Часть 10

***

Иштар безуспешно пощелкал выключателем, глянул на пустой плафон под высоким потолком, прошелся по комнате. Небольшое окно забито досками крест-накрест. На подоконнике бронзовый шандал с тремя свечами. В полутемных углах грязные разводы – нерадивые слуги как следует не очистили стены от плесени. Почерневший паркет прогибался под ногами. Дрова в камине трещали и сильно дымили. Посреди комнаты стояла узкая, застеленная шерстяным пледом кровать, словно ее притащили впопыхах и поленились поставить на место. Зато единственное кресло было шикарным: широкое сиденье, подлокотники из белого дуба, бархатная обивка в цвет серебра. И журнальный столик был под стать креслу: столешница из белого мрамора с серебряными вкраплениями, ножки в виде кубков.

Иштар зажег свечи. Взял тяжелый шандал, заглянул в ванную. Отблески трепетных огоньков запрыгали по чистейшим кафельным стенам и полу, раковинам и ванне. В воздухе витал слабый запах дезинфицирующих средств.

Иштар долго отмокал в горячей воде. Затем почистил сапоги из шкуры серого льва. Постирал штаны из тончайшей черной кожи и сразу же надел. Он всегда сушил их на себе, чтобы не было заломов и складок, чтобы кожа не сужалась от влаги, и штаны сидели на ногах, как влитые.

В комнате ждал Адэр. Развалившись в кресле, поглаживал красноглазого зверя и с задумчивым видом смотрел на заколоченное окно.

Иштар задул свечи, поставил шандал на подоконник:

– Пусть слуги вкрутят в плафон лампу.

– В замке нет света, – сказал Адэр. – Он пустовал сто лет.

– Это и есть дворцовый комплекс Зервана?

– Да.

– Я слышал о нем, но видеть не приходилось, – промолвил Иштар. Поворошил щипцами угли в камине. – На его восстановление уйдет не один год. Уже молчу о деньгах.

– Тебя осматривал доктор? – спросил Адэр.

– У вас нет военного врача.

– Чем тебя не устраивает гражданский врач?

Иштар закрепил щипцы на каминной стойке:

– Я – воин, и шарлатанов к себе не подпускаю.

– Ты придумал желание?

– Так вот зачем ты пришел. – Вытянув руку, Иштар оперся на каминную полку. – Я был занят… всякой ерундой вроде спасения ориентов. Но обещаю подумать. На досуге.

– Может, ты хочешь вернуться в Ракшаду?

– Нет.

– Нет?

– Нет. Здесь у меня остались незаконченные дела.

Адэр вскинул бровь:

– Какие?

Иштар поставил перед Адэром журнальный столик, придвинул к столику кровать, улегся на колючий плед.

Адэр помрачнел:

– Что изменилось?

Иштар принял нарочито-небрежную позу:

– Разве что-то изменилось?

– Ты говорил, что не сядешь за один стол с человеком, который позволяет себе сидеть за одним столом с женщиной.

– Ты об этом… – Иштар сцепил пальцы на рельефном животе. – Если бы ты был внимательнее, то заметил бы, что я лежу.

– И что это значит?

– На шхуне не было стола. Зато были темные закутки, горы влажных одеял, под которыми невозможно согреться в одиночку, и два десятка полудохлых стариков, которые ничего, кроме голодных снов, не видели. У нас с тобой уже есть кое-что общее.

Адэр улыбнулся, погладил зверя по голове:

– Чего ты добиваешься, Иштар?

– Когда ты станешь правителем Тезара, а я хазиром Ракшады…

– Ты им станешь?

– Скорее всего. Так вот, когда мы займем каждый свое место, мы вряд ли с тобой встретимся еще раз. Я рад, что сейчас у меня есть возможность видеть своего врага так близко. Легче рассмотреть его слабости.

– Думаешь, у тебя их нет?

– У ракшадского воина единственная слабость – женщины. Он хочет их всегда. С мужчинами мы не спим, женщина, достойная воина – в Краеугольных Землях редкость, а кубарат с собой мы не возим.

– Кубарат – это гарем?

– Его когда-то называли гаремом, но это было давно.

Адэр откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу:

– Пока мы в Лайдаре, ты может попросить вольницу.

– Это кто?

– Женщина свободного поведения.

– Шлюха?

