Часть 36

***

Адэр не выходил из апартаментов. Весь день сидел в глубоком кресле, положив ноги на стол, и глядел в окно. Шел сильный дождь, навевая тоску и усиливая ощущение одиночества.

Лежа возле камина, Парень поднял морду; через секунду открылась дверь. Адэр не посмотрел, кто пришел, он никого не ждал, ему никто не был нужен. Да и кто мог прийти? Только секретарь или охранитель.

– Адэр! – прозвучал от порога голос Элайны. – Адэр, прости меня. Я не знаю, что на меня нашло.

Он сжал подлокотники кресла, убрал ноги со стола:

– Уйди!

Зашелестело платье.

– Адэр! Умоляю тебя!

Он повернулся к сестре; она стояла на коленях, заламывая руки и обливаясь слезами.

– Никогда не умоляй, Элайна. Сначала это влечет за собой сочувствие, затем жалость, потом презрение. Я не хочу презирать герцогиню Гаяри.

– Я люблю тебя, Адэр! Я очень тебя люблю.

Он облокотился на стол, запустил пальцы в волосы:

– Этот день рождения я запомню надолго.

Элайна всхлипнула:

– Я боюсь потерять тебя, Адэр. Я боялась, что ты кого-то полюбишь и забудешь обо мне. Я так хотела…

– Что?

– Я хотела, чтобы… брат и сестра… великая династия… Я всегда знала, что я на первом месте. Но появилась она, и я испугалась. Я была неправа. Спи с кем угодно, Адэр. Живи с кем угодно. Но прошу… не бросай меня.

– Боже всемилостивый! – Адэр откинулся на спинку кресла. – И это говорит моя сестра!

Элайна поползла к нему на коленях, путаясь в длинном подоле:

– Мне так не хватает любви, Адэр. Мне не хватает внимания и ласки.

– Обратись к Модесу.

– Ему не до меня.

Адэр взметнул брови:

– У него есть любовница?

Элайна села на пятки, уронила голову на грудь:

– Как у всех.

– У этого… лопоухого борова есть любовница?!

– Это так унизительно.

– Она получила статус официальной лоретки герцога?

– До этого пока не дошло. Вилар бы никогда так со мной не поступил. – Элайна направила на Адэра опустошенный взор. – Я ведь до сих пор его люблю.

– Вилара…

Сестра вымученно улыбнулась:

– Его. И тебя. И дочек, но это другая любовь. – Элайна подползла к Адэру, обхватила его ноги. – Прости меня, Адэр. Я больше ничего не скажу ни тебе, ни Вилару, ни ей. Только не гони меня.

В лицо ударила ледяная струя воздуха; Адэр отшатнулся:

– Ты… разговаривала с Маликой?

– Да.

– Что ты ей сказала?

Элайна вновь расплакалась. Стала целовать ему руки:

– Прости! Прошу тебя! Ради Бога, прости!

– Что ты ей сказала?

– Мы говорили о Виларе.

– Что?!

– Я сказала, что у него есть возлюбленная, и у них скоро свадьба.

– Кто тебя просил?

– Но ведь у него была возлюбленная, и не одна. Среди них были даже плебейки. А Вилару я напомнила о долге. Вот и все.

– Ты можешь напоминать о долге только Модесу!

– Адэр…

Он резко оттолкнул Элайну:

– Ты понимаешь, что ты натворила?

– Она уехала с ним? Они тебя бросили?

Адэр открыл рот, и слова полились, как раскаленная лава, сжигая остатки выдержки:

– Ты погрязла в дворцовых сплетнях и интригах, Элайна. В тебе не осталось ничего теплого, доброго, светлого. Ты превратилась в базарную бабу. Ты дерзнула влезть в мою личную жизнь и копаться в моем белье. Ты осмелилась усомниться в моем здравомыслии. Ты решила, что сидишь на троне Грасс-дэ-мора рядом со мной? И вместе со мной сядешь на трон Тезара?

