Глава 14

* * *

— К вам герцогиня Гаяри, — объявил секретарь и пропустил гостью в комнату.

Вилар поднялся с кресла:

— Элайна? — взял со спинки пиджак. — Вот так сюрприз…

— А я не одна, — игриво промолвила Элайна и, выглянув в коридор, кому-то махнула рукой.

В кабинет вошла гувернантка с двумя девочками.

— Маркиз Бархат, позвольте представить вам моих дочерей, — проговорила Элайна и указала на девочку одиннадцати лет. — Это Дизи.

Движением головы, Дизи отправила непослушные локоны себе за плечо и сделала реверанс.

Застегнув пиджак, Вилар поклонился:

— Госпожа Дизи.

— А это Лилу, — произнесла Элайна, указывая на шестилетнего ребёнка.

Вилар отвесил низкий поклон:

— Госпожа Лилу.

Лилу рассмеялась и локтём толкнула сестру в бок, мол, посмотри, мне кланяются ниже, чем тебе.

— Прогуляйтесь по замку, — сказала Элайна гувернантке. — На улицу не выходите. Там звери бегают без присмотра. Зачем Адэр их разводит?

Девочки вновь сделали реверанс и покинули комнату.

— Даже не верится, что у тебя такие взрослые дети, — проговорил Вилар. Он не был другом четы Гаяри, и потому увидел дочерей Элайны впервые.

В Тезаре дворянкам не разрешалось выходить в свет, пока они не достигнут возраста согласия — шестнадцати лет. Малолетние дочери дворян присутствовали на небольших празднествах, на семейных вечеринках, нередко сидели за одним столом с гостями и ездили с родителями в гости, но не посещали сборища, где много незнакомых людей. Даже самый безобидный разговор незнакомца с маленькой дворянкой расценивался, как приставание.

Лишь с шестнадцати лет девушки имели право беседовать с мужчинами наедине, принимать ухаживания, флиртовать, ходить на свидания. Многие начинали вести половую жизнь. Секс до брака не осуждался, но порицалось афиширование интимной связи, и порицалась частая смена партнёров.

— Взрослые? — переспросила Элайна, пригладив бровь мизинцем, и было непонятно, как она отнеслась к слову, вылетевшему необдуманно.

Вилар поспешил её успокоить:

— Ты совсем не изменилась. Я посмотрел на них и вспомнил, что со дня нашей размолвки прошло двенадцать лет. Не верится.

Жестом предложил сесть на диван, разместился рядом с Элайной.

Она расправила на коленях платье:

— Где Адэр?

— В Маншере.

— Скачки закончились неделю назад.

— Ты же его знаешь.

Элайна провела ладонью по идеально уложенным русым волосам:

— Он поехал один?

Вилар хохотнул:

— Я за ним не слежу. Он в курсе, что вы должны приехать?

— Нет. Хотела сделать ему подарок. Девочки соскучились по дяде. А дядя развлекается.

— Думаю, он уже в дороге, — промолвил Вилар, не в силах отвести взгляд от глаз болотного цвета, таких же притягательных, как двенадцать лет назад.

Элайна пристально смотрела на него, а он не знал, чем заполнить паузу. Произнёс первое, что пришло на ум:

— Кофе, чай? Можем пойти перекусить.

Элайна отклонила предложение. Вилар и вовсе стушевался под её взглядом. Он прибыл в замок рано утром. Позавтракал здесь же, в кабинете, среди книг и бумаг. На нём сейчас не самый лучший костюм, и вид уставший, в голове и сердце неразбериха. На столе беспорядок, в шкафах погром. Началось строительство железной дороги, переписка и телефонные разговоры с деловыми партнёрами осуществлялись отсюда, из замка. Немного неудобно, приходилось ездить туда-сюда, но зато во время поездок можно было отдохнуть от работы и дома, в котором до сих пор живут дети Анатана и Крикс с семьёй.

А Элайна такая вся собранная, церемонная. Разница в положении чувствовалась отчётливо и особенно остро.

— Помнишь графиню Дирейн?

— Помню, — ответил Вилар, силясь понять, к чему этот вопрос.