– Здесь их называют вольницами.

– Боже упаси! Ракшады не берут женщин после кого-то.

– Вот как?

– Элементарное правило личной гигиены. Ракшады – чистоплотный народ. В кубарат берем девственниц, женимся на девственницах.

– Берете… – Адэр усмехнулся. – Покупаете. И жен покупаете.

– Как же ты далек от моего мира.

– Так приблизь меня.

Иштар покачал головой:

– Чтобы понять мой мир, в нем надо родиться.

– Я пытаюсь понять. Если не понимаешь врага – проиграешь войну. Не люблю проигрывать.

Иштар хмыкнул:

– Иногда ты говоришь умные вещи.

– Не я. Это сказал мой тайный советник. – Адэр немного помолчал, глядя на огонь в камине. – Ладно. Не рассказывай. Я не настаиваю.

Иштар заложил руки за голову:

– Каждый ракшад платит за невесту выкуп. Мы называем его «вдове на слезы». Когда женщина становится вдовой, эти деньги идут на ее содержание в Обители Слез. Условия ее жизни зависят от размера выкупа. Плебеек выкупают за несколько сотен шииров. За дочерей знатных ракшадов платят миллионы. Этот обычай не касается жен правителей Ракшады. Хазир просто берет жену. После его смерти она живет во дворце и управляет кубаратом сына или прислугой в женской половине.

– А если женщина умирает первой?

– Деньги возвращаются к мужу.

– Разводы у вас до сих пор запрещены?

– Мы не изменяем законы.

– С женами все понятно, а как же наложницы?

– Мы их называем кубарами. – Иштар приподнялся на локтях. – Я и так много рассказал. Теперь твоя очередь.

Адэр подпер щеку кулаком:

– Мне кажется, ты знаешь о нас всё.

– Особенно о тебе. Слава всегда бежит на шаг впереди хозяина. А дурная слава летит так, что затылка не видно.

Адэр усмехнулся:

– Тогда о чем говорить?

– Почему ты до сих пор не женился?

– Я никуда не тороплюсь.

– Нет, если не хочешь, не говори. Я не настаиваю, – сказал Иштар.

– Ты не поймешь.

– Я постараюсь.

– Я не помню свою мать, но помню, как мы с отцом ходили к ней на могилу. Он говорил: «Мой ангел», – и целовал каменное изваяние в лоб. Долго стоял, а затем уходил. Без меня. Он забывал, что пришел со мной. Я обижался. Мог неделями с ним не разговаривать. Я долго не мог понять его. Очень долго, – произнес Адэр и, казалось, погрузился в себя: глядя в пустоту, машинально перебирал пальцами шерсть на холке зверя.

– Теперь понимаешь? – спросил Иштар.

– Я не знал, каково это – держать любимую за руку, когда она делает последний вздох. Каково это – видеть ее глаза в последний раз. Не знал, каково это – потерять ангела. Я думал: если это любовь – к черту ее. Думал, что жениться меня заставит только долг перед троном.

– Что думаешь сейчас?

Адэр улыбнулся:

– Уже не думаю. Я знаю, что именно так и произойдет. – Похлопал ладонями по подлокотникам кресла. – Я кое-что тебе принес. – Вытащил из кармана пиджака сложенную газету. Бросил на кровать. – Почитай.

Иштар развернул газету. «Глас Партикурама». На первой полосе статья о суде над братом хазира Ракшады. Журналист описывал преступления Иштара, словно сам побывал в плену и, выдержав жестокие пытки, с честью вырвался из лап «чудища». Писака превозносил милосердие и гуманность Адэра и смешивал с грязью достоинство армии Ракшады, которая взращивает таких воинов, как Иштар Гарпи.

– Хотел захватить еще пяток, а потом передумал, – промолвил Адэр. – Ты же теперь у нас герой. Очень жалею, что не пригласил представителей прессы на твое триумфальное шествие. Я исправлюсь. Разрешу им пообщаться с очевидцами. Представляю, как будет счастлив хазир Ракшады – безжалостный воин Иштар Гарпи осознал свои ошибки и стал милосердным и гуманным.

– Чего ты добиваешься?

Адэр поднялся, притянул зверя за ошейник:

– У нас с тобой нет ничего общего и быть не может. Это принадлежит или мне, или тебе. И по-другому никак. – И удалился.