Элайна округлила глаза:

– Адэр… Я никогда так не думала.

Он вскочил. Закружил по комнате. Парень заскользил на животе к двери и уткнулся носом в узкую щель над порогом. В тот же миг раздался стук, дверь отворилась.

– Мой правитель!

Адэр посмотрел на Лýгу. Стража словно вытащили из таза с водой и забыли отжать.

– Мой правитель, разрешите обратиться.

Адэр приблизился:

– Что?

– Разрешите прикасаться к тайному советнику, – прошептал страж.

– Что?!

– Она в саду, и меня совершенно не слушает.

Адэр посмотрел на водяной поток, омывающий окно.

– Разрешите применить к ней силу, – вновь прошептал Луга.

– Иди к себе, – приказал Адэр Элайне и выбежал в коридор.

Возле двери, выходящей в сад, стояла сиделка в мокром платье.

– Она замерзнет, – сказала девушка, стуча зубами. – Мой правитель, ее надо забрать.

Луга накинул ему на плечи плащ, и Адэр слетел с лестницы. Между деревьями показался Лайс. Жестом позвал за собой. Моранда понесся вперед, огибая заросли кустарников. Адэр устремился за ним. Ноги расползались по раскисшей земле, ветер бросал за ворот студеные капли, колкий дождь хлестал по лицу, холод пробирал до костей.

Эйра стояла на небольшой полянке среди нераспустившихся цветов и смотрела в низкое небо, словно покрытое льдом. Вода стекала по ее распущенным волосам и шали, наброшенной поверх драпового пальто.

Адэр легонько тронул ее за локоть:

– Эйра… Что ты здесь делаешь?

Она не шевелилась. Ее щеки и губы были мертвенно белы, как будто Всевышний вместе с солнцем забрал все краски жизни.

– Ты простынешь.

– Неважно, – еле слышно прозвучал бесцветный голос.

– Что случилось, Эйра?

– Уже неважно.

Адэр повернул ее за подбородок лицом к себе и опешил. Он даже не догадывался, что у живого человека взгляд может быть таким безжизненным.

– Оставьте меня, – прошептала Эйра и уронила голову на грудь.

Адэр подхватил ее на руки:

– Луга! Лайс! Убрать всех с дороги! Живо!

Подгонять стражей не было нужды – они уже бежали к замку, выкрикивая на ходу приказы невидимой охране.

Эйра обняла Адэра за шею и, прижавшись к плечу, зарыдала:

– Я разбила ему сердце.

– Сейчас. Сейчас все расскажешь.

Адэр пронес ее в покои рядом со своими апартаментами, усадил на край кровати. Стянул с поникших плеч мокрую шаль.

Эйра упала навзничь и закрыла лицо руками:

– Я разбила ему сердце.

В спальню вбежали сиделка и служанка:

– Махровый халат! – крикнул Адэр. – Горячий кофе и тикурскую водку! Живо! Живо!

Служанка помчалась на кухню. Адэр с помощью сиделки переодел Эйру, полотенцем просушил ей волосы, уложил в постель и укрыл двумя одеялами. Парень умостился в ее ногах и опустил морду на лапы. Поставив на прикроватную тумбочку чашку с кофе и темную бутылку с золотой наклейкой, служанка подкинула дров в камин и проверила: во всех ли комнатах закрыты окна.

Приказав прислуге ждать в гостиной, Адэр зубами вытащил из бутылки пробку, влил тикурскую водку в кофе. Эту специфическую на вкус смесь он пил при простуде и погружался в целительный сон. Но чаще пил, когда чувствовал себя вялым, сонным, а на отдых не было времени, и напиток вызывал внутренний взрыв, пробуждающий энергию и силу. Как он подействует на Эйру, Адэр не знал, но надеялся, что виноградный спирт и ядреный кофе вернут ее к жизни.

