Часть 41

***

Адэр разрешил Иштару совершать прогулки еще зимой, после спасения ориентов. Заключенный – в сопровождении надзирателей – выходил из замка задолго до восхода солнца, чтобы не пугать прислугу. Бесцельно бродил по саду и, вдоволь надышавшись животворящим воздухом, шагал в свою комнатушку, которая находилась в заброшенном флигеле. Во время одного из таких моционов, Иштар наткнулся на Малику. Она сидела на каменной скамье, испещренной рельефными пчелами и бабочками, и ждала рассвет.

С тех пор ракшад стал прогуливаться где-то поблизости. Когда чуток светлело, появлялся возле скамьи, садился рядом с Маликой. Они говорили о чем-то обыденном, а чаще молчали, наблюдая, как солнечные лучи пробиваются сквозь густую паутину ветвей. Потом шли по дорожке, слушая шуршание гравия под ногами. Задерживались возле клумбы, делая вид, что рассматривают цветы, и без слов расходились в разные стороны.

После отъезда Адэра Малика изменила своей привычке. Встречала рассвет, глядя в окно. Увидев Иштара, пряталась за кружевную штору. Возвращаясь с прогулки, он каждый раз останавливался возле клумбы и, вместо того чтобы смотреть на игольчатые астры, устремлял взор на замок. Он искал ее окно… Малика невольно делала шаг назад, и в сердце разрасталась тревога.

Ее никогда не интересовало, как относятся к Иштару обитатели замка. Находясь рядом с ним, она перемещалась в маленький мирок, где были только он и она, где можно было молчать и не чувствовать себя одинокой. Затем возвращалась в огромный мир, наполненный ночными болями и дневными переживаниями, и в этом мире для Иштара не оставалось места. Лишь после разговора с Адэром Малика вдруг заметила, как перевернулось вверх дном отношение людей к ракшаду.

Еще недавно надсмотрщики выполняли просьбы заключенного с ленцой и порой запоздало, теперь исполняли приказы с необыкновенным рвением. Раньше кухарки пичкали его кашами, сейчас обсуждали с ним меню. Мун ненавидел ракшадов, а тут неожиданно спел песню, в которой легендарный бэцель Иштар держит путь к родному берегу.

В глубине души Малика боялась, что стоит ракшаду пожелать, и советники избавятся от нее с радостью. Ветоны и климы за моруну не заступятся. Вилар не станет удерживать ту, кого уже потерял. И что бы ни говорил Адэр, он поступит в угоду ориентам и «Миру без насилия».

Малика поделилась тревогами с Муном. Старик поднял ее на смех. Мол, хазир не дурак, чтобы привезти в Ракшаду женщину, которая будет баламутить покорный и бессловесный бабий омут. Малика улыбнулась – действительно, зачем она Иштару? – и с головой ушла в работу. Но как только на землю опускалась ночь, так просыпался червячок сомнений, который вынуждал набирать полную ванну, ставить на бортики свечи и чуть ли не до утра смотреть на трепетные огоньки.

***

С приходом осени природа вновь расцвела. Полуденное солнце зависало все ближе к земле, словно желая обласкать мир последним теплом. Травы воспрянули, запестрили растения короткого дня.

Адэр не замечал буйства красок. На заседания Совета приходил в плохом настроении. Советники брали слово, а он поглядывал на пустой стул, придвинутый к круглому столу, и превращался в грозовую тучу. После выступлений соратников громыхал, как гром, и метал молнии-взгляды.

Наступило утро, когда стало тяжело дышать – злость душила с неуемной силой и просилась наружу. Адэр сел в автомобиль, за день проделал путь, на который обычно тратил два, и глубокой ночью подъехал к замку. Заглушив двигатель, прижал пальцы к скулам. Болели мышцы лица – всю дорогу воздух проникал в легкие через стиснутые зубы.

Адэр впервые оказался возле покоев Эйры быстрее Парня. От удара кулаком двери чудом не вылетели вместе с дверной коробкой. Моранда отскочил в сторону и с озадаченным видом привалился боком к стене.

В гостиной было темно. В спальне горел ночник. Эйра выбежала из ванной, торопливо завязывая поясок халата. Увидев Адэра, замерла. Он схватил ее за локоть. Умом понимал, что делает ей больно, но ярость не позволяла ослабить захват.

– Ты живешь на всем готовом. Одеваешься, как знатная дама, ешь из фарфора, пьешь из хрусталя, спишь на перине, ездишь на автомобиле, ходишь на свидания с моим врагом. Вдобавок ко всему, выдвигаешь мне требования. Перестань вести себя так, будто ты моя королева, а я твой слуга.