Графиня Дирейн была одной из самых таинственных дам в тезарском обществе. Лицом далеко не красавица, фигурой далеко не балерина, капризная, сумасбродная, остра на язык. Но как же её любили мужчины! Стоило ей появиться на балу, и тут же между дворянами вспыхивали ссоры, дворянки закатывали сцены ревности своим кавалерам. Как ни странно, Адэр не проявлял к ней интереса. Может, потому что она была старше его на восемь лет?

— Куда бы мы с ней не пришли, она оказывалась в центре мужского внимания, — проговорила Элайна.

Вилар хмыкнул:

— Тебя это задевало. Я видел.

— Конечно, задевало. Я дочь короля, она дочь графа. Мне кланялись, а ей пытались угодить. Она крутила мужчинами, как хотела. И я никак не могла понять: почему? Она была самой обычной, даже слегка картавила. Помнишь?

Вилар кивнул. Обращаясь к нему, графиня Дирейн проглатывала последнюю букву в его имени. Из её уст это звучало бесподобно.

— Признайся, ты тоже на неё заглядывался.

Вилар положил руку на подлокотник дивана, поводил пальцами по тёмно-серой кожаной обивке:

— Не скажу, что заглядывался. Внешне она мне не нравилась.

— Ты частенько вился возле неё, — возразила Элайна.

— В ней была необъяснимая сила, притягивающая мужчин.

— Знаешь, как она умерла?

— Слышал, она сгорела в лихорадке.

— Это официальная версия. Её отравили.

Вилар подался вперёд:

— Отравили? — Хотя чему он удивляется? Выход графини в общество неизменно сопровождался скандалами. — Кто отравил?

Элайна пожала плечами:

— Может, ревнивый любовник или чья-то жена. Может, подруга, которая ей завидовала. — Сузив глаза, подняла указательный палец. — Это не я.

Вилар поспешил заверить:

— Я бы никогда на тебя не подумал.

Элайна вновь пригладила платье на коленях:

— А помнишь, каким успехом у мужчин пользовалась виконтесса Авила?

— Помню, — ответил Вилар, подавив вздох. Похоже, потоку ненужных воспоминаний не будет конца.

— Почему ты её помнишь?

— Есть женщины, которые навсегда врезаются в память.

— Ты считаешь её красивой?

— Нет.

Ныне здравствующая виконтесса — ещё одна неразгаданная загадка. Полненькая хохотушка с ярко-рыжими волосами. Мужчины между собой шутили, что на её зад можно поставить тарелку, а её голова может освещать зал подобно огню в камине, но в присутствии виконтессы теряли дар речи и, как лакеи, исполняли любой её каприз.

Элайна села к Вилару вполоборота:

— Тогда почему образ виконтессы врезался тебе в память?

— Чего ты добиваешься?

— Я хочу понять, почему вокруг тысячи красивых женщин, а мужчины млеют при виде какой-то дурнушки?

— Кто тебя расстроил, Элайна?

Передёрнув плечами, она поднялась, прошла к окну и, устремив взгляд на строящиеся особняки, спросила:

— Знаешь, что стало с Авилой?

— Она вышла замуж и уехала из Тезара. Или я что-то путаю?

Элайна хохотнула. Локоны подпрыгнули на её спине и замерли.

— Муж увидел, как на неё смотрит Адэр, и увёз её на север. Теперь она круглый год любуется снегом и северным сиянием. Бедняжка.

Вилар встал, торопливо причесал непослушные волосы растопыренной пятернёй — надо бы подстричься — и подошёл к Элайне:

— Её муж погорячился. Адэр не посягает на честь замужних женщин.

— Я тоже так считала. И… ничего не изменилось?

— К чему ты клонишь, Элайна?

Обернувшись, она присела на краешек подоконника:

— Адэр спит с чужими жёнами или нет?

Вилар вскинул голову:

— Вообще-то мы сейчас говорим о правителе.

— Я говорю о брате.

— Элайна, я ни с кем не буду обсуждать интимную жизнь правителя. Это строжайшее табу. Для всех.