Приподняв ей голову, поднес чашку к белым губам:

– Эйра, выпей.

– Он не вернется, – прошептала она.

– Вернется. Выпей, милая.

– Я разбила ему сердце.

– Девочка моя… Пожалуйста, выпей. Тебе станет легче.

Сделав несколько больших глотков, Эйра откинулась на подушку. Адэр лег рядом, обнял подрагивающие плечи.

– Уйдите, – прошептала Эйра.

– Не гони меня, милая.

– Мне больно…

– Ты разбила сердце ему, но почему больно тебе?

Эйра заколотила Адэра кулаками:

– Вы жестокий! Вы бесчувственный истукан! Уйдите! Я не хочу вас видеть! Оставьте меня! Вы мне противны!

– Тише, тише… – Он провел ладонью влажным волосам, по смуглой щеке, нежно обхватил подбородок. – Я сделаю для тебя всё. Скажи, что ты хочешь, и я это сделаю.

– Хочу быструю смерть. Такую быструю, чтобы я не успела понять, что меня уже нет.

– Глупая. – Адэр легонько коснулся губами прохладных губ; и Эйра вдруг заметно расслабилась. – С кем же я буду танцевать контемп?

– Этот танец не для вас.

– А для кого?

– Для таких, как я. Для бедноты.

– Мой любимый танец.

– Я хочу уйти далеко-далеко.

Адэр хмыкнул:

– Мое любимое место. Возьмешь меня с собой?

– Я хочу, чтобы Вилар простил меня. Но уже ничего не исправить.

– Он тебя приревновал? Вот глупец! Мужчины не могут не смотреть на красивую женщину. Ему придется смириться с твоими поклонниками.

– У меня нет поклонников.

– Их намного больше, чем мне хотелось бы. – Адэр прижал голову Эйры к своей груди. – Мы с Виларом часто ссорились. Он всегда был рассудительным, правильным, а я… я славился другими качествами.

– Какими?

– Другими. – Адэр сполз чуть ниже, обхватил Эйру за плечи. – Если мы ссорились летом, отец Вилара, маркиз Суан Бархат, усаживал нас в лодку. В их поместье в пригороде Градмира есть озеро. Большое, безупречно круглое и безупречно чистое озеро.

– И сотни лебедей?

– Лебедей там нет, зато есть утки. И слугам приходится два раза в неделю чистить воду.

– Почему так часто?

– От уток много грязи. Не буду вдаваться в подробности. Лучше слушай дальше. Или ты уже спишь?

– Нет. Мне жарко.

Адэр скинул с Эйры одно одеяло, вновь улегся рядом:

– Суан усаживал нас в лодку, вкладывал нам в руки удочки и отталкивал лодку от берега. А сам садился на причале в плетеное кресло и наблюдал за нами. Вилар смеялся. Он смеялся для отца. Вилар любит его, и отец его любит. А мой отец однажды сказал, что меня воспитывали бездомные коты и собаки. Я лазал по деревьям, дрался, сбегал из дворца. А как-то я подговорил Вилара, и мы два дня провели в машине, в гараже. А страна в это время сходила с ума.

– Вас отлупили?

– Сына монарха нельзя бить. До десяти лет меня за руку водили по лестницам, чтобы я, не дай Бог, не упал. Зато когда я свалился с лошади, мой отец даже не пришел меня проведать.

– Вы упали с лошади?

– Я весь в белом, лошадь черная, вокруг придворные. И тут я – шмяк… Представляю, как все мысленно смеялись.

– Почему мысленно?

– Над членами королевских семей нельзя смеяться.

– Вы сильно ударились?

– Когда стукнулся о землю, подумал, что сломал все кости.

– Сломали?

– Ни одной. К сожалению.

– Почему – к сожалению?

– Перед этим я три месяца не видел отца, хотя он находился двумя этажами выше.