Сминая газету в кулаке, Иштар смотрел на заколоченное досками окно.

***

Вилар не оставлял Малику ни на минуту. Сопровождал на коротких прогулках вокруг замка, навещал вместе с ней Муна и Йола, развлекал рассказами, кормил, укладывал спать, ночи проводил в кресле возле ее кровати. Малика не раз вспоминала Иштара. Вот кто по-настоящему свободен – в своих четырех стенах ни от кого не зависит и никому не принадлежит. Рядом с Виларом Малика чувствовала себя разбитой и одинокой сильнее, чем в трюме шхуны. Сопротивляться и просить было бесполезно – Вилар не отходил от нее ни на шаг. Счастье делает человека глухим и слепым.

Малика устала от Вилара настолько, что едва не рассмеялась от радости, когда услышала о вечеринке, которую Адэр решил устроить для советников и ветонской знати.

Но радости быстро пришел конец – Вилар открыл шкаф, передвинул плечики с немногочисленными нарядами, вытащил темно-зеленое платье:

– Наденешь это.

Малика опустила голову, принялась наматывать на палец поясок халата:

– По какому поводу прием?

– Вечеринка, – поправил ее Вилар. – Вино, фуршетный стол и парочка местных музыкантов для фона.

– Хорошо, вечеринка, – согласилась Малика. – Разве сейчас время для вечеринок?

– Во-первых, мы не отмечали новый год. Во-вторых, Орэс Лаел привез хорошие новости. «Общества защиты детей» девяти стран направляют в Грасс-дэ-мор гуманитарную помощь. Честно говоря, никто не думал, что игры Адэра с прессой дадут такие результаты. Кстати, на прошлой неделе из Хатали пришла сотня снегоуборочных машин. Правитель Хатали попросил, чтобы Адэр позаботился о рабочих со сломанными руками. – Вилар хохотнул. – Мародеры утаптывают снег под надзором карательных отрядов, а журналисты приписали их к дорожным рабочим и назвали патриотами. Нет… в дружбе с прессой, однозначно, есть смысл.

Малика подошла к окну. Глядя на тонкую границу между мглистым небом и сизым морем, промолвила:

– Мне нечего делать на вечеринке. Я не советник.

– Ты будешь со мной.

– Не хочу испугать гостей своим видом.

Вилар обнял ее сзади за плечи:

– Ты прекраснее всех, Малика. Как ты не можешь понять? Когда твои волосы уложены, когда на тебе бесподобное платье и дорогие украшения, ты похожа на изысканную высокородную даму. А когда ты такая, как сейчас, даже в этом халате, ты – сама природа. Дикая, необузданная, полная тайн природа. Рядом с тобой любая женщина выглядит, как лужайка перед домом – аккуратная или заброшенная, ухоженная или не очень. А ты как небо, море, горы. То, чем можно любоваться бесконечно. То, что можно воспринимать лишь сердцем и душой. – Вилар повернул Малику к себе лицом. – Я хочу, чтобы ты была рядом. Пожалуйста!

Малика отвела взгляд. Как переступить через человека, который умеет так любить? Как разбить ему сердце? Как сделать так, чтобы завтра он проснулся и не почувствовал боли?

– Хорошо. Я приду. Сама приду. Позже.

Вилар поцеловал Малику в щеку и впервые за три дня оставил ее одну.

Она металась по комнате, которая казалась ей треугольником: в одном углу Адэр, в другом Вилар, из третьего хищно смотрел на нее Иштар. В голове ураганом проносились мысли. Бежать. Опять бежать. Куда, чтобы никто не нашел? К морунам. И только к ним. Мун слишком слаб и не сможет пройти через всю страну пешком. Оставить его. Да. Предупредить и уйти. А дойдет ли она? Вокруг на сотни миль ветонский лес, снега по пояс, голодное зверье и обозленные лесные банды. А дальше мертвая пустошь, беспощадный ветер и лютый мороз.

Изводя себя размышлениями, Малика не заметила, как наступил вечер. Гости, наверное, уже собрались. Адэр с трехдневным опозданием поздравил их с новым годом. Знатные ветоны знакомят его со своими женами и дочерьми. Советники обсуждают с ним последние новости. Никто не заметит, как в зале появится еще один гость – незваный и никому не нужный.