— Нас никто не слышит, — сказала она полушёпотом.

— Табу для всех, — повторил Вилар. — И для тебя в том числе.

Элайна кивнула:

— Хорошо. Тогда скажи, что вы нашли в Малике?

— Мы?

— Вы. Что в ней такого?

Вилар приблизился к столу, начал складывать бумаги. Он не хотел расстраивать Элайну и признаваться, что влюбился в Малику глазами, и уж потом прикипел к ней сердцем. В отличие от упомянутых особ Малика обладала непривычной, дикой красотой. Вилар мог смотреть на неё бесконечно.

— Что нашёл в ней Адэр? — прозвучал озлобленный голос.

— Красивые женщины — его слабость.

— Ты разлюбил её?

Вилар уселся в кресло, вытащил из ящика стопку писем:

— Мой отец говорил: безответную любовь надо отрывать сразу, как пластырь. Я отдирал по кусочку.

— Как любовь ко мне?

Разговор не нравился Вилару, но он не мог выставить дочь Великого за двери. Не мог сослаться на занятость или усталость. Даже находясь при смерти, он обязан отложить минуту кончины и ответить на вопросы Её Высочества. И садиться не имел права, когда Её Высочество стоит. Но если бы он не сел, ноги понесли бы его прочь из кабинета.

— Первая любовь никогда не проходит полностью, что-то остаётся, — сказал Вилар, делая вид, что просматривает почту. — Поэтому её помнишь всю жизнь.

Элайна вздёрнула брови:

— Ты до сих пор меня любишь?

— Я люблю воспоминания.

Элайна пересекла кабинет, упёрлась ладонями в раскрытые на столе книги:

— Вилар, мы тесно связаны. Я — твоя первая любовь. Адэр — твой друг.

— Бывший.

— Дружеские чувства, как и первая любовь, не исчезают полностью. — Элайна потянулась всем телом вперёд. — Мне нужна твоя помощь. Адэру нужна твоя помощь.

Вилар с досадой отложил конверты:

— Слушаю.

— Твой отец ушёл в отставку, и опала ему не грозит. У тебя трое приёмных детей, которым ты не сможешь передать титул. И тебя это, похоже, не волнует.

— Не волнует.

— Ты наследник огромного состояния, и можешь вообще не работать, — говорила Элайна, бороздя лицо Вилара взглядом. — Зачем делать то, что не нравится? Я же вижу, что кресло советника не приносит тебе удовольствия. Это здесь. В Тезаре будет ещё тяжелее. И ты это знаешь. Из-за своих детей ты окажешься в полном одиночестве. Дамы из высшего общества уже не рассматривают тебя, как завидного жениха. На многодетного маркиза-миллионера будут охотиться бедные семейства. Но ты не сможешь жить с кем-то и знать, что с тобой спят из-за денег.

— Чего ты хочешь, Элайна?

— Женись на Малике.

Вилар откинулся на спинку кресла:

— Не ты ли два года назад просила меня забыть её?

— Два года назад перед тобой были открыты блистательные перспективы. Сейчас их нет. Прости. Я знаю, тебе тяжело слушать правду, а мне тяжело её говорить. — Элайна нависла над столом. — Избавь Тезар от Малики.

— В чём заключается моя помощь Адэру? — спросил Вилар, не до конца понимая смысл её слов.

— Всё идёт к тому, что он сделает её своей фавориткой. Он потеряет лицо, Вилар. Станет посмешищем.

— Чушь.

— Он любит её.

Вилар прижал пальцы к вискам.

— Ты не знал? — спросила Элайна. — Вилар, ты совсем ослеп?

— Это неправда.

— Правда! В Ориентале они спали в одном доме. Они обнимаются и целуются у всех на виду. Вилар! Прозрей!

— Грязные слухи, — проговорил он тихо.

— Он сам мне признался, что любит её. Каждый раз, как я приезжаю, он выгоняет меня, потому что я говорю, что так нельзя. Ему нельзя пачкать наше имя связью с безродной девицей. А тебе всё равно. Тебе всё равно, Вилар. Женись на ней, и он не сможет забрать её в Градмир.