Эйра потерлась щекой о плечо Адэра:

– Вы были таким сорванцом. На месте вашей сестры я бы не отходила от вас.

– Элайна всегда была рядом.

– Она вас любит.

– Неужели?

– Она желает вам добра. Уж я-то знаю. – Эйра вздохнула. – Рассказывайте дальше.

– И вот сидим мы в лодке под пристальным взглядом Суана Бархата. Вилар нанизывает червяка на крючок. Говорит: «Чье озеро, того и рыба», и закидывает удочку. Потом долго молчит. И я начинаю понимать, что был не прав. Что ссора произошла по моей вине. Открываю рот, а он мне: «Тише! Рыбу распугаешь». Эта фраза была как сигнал к примирению. Мы раскачивали лодку, летели за борт, бросались рубашками и сапогами. Старый маркиз всегда заставлял нас надевать сапоги для рыбалки. Серьезные сапоги, чуть ли не до ушей. Зачем? – Адэр уставился в потолок. – Зачем…

– А потом?

– Потом мы хватались за лодку и вытягивали ее на берег. Маркиз Бархат говорил: «Из вас такие же рыбаки, как из меня скрипач».

– Он играл на скрипке?

– Пиликал.

– А если вы ссорились зимой?

Адэр хохотнул:

– Это было нечто! Маркиз заставлял нас надеть поверх пальто длинные шубы и усаживал в открытую повозку на полозьях. И каждый раз умудрялся подобрать жеребца, не приученного к саням. Мы знали об его уловках, но противиться было бесполезно. Он заталкивал нас на сиденье, устланное шкурой медведя, хлестал коня, а сам оставался во дворе конюшни и ждал нас.

Эйра вытащила руку из-под одеяла и положила Адэру на грудь:

– Наверное, было весело.

– Да… весело… Мы почти никогда не возвращались на санях. Бросали их в поле, там же бросали шубы – в них было невозможно идти. И добирались до конюшни пешком. Снег по колено. Мороз. А мы вцепимся в гриву жеребца и шагаем.

Адэр не смог сдержать протяжный вздох. Лодка и сани старого маркиза остались в далеком прошлом. Чем заменить их сейчас?

– Эйра... Ты хочешь, чтобы Вилар вернулся?

– Он мне дорог. Как друг. Как брат. Дорог, как вам дорога Элайна. Они ведь не виноваты, что мы с вами такие сумасбродные, отчаянные, рисковые, непослушные.

– И красивые, – добавил Адэр.

– Хорошо. И красивые.

– Ты поправишься, и мы поедем к Вилару.

– В Тезар? – Эйра приподнялась на локте. – Я не поеду в Тезар!

– К ориентам. Он уехал с Йола.

Эйра принялась крутить пуговицу на рубашке Адэра:

– К ориентам поеду.

– Я посажу вас в лодку и отправлю в открытое море. – Адэр прижал Эйру к себе. – Вы помиритесь, и жизнь наладится.

Он продолжал говорить. Вспоминал детство и юношеские годы. Рассказывал смешные истории и грустные. Сам смеялся над собственными шутками. Эйра сонно дышала, уткнувшись носом ему в шею, а Адэр все говорил и говорил, пока не понял, что она спит.

По стенам поползли тени. Дневной свет уступил место тягучим сумеркам. Мгла окутала комнату, и вокруг двери засветились тонкие щели. Эйра спала, а Адэр желал одного, чтобы время остановилось, чтобы горячее дыхание нескончаемо долго согревало ему шею.

Совсем неожиданно за окном засвистели птицы. По одеялу скользнули первые лучи солнца – день обещал быть ясным и, возможно, теплым.

Адэр взял руку Эйры. Повернув ладонью вверх, поцеловал шрам от шпиля подсвечника:

– Что-то произошло, и всё изменилось. Я не хотел этого, но так вышло. И впервые в жизни мне страшно.

– Уже утро? – послышался слабый голос.