– Хорошо, я переберусь в хозяйственную пристройку.

– Эйра! – вскричал Адэр. – Хотя бы сделай вид, что чувствуешь себя виноватой!

Она легонько пожала плечами:

– Хорошо. Я виновата. Простите меня. Теперь ваша очередь извиняться. Пять раз. За каждый синяк на моей руке.

Адэр выпустил ее локоть:

– Собирайся. Утром едем в Лайдару.

– Без Мебо и Драго не поеду.

– Хватит! Притворись, если нужно, но покажи, что тебя до сих пор волнует будущее Грасс-дэ-мора.

– Меня волнует будущее Грасс-дэ-мора.

– Не вижу!

– Вам надо в душ.

– Что?!

– Вы запачкались. – Эйра указала на свою скулу. – Тут. – Провела пальцем по подбородку. – И тут.

Шумно выдохнув, Адэр потер щеку:

– Собери что-нибудь поесть и напомни мне выпороть тебя, когда я вернусь.

Слуги накрыли на стол в обеденном зале. Встретив мрачного правителя, выскочили в коридор. Усевшись в кресло, Адэр посмотрел на часы, сжал в руке тяжелый хрустальный бокал. Даже сейчас Эйра все делала назло.

Раздались торопливые шаги. Адэр направил взгляд на двери, испытывая сумасшедшее желание запустить в дерзкую плебейку бокалом.

На пороге появился Луга:

– Мой правитель, Малика просит вас пройти в кабинет.

– Это еще зачем?

– Йола прислал гонца.

Посреди кабинета стоял ориент – пыльный, потный. Его грудь ходила ходуном, из легких вырывались хрипы – человек бежал явно не один час.

Глянув на него, Адэр присел на угол стола. Эйра забрала у позднего гостя пустой стакан. Заметно волнуясь, отошла к окну.

– Слушаю, – сказал Адэр.

– Сюда идут ракшады, – произнес ориент.

– Сколько?

– Сотня.

– Сотня, – повторил Адэр, прикидывая в уме, сколько стражей и охранителей в замке. Вероятно, столько же. И хотя среди них есть ветоны, силы все равно неравные.

– Они сошли с корабля вечером, – говорил гонец, перемежая слова надсадными вздохами. – Сказали, что прибыли за хазиром.

– Вооружены?

– Один. Вам не стоит волноваться. С ними идут Йола и сотня ориентов.

– Я не волнуюсь, – солгал Адэр. – Когда должны быть?

– Думаю, к обеду. Йола специально идет медленно, чтобы вы успели подготовиться.

Препоручив гонца стражам, Адэр перебрался в кресло:

– Догадываешься, зачем идет Йола?

– Догадываюсь, – ответила Эйра. – Он хочет услышать желание Иштара.

Адэр облокотился на стол, прижал пальцы к вискам:

– Ты не будешь присутствовать при нашем разговоре.

– Хорошо, не буду.

– И не выходи из комнаты.

– Хорошо.

– Можешь идти.

Прошуршала ткань платья. Щелкнула дверная ручка. В приемной затих стук каблучков. Адэр распахнул все окна настежь и, закинув руки за голову, с осенним ветром закружил по комнате.

***

На фоне желтой земли темнокожие посланники Ракшады и ориенты в светлых костюмах были заметны издалека. Воины шли парадным строем, толпа морского народа шагала вразнобой. С каждой минутой все четче становились видны мускулистые шоколадные тела. Иссиня-черные татуировки покрывали руки и плечи. Ветер развевал смоляные волосы, затянутые на затылках в длинные хвосты. Кожаные штаны в лучах солнца блестели, как масло. Ярко-рыжие сапоги поднимали пыль и песок.

Перед замком отряд воинов превратился в камень. Ориенты уселись на землю; сухой воздух исчерпал их силы. Двое – вооруженный ракшад и Йола – поднялись по лестнице. Перед тем как войти в замок, воин сдал караулу изогнутый полумесяцем нож с длинной рукояткой, украшенной лунными камнями. Стражи проводили гостей в Мраморный зал и указали на стулья сбоку двери. Йола рухнул на сиденье и с трудом перевел дыхание. Ракшад пропустил обращение к себе мимо ушей.

Придерживая Парня за ошейник, Адэр прошествовал по застывшей в мраморе глади моря и занял одно из трех кресел, установленных возле окна. Моранда улегся у ног хозяина и воззрился на темнокожего незнакомца.