Вилар придвинул к себе документы:

— Извини, Элайна. У меня много работы.

Она выпрямила спину, посмотрела сверху вниз:

— Внешне ты стал похож на мужчину. Похудел, нарастил мышцы, сменил причёску. А внутри остался таким же наивным юнцом. — И вышла из кабинета.

Вилар облокотился на стол и закрыл лицо ладонями.

* * *

Как в старые добрые времена Адэр и Элайна с дочерьми собрались за обеденным столом. Зал тонул в лучах закатного солнца, за распахнутыми окнами пролетали стайки птиц. Ветерок доносил шум моторов грузовых машин, разъезжающих по Мадраби. Где-то стучал топор, иногда грохотала кувалда.

Ужин подходил к концу. Разговор витал вокруг Тезара, градмирских дворян, балов и вечеринок. Вполуха слушая наигранно-весёлые рассказы Элайны, Адэр лениво ковырялся вилкой в тарелке и строил рожицы девочкам. Те, украдкой поглядывая на мать, прижимали ладошки к губам и давились смехом. Гувернантка, стоя за спинками стульев своих воспитанниц, наклонялась то к одной, то к другой, что-то шептала им на ушко. Девочки на пару минут принимали благопристойный вид, отправляли в рот кусочек того или иного яства и, взглянув на Адэра, вновь принимались хихикать.

— Идите, немного поиграйте перед сном. Нам с Его Величеством надо поговорить, — сказала Элайна дочерям и устремила взгляд на гувернантку. — На улицу не выходите. Там до сих пор бегают звери без присмотра.

Девочки с расстроенными мордашками поднялись со стульев и, попрощавшись унылым реверансом, вслед за гувернанткой покинули зал.

— Никогда так не делай, — сказал Адэр, вытирая салфеткой взмокшие руки.

Элайна вздёрнула брови:

— Что?

— Никогда не выгоняй дочерей из-за стола.

Выпрямив спину, Элайна положила ладони по обе стороны от тарелки, как бы давая понять, что никому не позволит вмешиваться в воспитательный процесс.

— Наш разговор не для детских ушей.

— Дождись конца ужина и дождись, когда девочки сами попросят разрешения уйти.

— Ну, знаешь ли…

Адэр скомкал салфетку в кулаке:

— Ты унижаешь их. Если это доставляет тебе удовольствие, избавь меня от участия в сценах унижения.

— Извини, Адэр. Я не думала, что ты так остро на это отреагируешь.

— Я сотни раз был на их месте.

— Я тоже, — сказала Элайна, понизив тон. И это напряжение в голосе, и остекленевший взгляд, и пальцы, словно впившиеся в стол, свидетельствовали, что сестра находится на грани срыва.

— Тебе нравилось чувствовать себя лишней? — спросил Адэр, желая добить её. Пусть взорвётся, разрыдается или разразится потоком гневных слов. Ей надо выплеснуть всё, что в ней накопилось.

— Их поведение за столом возмутительно, — сказала Элайна. По её шее пошли красные пятна. — Скажи спасибо, что я не наказала их. А могла.

— Я не видел племянниц три с половиной года. Я готов перевернуть замок кверху дном, чтобы они смеялись. Когда ты последний раз слышала их смех?

— Не будь таким жестоким.

— Почему ты не говоришь со мной о Модесе?

Элайна вскинула голову:

— Я ни с кем не буду говорить о муже!

— Тебе станет легче.

— Не станет!

Адэр сдался:

— Хорошо. Больше о нём не вспомню.

Элайна убрала руки под стол, её плечи поникли. Наблюдая за ней, Адэр вдруг поймал себя на мысли, что сестра впервые выглядит старше их матери. Он знал, что когда-нибудь это время наступит, но отправлял «когда-нибудь» в далёкое будущее. Казалось, что он всегда будет смотреть на сестру и видеть в ней родной до боли образ, изображённый на портрете в отцовской спальне.

— Она приедет утром, — сказала Элайна, немного успокоившись.

— Кто?

— Я пригласила Луанну на праздник. Как он называется? Ночь Желаний?