Малика надела выбранное Виларом платье. Завязала на затылке волосы в узел, глянула на себя в зеркало. Размер груди, как и фигура, никогда ее не заботили, но так идти нельзя – лиф топорщился (под ним явно что-то уменьшилось), юбка висела как флаг при безветрии. Малика перемерила все наряды, и в итоге сняла с плечиков старое платье – серое, свободного покроя. Вот если б можно было надеть его и очутиться в прошлой, беззаботной жизни. Но нет… Сколько Малика ни проводила ладонями по домотканому полотну, сколько ни одергивала широкие рукава, тяжелые дни оставались позади, а впереди ждали непроглядные ночи.

На второй этаж вели два лестничных пролета, расположенных зигзагом. Малика топталась на верхних ступенях и боролась с собой. Знала, что ее ждет Вилар, и понимала, что своим видом поставит его в неловкое положение. Снизу доносилась незатейливая мелодия – скрипка и, вроде бы, альт. Приглушенно звучали голоса, среди которых Малика пыталась уловить бархатный голос. Она бы окликнула, объяснилась и со спокойной душой вернулась бы в комнату. По лестнице бегала, переговариваясь, прислуга, иногда проходил кто-то из местной знати – ветонов выдавал легкий акцент, а Вилар так и не появлялся.

Не в силах больше ждать, Малика спустилась на второй этаж. В начале длинного коридора, освещенного множеством свечей, возник защитник:

– Ошиблась этажом, дорогая?

Малика посмотрела в светло-серые глаза. Защитник сделал шаг в сторону:

– Простите.

Она неторопливо пошла по ковровой дорожке. Слуги меняли свечи в напольных подсвечниках, служанки сновали туда-сюда, держа перед собой серебряные подносы с пустыми или наполненными вином бокалами. Возле окон и темных ответвлений коридора стояли защитники и стражи – и ни одного знакомого лица.

– Если он предложит тебе остаться на ночь, останешься? – раздался за спиной женский голос.

– Хочу и боюсь. Я слишком долго была вне игры, – прозвучало в ответ.

– Да… вдовий шарф тебя не красил.

– Не в шарфе дело – в желании. А его увидела, и вдруг проснулся аппетит.

– Не удивительно. Такой красавец.

– Эх, матушка… Смотрю я на этих клоунесс и понимаю, что у меня почти нет шанса.

– Я видела, как он раздевал тебя взглядом.

– Он всех раздевает.

– На то он и мужчина. А ты не сдавайся. Будь настойчивей.

– В любом случае замужество мне не светит.

– Учу-учу, и всё без толку. Так и состаришься наивной дурой.

– Матушка, не начинайте.

– Муж для долга, любовник для услады. Зачем тебе опять ярмо? Наслаждайся жизнью пока молода.

Малика замедлила шаг. Ее обогнали две дамы. Глядя им в спины, нельзя было понять – где мать, а где дочь. У обеих черные локоны до пояса, безупречные фигуры, изящная походка и лишь платья разные: у одной горчичного цвета с гипюровыми рукавами, у второй темно-бордовое со шлейфом.

Малика вслед за дамами вошла в распахнутые двустворчатые двери и в нерешительности остановилась возле караула. В огромном зале с высоченным потолком было полным-полно народа. Черноволосые, с правильными чертами лица и с серыми, как сталь, глазами, ветоны походили друг на друга, и в то же время каждый отличался неповторимой, как горы, красотой.

Откуда-то сверху лилась музыка. Малика подняла голову. На высоте шести метров находился длинный балкон, обнесенный кованой решеткой - видимо, там расположились музыканты. К балкону вели узкие ступени, примыкающие к стене и огороженные высокими перилами. Свет многочисленных свечей дотягивался до середины лестницы, далее она утопала в мягком полумраке.

Женщина средних лет, одетая в черное платье с большим круглым воротником из горностая, обернулась к Малике и вложила ей в руку пустой бокал:

– Принеси еще вина, милочка.

Держа бокал, Малика устремилась к лестнице. Взбежала по ступеням. Шагнув на балкон, прильнула лицом к решетке. Вот они – Адэр и Вилар. В окружении дам. Еще бы – красивые, неженатые, сказочно богатые потомки могущественных родов. Раскраснелись. Обмениваются друг с другом быстрыми многозначительными взглядами. Смеются. Адэр что-то шепчет на ушко девице в кружевном платье. Она легонько хлопает его по плечу. Он ловит ее ладонь. Сузив глаза, склоняет голову набок. Ждет ответа? Да… Она кивает.