– Я слушаю.

Воин пересек зал. Замерев в трех шагах от Адэра, коротко кивнул и промолвил на безупречном слоте – едином языке Краеугольных Земель:

– Правитель Грасс-дэ-мора! Мое имя Альхарá. Позвольте передать Иштару Гарпи послание Ракшады.

Адэр дал знак стражам привести заключенного.

– Правитель Грасс-дэ-мора! – промолвил Альхарá. – Я хочу спросить.

– Спрашивайте.

– У вашего зверя есть потомство?

– Нет.

В глазах цвета перезревшей вишни промелькнула досада.

– Жаль. Я бы купил весь выводок.

В зал вошел Иштар.

Посланник обернулся. Прижал пальцы правой руки ко лбу, затем к груди. Слегка вытянув руку вперед ладонью кверху, склонил голову:

– Мысли и сердце твои, Иштар.

Иштар стиснул перед собой правый кулак, словно поймал приветствие. Прижал к груди:

– Ты в моем сердце, Альхарá. – И опустился в кресло рядом с Адэром.

– Прошу тебя выслушать послание матери Лунной Тверди.

– Говори, Альхара.

– Иштар Гарпи! Поднимись по лестнице в сто семьдесят ступеней. На каждой ступени восхвали Бога различными языками. Войди во Врата Сокровенного. Обрети знание сущности и бытия, меры и времени, предела и замысла, движения и изменения, молчания и слов. Стань олицетворением власти, величия, силы, святости и милости Ракшады. Стань хазиром матери Лунной Тверди.

Альхара развязал расшитый серебром кошель, прикрепленный к поясу. Достал из него платиновую цепь с кулоном в виде головы тигра. Вложил цепь Иштару в руки:

– Мой хазир! Удостой меня звания шабира.

Иштар спрятал кулон между ладонями:

– Приведите моих надзирателей, женщину и ее стража.

– Женщинам здесь не место, – сказал Адэр.

– Приведите, – повторил Иштар и отвернулся к окну.

Потянулись минуты ожидания. Альхара с непроницаемым видом смотрел перед собой. Адэр постукивал пальцами по подлокотникам кресла. Йола сжался и стал похож на сморщенный гриб. Охранители не спускали глаз с воина.

Наконец надзиратели и Луга встали возле двери. Малика прошла через зал. Присела перед правителем и его гостями.

Иштар поднялся:

– Ты опоздал, Альхара. – Указал на Лугу и надзирателей. – Месяц назад в присутствии этих людей ко мне обратились: «Хазир Иштар Гарпи». – Поцеловал платиновую голову тигра и надел цепь с кулоном Малике на шею.

Не моргнув глазом, посланник прижал пальцы ко лбу, к груди, протянул ладонь:

– Мысли и сердце твои, шабира!

Малика еле устояла на ногах:

– Нет…

– Сожми кулак, затем приложи его к груди, – подсказал ей Иштар, – и ответь: «Ты в моем сердце, Альхара».

– Нет… – вновь выдавила она.

– Шабиром становятся только воины, – подал голос Адэр.

– До тебя были две девы-вестницы: Ракшада и Джурия, – промолвил Иштар, обращаясь к Малике. – Ты третья.

– Шабира! Ты имеешь право сидеть в присутствии хазира, – произнес Альхара. – Имеешь право говорить с ним и видеть его, когда ты захочешь. Ты имеешь право отказать любому мужчине и в том числе хазиру.

Малика пошатнулась:

– Это недоразумение.

– Это древнейшая история моей, а теперь и твоей страны, – сказал Иштар. – Неудивительно, что в Краеугольных Землях ее никто не знает. – Указал на кресло. – Присядь. Я ознакомлю тебя с ритуалом.

Малика отошла к окну. Уперлась ладонями в стекло. Парень подбежал к ней. Опустив голову на подоконник, вздохнул как человек – горестно, с надрывом.

Немного помедлив, Иштар вернулся в кресло:

– Через неделю я увижу Лунную Твердь, а еще через неделю ступлю на землю Ракшады. Три месяца проведу в молитвах в Главном храме, где буду смывать с себя грехи прошлых жизней. Три месяца мою шею будет украшать терновый ошейник, дабы научить меня встречать трудности с высоко поднятой головой. Затем я взойду по лестнице из ста семидесяти ступеней. Встану перед Вратами Сокровенного, и моя шабира возложит мне на голову тиару Ракшады.