Адэр прочистил горло. Настал его черёд проявлять выдержку.

— Вообще-то это мой дом. И только я могу приглашать гостей.

Элайна изобразила на лице удивление:

— Я думала, тебе будет приятно её увидеть.

Адэр с силой сжал кулак. Ногти сквозь салфетку вонзились в ладонь.

— А ты у меня спросила?

— Адэр, дорогой, вы же помолвлены…

— И что?

— Будущие муж и жена должны знать друг друга. А вы, будто чужие. Она не может бывать на балах, но может приезжать к тебе в гости. Или ты к ней. Вы объявили о помолвке зимой, и с тех пор ни разу не встретились. Среди знати уже ползут слушки, что ваша помолвка фиктивная.

Адэр нахмурился. Он чётко услышал эхо голоса Великого. Бедная Элайна. На неё давят со всех сторон: вынуждают её поступать не так, как хочет она; заставляют говорить не то, что она думает. Элайна совершенно одна, из этих сетей ей не вырваться.

— Ты сам её выбрал, — промолвила сестра. — Или не сам?

— Я выбрал её сам. И сам решаю, когда её звать.

Элайна сверкнула лукавым прищуром:

— Я пошутила. Луанна сидит в своём дворце и даже не догадывается, что на свете есть такой праздник — Ночь Желаний. Я сама узнала только сегодня.

— Элайна! — Адэр шумно выдохнул и запустил в сестру скомканной салфеткой. — Ну, у тебя и шуточки…

— Она тебе не нравится. Да? — спросила сестра и, не дожидаясь ответа, промолвила: — Мне тоже. Она приезжала ко мне пару месяцев назад, якобы познакомиться поближе.

— Мне доложили, что она была в Тезаре, но не говорили, что была у тебя. Почему не сообщила?

— Потому что мы пробыли в моём доме пять минут. Больше я не выдержала. Посадила её в машину и вместе с ней отправилась во дворец. Знаешь, где она ночевала? В твоей спальне! Она потребовала рассчитать всех твоих личных служанок. Отец рассчитал. Представляешь?

Адэр рассмеялся. Надо было давно разогнать этих распутных девиц.

— Мне нравится Леесса, — проговорила Элайна. — В прошлом году состоялся её первый выход в общество. Жаль, что ты не приехал на осенний бал. Леесса милая, ласковая, нежная как цветок. С ней ты будешь счастлив.

Теперь послышалось эхо голоса Троя Дадье. Бедная сестра. Как она умудряется лавировать между двумя интриганами? Хотя… интрига с Леессой появилась с его подачи. Это он обнадёжил Троя, что женится на принцессе Залтаны, если Трой поможет ему разорвать помолвку с принцессой Партикурама.

— Ей всего шестнадцать.

— Почти семнадцать, а ты говоришь так, будто она до сих пор в пелёнках. — Сестра налегла грудью на стол. — Поверь мне, она пойдёт за тобой хоть на край света.

— Особенно, если этот край света — трон Тезара.

— Адэр, не ёрничай. Лучшей партии тебе не найти.

— Я подумаю, — согласился он. — Иди, отдыхай, Элайна. Завтра нам предстоит бессонная ночь.

— Девочек я не возьму.

— Нет, конечно. Там соберётся много людей. В основном плебеи.

— Спасибо, что предупредил. — Выйдя из-за стола, Элайна сделала реверанс и удалилась.

Адэр прислушался к тишине, прореженной щелчками стрелок в настенных часах. Из Мадраби не доносилось ни звука: строители разошлись по домам. За окном не летали птицы, будто, забыв посмотреть в календарь, скопом отправились в тёплые края. Через несколько дней осень…

— Ваше Величество, — проговорил Гюст, заглянув в зал. — Какие будут распоряжения?

— С кем встречалась Элайна?

— С маркизом Бархатом.

— С Эйрой виделась?

Гюст с задумчивым видом покачал головой:

— Эйра прибыла в замок за полчаса до вашего приезда. Я не успел проследить. Вызвать её охранителей?

