумал, что ему понадобится помощь.

– Дальше.

– Он пошел к ней, и они поссорились.

– О чем говорили?

– Я не знаю, мой правитель.

Адэр усмехнулся:

– Вот как?

– Они разговаривали на повышенных тонах. Я не прислушивался к словам.

– Дальше.

– Потом маркиз ушел.

– А ты остался.

– Он довел женщину до слез, мой правитель. За такими я не иду.

– Дальше.

– Я постучал в двери, но мне не ответили. Я немного подождал, потом разыскал служанку. Дальше вы знаете.

Адэр встал:

– Луга! Назначаю тебя охранителем тайного советника.

Страж вздернул подбородок, вытянул руки по швам:

– Благодарю за доверие, мой правитель.

– Твои предшественники не справились со своими обязанностями, за что в скором времени поплатятся своим будущим. Надеюсь, ты умнее их.

Когда шаги стража затихли в коридоре, Адэр схватил кресло за подлокотники и разбил о стену:

– Тварь!

***

Гости, оставшиеся на ночь, разъехались сразу после завтрака, так и не дождавшись правителя, чтобы высказать ему свою благодарность за радушный прием и за великолепный бал. Чета Гаяри, маркиза Каналь и князь Плутай посчитали трапезу с местными дворянами ниже своего достоинства и потому собрались в зале ближе к обеду.

Слуги торопливо накрыли на стол, выслушали кучу замечаний по поводу сервировки и меню и выстроились вдоль стены в ожидании приказов. Однако привередливые особы не торопились обедать. Ошибочно приняв прислугу за мебель, повели разговоры о наболевшем.

Галисия до сих пор была обижена на Адэра из-за его танца с Маликой и обсуждала с Элайной, как лучше повести себя: изводить любимого упреками или сделать вид, что ничего не произошло. Элайна убеждала ее, что во всем виновата эта выскочка из плебеев. Адэр не хотел ставить тайного советника в неловкое положение, и ему ничего не оставалось делать, как станцевать контемп, который был ему противен, как, собственно, и его партнерша.

Дамир решил заступиться за Малику. Элайна обдала его испепеляющим взглядом, но вместо того, чтобы сжечь антагониста, разожгла нешуточный спор. Модес встал на сторону Дамира. «Хотя я не любитель контемпа, танец был восхитительный, – сказал он. – Мы привыкли лапать дам под музыку, потому что вам это нравится. Адэр показал, как доставить наслаждение партнерше, даже не прикоснувшись к ней». «И получить наслаждение самому, – добавил Дамир. – Теперь я понял, почему граф Эпла так высмеивает танец Малики и Фандези на балу у Толана. Он мечтал оказаться на месте виконта».

После этих слов все забыли о танце и переключились на обсуждение вечера «Милых бесед». В итоге мужчины, разозленные недальновидностью дам, пересели за картежный столик и вскрыли колоду карт. Дамы, оскорбленные тяготением мужчин к простолюдинке, перебрались в кресла возле камина и, надув губы, уставились на жаркий огонь.

Слуги, стоя возле стены, переглянулись и еле сдержали смешки. Они потешались не над Маликой. И не потому, что боялись Драго, который грозился наказать любого за малейшее непочтение к тайному советнику. Малика была одной из них, и в стычке со знатью все работники замка встанут за нее горой. И если заносчивые дворяне цапаются из-за Малики, значит, она действительно хороша и умом, и лицом. А еще слуги, не ведая о сразившей ее болезни, ждали, когда она вместе с Адэром войдет в обеденный зал. Мужчины растекутся по полу, дамы получат инфаркт. Вот будет хохма.

Адэр пришел один. Точнее, пришел Парень. Адэр переступил порог через минуту. Обворожительно улыбаясь, дворянки сделали реверансы. Дворяне поклонились. Все вернулись за сервированный то ли к завтраку, то ли к обеду стол. Парень развалился перед камином. Повинуясь знакомому жесту правителя, прислуга удалилась за двери.

Адэр запивал кофе вином и молчал. Посматривая на него, молчали и гости. Тишину нарушал стук вилок о тарелки и цоканье чашек о блюдца.

Наконец Адэр оторвал взгляд от Парня:

– Почему такие хмурые?

– Мы повздорили, – слишком поспешно ответила Галисия и покраснела. Видимо, Элайна наступила ей на ногу.

Адэр хмыкнул:

– На какой почве?

– Мы говорили о титулах, – откликнулась сестра. – Я считаю, что негоже раздавать титулы налево и направо и уж тем более продавать их. В Росьяре каждый пятый дворянин – бывший плебей. И что в этом хорошего?

– У правителя есть право давать титулы и звания людям, которые, по его мнению, этого заслуживают, – подключился к разговору Дамир.

– Люди низкого происхождения, получившие звание – угроза истинным дворянам, – откликнулся Модес. – В их венах никогда не потечет благородная кровь. Их мысли, поступки и привычки останутся низменными.

Элайна пожала супругу руку:

– Благодарю за поддержку, милый.

– А как думаешь ты? – обратился Адэр к Галисии.

Она пожала плечами:

– Я думаю… Решения короля никто не вправе обсуждать и уж тем более указывать ему, что он должен делать.

Дамир поаплодировал:

– Два-два. И вновь ничья.

Прихватив бутылку вина, Адэр перебрался к картежному столику:

– Сыграем, господа?

Модес и Дамир присоединились к нему. Элайна и Галисия сели в кресла. Под беседу о Тезаре Адэр выиграл несколько партий подряд.