Через толпу пробирается ветонка в горчичном платье с гипюровыми рукавами. Машет Вилару. Он идет ей навстречу. Она берет его под руку и подводит к окну. Они беседуют о чем-то приятном. Вилар улыбается. Ветонка, глядя на свое отражение в непрозрачном стекле, водит пальчиком по отвороту его пиджака.

Оставив бокал на полу, Малика спустилась с лестницы.

Она шла по ковровой дорожке. Доносились голоса гостей и ненавязчивая музыка. Взад-вперед сновали служанки. Слуги снимали нагар со свечей. Стражи и защитники стояли возле окон и ответвлений коридора. За полчаса мир не изменился, но вдруг стал чужим, незнакомым. Этот мир ей не нужен, и она ему не нужна.

– Добрый вечер, госпожа, – прозвучал за спиной робкий голос.

Малика оглянулась:

– Сирма?

Прижимая к себе пустой поднос, девушка присела:

– Я очень рада, что вы вернулись. Мы очень переживали. Вы себе даже не представляете, как все переживали.

– Да… – невпопад промолвила Малика.

– И с новым годом.

– И тебя, Сирма.

– А хотите, я приду к вам утром? Сделаю прическу.

– Не надо – тихо сказала Малика.

– Тогда я пошла? – промолвила Сирма и, обойдя Малику, устремилась к лестнице.

– Сирма!

Девушка обернулась.

– Ты видела Крикса Силара? – спросила Малика.

– Видела. Он в зале. Вместе со всеми советниками.

– У меня к тебе просьба.

Сирма вернулась:

– Слушаю, госпожа.

– Скажи Силару, что я жду его. Скажи так, чтобы никто не слышал.

Крикс не заставил себя ждать. Коротко кивнув, с невозмутимым видом уставился на Малику. Она без объяснений провела командира стражей к себе в комнату. Плотно закрыла дверь, указала на кресло.

Когда Крикс уселся, опустилась на краешек кровати:

– Мы ни разу не разговаривали с тобой по душам, Крикс.

– Разговаривали.

– Да?.. Я не помню.

– Давно. Когда я еще имел право приказывать тебе. Я потребовал, чтобы ты покинула замок. Сказал, что моруне не место рядом с правителем.

– Ты до сих пор видишь во мне угрозу, Крикс?

– Можно я не буду говорить о том, что вижу?

– Конечно. Это твое право. – Малика сложила руки на коленях. – Странно… тот, кто меньше всех знает о морунах, сильнее всех их ненавидит.

– Ненавижу? Слишком громко сказано. Я стараюсь оградить правителя от того, в чем не разбираюсь.

– Мне нужна твоя помощь, Крикс. Я хочу исчезнуть.

– В смысле?

– Исчезнуть. Навсегда. Я хочу вернуться к морунам.

– Как смотрит на это правитель?

– Никак. Вывези меня из Лайдары. Чтобы никто не знал. Если довезешь до Долины Печали, буду очень признательна.

– Причина?

– Причина… – Малика привалилась плечом к спинке кровати. – Просто хочу исчезнуть.

– Ты называешь это разговором по душам?

– Я устала жить среди обычных людей, Крикс. Я хочу занять свое место.

– Правителю это не понравится.

Малика улыбнулась:

– Он не заметит.

Крикс отвел взгляд:

– Хорошо. Когда хочешь уехать?

– Ночью. Закончу одно дело, и поедем. Если, конечно, ты не против.

– Ночью вряд ли получится. Пока не разойдутся гости, я не могу оставить правителя. На рассвете устроит?

Малика кивнула:

– Договорились. У меня есть еще одна просьба.

Крикс направил на нее взгляд:

– Ты меня пугаешь.

– Мне нужна кружка горячего вина со специями.

– Хочешь напиться?

– Хочу напоить Иштара.

– Малика…

– Я обещала ему. А моруны всегда держат слово.

– И о твоем безрассудстве, конечно же, никто не должен знать.

– Никто.

Крикс посидел, глядя на Малику. Поднялся:

– Жди.

Когда за командиром стражей закрылась дверь, Малика упала навзничь, обхватила руками голову.