Адэр вместе со стулом отъехал от стола, поднялся:

— Где она?

— В саду. Гуляет с морандами.

— Маркиз Бархат?

— У себя в кабинете.

Спустившись в холл, Адэр замешкался на последней ступени лестницы. Придворные, восседая на сдвинутых диванах, обсуждали предстоящее празднество.

«Кто-то слышал, кто будет сопровождающей дамой Его Величества?» — «Это не бал». — «На праздник приходят с дамой. Почитайте свод правил». — «На государственный праздник. Ночь Желаний — народный праздник». — «Надеюсь, все понимают, что место рядом с правителем принадлежит Её Высочеству герцогине Гаяри?» — «Значит, Эйра будет с нами. Это хорошо».

Адэр узнал голос виконта Ланира. Его волнение понятно. От успеха мероприятия зависело его будущее, и он уповал на помощь и поддержку моруны.

«Она сказала, что не пойдёт». — «Вот и замечательно…»

Пассия Адэра не успела закончить фразу. Придворный, заметив правителя, толкнул её в бок. Адэр пересёк холл, отвечая кивками на приветствия, свернул в коридор и пошагал мимо кабинетов советников.

— Ваше Величество! — прозвучал за спиной голос Макидора.

Адэр обернулся.

— Я сказал Эйре, что её платья вызывают у придворных несварение желудка, но она почему-то не восприняла меня всерьёз.

Адэр скользнул взглядом по тощей фигуре, облачённой в воздушную блузу и узкие штаны до косточки:

— Не восприняла тебя всерьёз? Поверить не могу.

— Я предложил ей сшить национальный костюм. Говорят, на празднике все должны быть в национальных костюмах. Она отказалась.

Вот так сюрприз… Не то, что Эйра отказалась, а то, что он, правитель, будет в костюме теза. Или не будет?

— Мой национальный костюм готов? — спросил Адэр.

— Конечно, — расплылся Макидор в улыбке. — Если захотите примерить, милости прошу.

Адэр двинулся дальше.

— Передайте Эйре моё глубочайшее «фе», — произнёс Макидор и, выдержав паузу, крикнул: — Если она надумает, я жду.

Вилар, похоже, целый день не выходил из кабинета. На диване пиджак, на подоконнике галстук, скрученный в рулончик. На столе ворох бумаг, раскрытые книги. На стуле тарелка с остатками еды и кружка с недопитым кофе.

Стоя на пороге, Адэр кашлянул в кулак и затолкал руки в карманы брюк. Вилар оторвал взгляд от документов. Спохватившись, вскочил и принялся застёгивать верхние пуговицы на сорочке.

— Брось, — сказал Адэр. — Это я пришёл в гости, а не ты.

Приблизившись к столу, заглянул в чертежи:

— Как продвигается работа?

Опустившись в кресло, Вилар сцепил пальцы:

— То, что не идёт само в руки, мы возьмём упорством. Как скачки?

— Мой жеребец проиграл.

— Слышал. Праздновал проигрыш?

Адэр присел на угол стола:

— Так праздновал, что забыл о времени.

Ни Вилару, ни кому другому не надо знать, что он встречался с университетским приятелем — лучшим адвокатом «Мира без насилия». Целую неделю они обдумывали, как построить защиту Луги — охранителя Эйры, чтобы спасти его от пожизненного заключения и подцепить на крючок настоящего преступника — князя Тария.

— Прости, но ты сел на самый важный документ, — сказал Вилар и выдернул из-под Адэра пухлый конверт.

— Виделся с Элайной?

— Да, она ко мне приходила.

— О чём говорили?

— Да так… обо всём понемногу, — ответил Вилар уклончиво.

Эх, Элайна… Зачем трогать человека, который находится в таком же положении, как ты?

— Поддержи её, — промолвил Адэр. — В жизни моей сестры наступил тяжёлый период.

Вилар прищурился с недоверчивым видом:

— В смысле?

— Её муж сбежал с любовницей.

— Модес? — Вилар побледнел. — Ты шутишь.

— Если бы я шутил, ты бы сейчас смеялся.