Адэр аккуратно вытащил локоть из-под головы Эйры:

– Выздоравливай скорее, моя моруна. Тебе предстоит разрушить еще много стен, люди должны увидеть горизонт.

– И открыть много дверей, – тихо промолвила она.

Адэр прильнул губами к ее ушку:

– Достаточно открыть одну. И где она находится, ты знаешь.

– Вы неисправимы.

– Я не теряю надежду.

Он с необъяснимой легкостью покинул спальню. Кивком поприветствовал сиделку и служанку, которым пришлось заночевать на диванчике в гостиной. Шествуя по коридорам и похлопывая моранду по широкой спине, улыбался стражам и прислуге.

То, что долгое время лежало на сердце неподъемным камнем, за одну ночь измельчилось и стало невесомым. Когда думы превратились в слова и слетели с губ, показалось, что сама душа вольно вздохнула. И пусть Эйра не слышала его, и не беда, что страхи были озвучены, но не исчезли – все это не имело значения. Главное, что сейчас он идет, как прежде, широким уверенным шагом, расправляя плечи и дыша полной грудью.

Переступив порог покоев сестры, Адэр посмотрел на чемоданы сбоку двери, перевел взгляд на заплаканное личико Элайны:

– Герцогиня Гаяри! Вы можете находиться в моем замке, сколько пожелаете. Я разрешаю вам посетить любые города Грасс-дэ-мора, кроме древней столицы Лайдары. Вас буду сопровождать охранители и стражи. Вам будут предоставлены лучшие номера в лучших гостиницах. И я не ограничиваю вас во встречах с вельможами и дворянами. О дате вашего возвращения в Тезар известите меня заранее.

Элайна присела:

– Если вы не возражаете, Ваше Величество, мы погостим у вас еще несколько дней.

Адэр кивнул и повернулся к Модесу, одетому как на торжественный прием:

– На пару слов. – И вышел в коридор.

Выйдя следом, Модес плотно закрыл за собой двери:

– Благодарю вас, Ваше Величество! Моя жена очень страдала…

– Если уж вы пользуетесь услугами любовницы, герцог Гаяри, – перебил его Адэр, – то делайте это с умом и неощутимо для своей супруги. В противном случае я найду, за что лишить вас титула, имущества и денег, если к тому времени в вашем автомобиле вдруг не откажут тормоза или карниз не упадет вам на голову. А чтобы вы не сомневались в серьезности моих слов, рекомендую вам посетить Зурбун – главный город общины тезов.

Модес вздернул подбородок:

– Я высоконравственный дворянин. Ваши обвинения оскорбительны!

– Вы думаете, если я нахожусь далеко от Тезара, то у меня там нет ушей и глаз? Я могу развеять ваши сомнения. Я сделаю всего лишь один звонок, и уже через полчаса мне скажут имена ваших любовниц, их адреса. Я буду знать ваши любимые позы и ваши расходы на развлечения. А через час мне сообщат, где вы берете деньги – из собственного кармана или из казны Великого Могана.

Модес поклонился:

– Благодарю вас, Ваше Величество, за возможность познакомиться с вашей страной. Мы с супругой мечтали побывать на Площади Умельцев в Ларжетае и приобрести камни Ахе. Вы не составите нам компанию?

– Не в этот раз, – сказал Адэр и направился к Галисии.

Маркиза Каналь кинулась ему на шею:

– Прости меня. Я была глупой.

– Я тоже. – Адэр нежно отодвинул ее. – Чета Гаяри планирует поездку по Грасс-дэ-мору. Вы с Дамиром можете к ним присоединиться.

Галисия улыбнулась:

– Хорошо.

Адэр открыл двери.

– Ты не останешься? – прозвучало в спину.

Адэр оглянулся.

– Нет.

– Ты меня любишь, Адэр?

– Конечно, люблю, – сказал он и пошагал в кабинет.