– Воины… – Адэр вмиг охрип. – Тиару всегда возлагали воины.

– И два раза девы. – Иштар скривил губы. – А ты не знал…

– Она не поедет в Ракшаду.

– Шабира должна исполнить свой долг, – откликнулся Альхара.

Адэр еле сдержался, чтобы не сорваться на крик:

– Этого не будет!

– Шабира, – позвал Иштар. – Сколько тебе надо времени, чтобы собраться?

Малика оглянулась:

– Я никуда не поеду.

– Тебя выбрал Всевышний. Не Хазирад Ракшады, а сам Бог. Ты будешь спорить с Богом?

– Иштар… – прошептала она. – Зачем ты так со мной?

– Только от тебя зависит – стану я правителем Ракшады или кану в небытие.

– Шабира! Если ты уклонишься от исполнения своего долга, в Ракшаде сменится правящая династия, – проговорил Альхара.

– Не давите на нее! – потребовал Адэр.

Иштар сузил глаза:

– Стóило год назад спасать мне жизнь, чтобы сегодня лишить мою жизнь смысла?

– Почему ты не сказал мне сразу? – спросила Малика.

– На то были причины.

– Я могу передать свои полномочия посланнику?

– Альхаре?

– Да, ему.

– Нет.

– Она же тебе четко сказала, что никуда не поедет, – произнес Адэр.

– Хорошо. – Иштар хлопнул ладонями по коленям. – Хорошо. Надеюсь, ты не забыл о своем долге? Если забыл, морской народ тебе напомнит.

– Я помню.

– Отлично. Я готов озвучить свое желание.

Адэр сжал подлокотники кресла:

– Озвучь, а я подумаю.

– Нет. Ты выполнишь его. Как правитель, как мужчина, который держит слово. Иначе в глазах морского народа, в глазах ветонов… в моих глазах ты будешь жалкой копией великого отца.

– Говори.

Вдруг Иштар выплеснул на лицо всю ненависть, все презрение, всю злость, что так долго сдерживал в себе:

– Я желаю…

– Иштар, – оборвала его Малика. – Я ведь тоже перед тобой в долгу. Ты хочешь, чтобы я поехала в Ракшаду, я выполню твое желание. Я поеду.

– Малика! – вскричал Адэр. – Никогда не влезай в разговор мужчин!

– Она шабира, – пробасил Альхара. – Она может говорить, когда захочет.

Вскинув руку, Адэр указал в окно:

– Шабира там. – Указал пальцем в пол. – А здесь она подчиняется мне.

– А мне можно сказать? – прозвучал от двери голос Йола.

Адэр ударил кулаками по подлокотникам:

– Не суйся, старик! – Посмотрел на Малику. – И ты помолчи. – Перевел взгляд на Иштара. – Надеюсь, твое желание достойно хазира Ракшады.

Иштар потер мочку уха:

– Шабира, собирайся. Нас ждут.

– Я поеду... – начала она.

– Малика! – процедил сквозь зубы Адэр.

– Я обязательно поеду. Я так решила. Но не сейчас.

– Ты должна хоть немного знать наш язык, – произнес Альхара. – Верховный жрец ознакомит тебя с ритуалом, поможет выучить заклинания. Это очень сложная церемония. На подготовку уйдет много времени.

– Иштар, давай поедем чуть позже, пожалуйста! У меня остались незаконченные дела.

Он посидел, рассматривая голову тигра на груди Малики. Кивнул:

– Хорошо. Альхара останется с тобой. Я пришлю за вами корабль.

Боясь посмотреть на Адэра, она прижала сомкнутые ладони к губам:

– Я вернусь в Грасс-дэ-мор?

– Вернешься, – ответил Иштар. –  Если захочешь. А теперь оставьте нас с Адэром Карро.

Малика, посланник и Йола вышли из зала. Охранители и стражи закрыли двери с другой стороны.

Иштар расслабленно откинулся на спинку кресла, вытянул ноги:

– Ты берег его для себя?

– Кого?

– Бутон, который распустится и расцветет в Ракшаде.

– Осторожно, Иштар. Лимит вежливости я уже исчерпал.

– Твои плечи… На них груз. Почему?

– Тебе пора уходить.

– Скинь груз, он тебя раздавит. – Иштар поднялся. – Через месяц, может, через полтора, в Лайдару придет мой корабль. И мой посланник передаст тебе мое желание.

Коротко кивнул и с чувством собственного достоинства пошагал по глади моря, застывшей в мраморе. Адэр облокотился на колени и уперся лбом в кулаки.