– Вы отлично играете в карты, Ваше Величество, – отметил Модес, вытерев платочком плоский лоб.

– Хорошо танцую, мало сплю и много пью, – сказал Адэр и наполнил бокалы вином. – Это признаки бесцельно прожитой жизни, дорогой герцог.

– Это признаки незаурядного и жизнерадостного характера, братец, – подала голос Элайна. – Не могу взять в толк, почему до сих пор тебя не короновали? В Краеугольных Землях пять некоронованных королей. Как ты, потомок великой династии Карро, оказался в их компании?

– Я не король. – Адэр сделал глоток вина. – Для древних народов Грасс-дэ-мора я всего лишь временный правитель.

– Ты должен наказать их за неуважение.

– Я не буду наказывать своих поданных за убеждения и веру, за наивность и слепоту. Я наказываю только за проступки.

– Они слепы и наивны пока не подошло время, пока согласно какому-то несуразному пророчеству не появится их законный правитель. Но ты не понимаешь, что этот псевдоправитель уже есть, и не один. Я уверена, что народы вынашивают планы посадить на трон своего человека. Они уже готовят их, любовно выращивают, учат. Одно дело согнать тебя с трона. Другое дело сорвать с твоей головы корону. Против самозванцев ополчится весь мир. А это уже не игры в пророков. – Элайна сжала кулачки. – Ты должен всерьез задуматься о коронации, Адэр!

– Я никому ничего не должен.

– Ты принимаешь плебеев при дворе…

Адэр поставил бокал на столик:

– Я пойму, если тебе нужна минута, чтобы прийти в себя.

– …и даже не догадываешься, что среди них затесались предатели.

– Элайна… Твой брат уважает тебя, так прояви уважение к правителю. Помолчи минуту, – прошептал Модес, пытаясь образумить супругу.

– И одну из них ты пригрел у себя на груди, – проговорила она, захлебываясь словами от возмущения.

– Вы не можете остановиться, герцогиня Гаяри. Вы здесь только по моей милости, и отравляете мои мысли о моем тайном советнике. – Адэр окинул гостей взглядом. – Не делайте вид, как будто у вас нет желания лишить меня человека, который достаточно красив, чтобы нравиться мне, и достаточно умен, чтобы знать свое место. Почему вы осуждаете мой выбор? Потому что мой тайный советник женщина? А зря. Она не стремится к богатству – ее нельзя подкупить. У нее нет кровного права на трон – ей некуда подниматься. У нее одна задача: говорить правду или скрывать, если эта правда может навредить мне. И кто вы такие, чтобы осуждать меня?

Вскочив, Модес склонился:

– Ваше Величество, прошу вас простить мою супругу…

– Оставьте нас!

Модес, Дамир и Галисия, кланяясь и бормоча извинения, попятились к двери. Элайна проводила их высокомерным взглядом.

Адэр поднялся:

– С первой минуты я почувствовал, что в тебе сидит чужой человек. Кто над тобой потрудился? Отец? Трой Дадье?

– Я прозрела. Сама прозрела.

– С чего ты взяла, что можешь вмешиваться в мою жизнь?

– Это вопрос чести твоего престола.

– Моего, а не твоего!

– Ну, знаешь ли! – Элайна вскочила и со злостью отшвырнула стул, отгораживающий ее от Адэра. – Ты уже доигрался со своей дружбой. Доиграешься и с престолом. Думаешь, я не заметила, что она сводит тебя с ума?

– Элайна… Это ты?– прошептал Адэр, глядя в пышущее злобой лицо.

– Вы два слепца! А она умнейшая женщина. Лепит из вас кукольных болванчиков и смеется. Да ей плевать и на тебя, и на Вилара. Его отец уже подал прошение об отставке. Она заберет их замки и особняки, а ты об этом даже не узнаешь. Потом дурачок Вилар поможет ей обобрать тебя, опорочить твое имя и скинуть тебя с трона этой нищей страны. К черту Грасс-дэ-мор! Она лишит Тезар наследника престола! Или ты думаешь, что наденешь корону отца, если над тобой будет потешаться весь мир?

Зверь зарычал и пополз к Элайне. Адэр успел прижать его ногой к полу.

– Остановись…

– Нет уж! Я остановлю ее, а ты скажешь мне «спасибо»! Куда уехал Вилар? Он решил, что спрячется от меня? И где она? С ним? Строит козни? Или ждет тебя в постели? Не потому ли ты убрал из своей гостиной ковер, на котором имел всех простолюдинок. Ты выдернул ее из дерьма и возвел в благородные дамы? А ну признавайся. Ты дал ей титул?

– А если и так?

Элайна скривила губы:

– Как ты можешь стоять прямо, будучи таким бесхребетным?

Адэр обезумел. Схватив сестру за руку, вытащил из обеденного зала. Слуги вжались в стену. Зверь побежал вперед, пригибая голову к ковровой дорожке.

Элайна попыталась вырваться:

– На нас все смотрят. Прекрати! Адэр!

Он обхватил ладонью шею сестры.

– Адэр! Мне больно!

Он протащил Элайну по коридорам и лестницам, втолкнул в гостиную:

– Модес!

Из спальни вышел супруг сестры. Глядя на Элайну, привалился спиной к дверному косяку:

– Ваше Величество…

– Собирайте вещи, герцог. Вы уезжаете.

– Адэр! – взвизгнула Элайна. – Ты не можешь со мной так поступить!

– Я не хочу тебя видеть! – произнес он и, выйдя из комнаты, хлопнул дверью с такой силой, что в коридоре звякнули хрусталики многочисленных бра.