Уставившись в бумаги, Вилар поправил воротничок, проверил сапфировые запонки на манжетах. Движения неловкие, неосознанные.

— Адэр… герцоги не сбегают с любовницами.

— Он сбежал, — промолвил Адэр твёрдым тоном. — Великий объявил его в тайный розыск. Через полгода Элайна разведётся и станет свободной женщиной.

— Значит, он точно не сбежал. Что он натворил?

Сказать в лоб, что Элайна сама сдала мужа, обвинив его в махинациях с драгоценными камнями и металлами, — Вилар не поверит. Адэр тоже не верил, пока Трой Дадье не подтвердил информацию. В Тезаре не боялись разоблачать титулованных дворян, но в этот раз мошенником и изменником родины был зять Великого. Модес уверовал в свою неуязвимость и ни капельки не думал о чести династии Карро, о будущем супруги и детей.

Сейчас для всех, для Элайны в том числе, он сбежал с любовницей, а двенадцать лет назад он на самом деле хотел сбежать из Тезара, точнее, оторвать своё обширное и богатое герцогство от территории страны. Даже склонял к отделению своих соседей — герцога и князя. Они-то его и предали. Ещё тогда надо было упрятать Модеса в подземелье, а Великий пожертвовал дочерью во имя единства и нерушимости державы.

— Хочу загладить свою вину перед тобой и Элайной, — промолвил Адэр. — Отправишь по дороге первый поезд, и я пожалую тебе титул герцога за заслуги.

Усмехнувшись, Вилар покачал головой:

— Даже если наши чувства воскреснут, Элайна не примет моих детей.

— Полюби её детей, и она полюбит твоих.

— Я-то полюблю… — Вилар вздохнул. — Я ещё не остыл к Малике.

— Её зовут Эйра.

— Знаю. Но Малика мне как-то ближе.

— Забудь о ней, Вилар, — сказал Адэр и повторил чуть тише. — Забудь.

— Они что-то затевают.

— Кто?

— Не знаю. — Поднявшись с кресла, Вилар застегнул на брюках ремень. — Твой отец или Трой, или «Мир без насилия». Может, все сразу.

— Думаешь, нам грозит очередная продовольственная блокада? — насторожился Адэр.

— Против Малики.

— Её зовут Эйра.

Вилар пересёк кабинет. Усевшись на диван, уронил руки на колени, ссутулился:

— Эйра… никак не могу привыкнуть к этому имени.

— Тебе Элайна сказала?

— Нет. Может, я стал мнительным и мне повсюду чудятся заговоры. Но… я волнуюсь о ней. За сорок пять лет Трой поднаторел в интригах. Он разучился играть честно.

Кивнув, Адэр прошёлся вокруг стола, постоял возле закрытого окна, глядя на своё размытое отражение на фоне неба. Скоро стемнеет.

— Ты её любишь? — спросил Вилар.

Адэр ждал этот вопрос, потому и не уходил, хотя сердце рвалось к Эйре.

— Я всегда её буду любить.

— Почему не сказал мне? Я бы отошёл в сторону и не унижался.

— Я говорил.

— Нет.

Адэр обернулся и произнёс со злостью:

— Говорил. Много раз. Просто вместо «я» говорил «ты». А ты не понимал.

Вилар усмехнулся:

— Пришла моя очередь сказать.

— Станешь денно и нощно напоминать мне о долге? Не надо. Я всё помню.

— Поставь точку, Адэр.

— Мы поменялись с тобой местами. Забавно.

— Трою кто-то сообщает о ваших поцелуях и ночёвках в одной постели.

— Пусть лучше за собой следит, — сказал Адэр и, выйдя из кабинета, устремился в сад.

Эйра стояла посреди поляны и напряжённо всматривалась в кустарники:

— Ну, где же вы? Я не хочу играть в прятки.

Приблизившись сзади, Адэр обнял её за плечи:

— Только и думаю о тебе.

Она сжалась:

— Нас могут увидеть.

— Поздно. Уже увидели.

Из зарослей выбежали моранды. Самка застыла на месте. Парень приблизился, выплюнул к ногам Эйры мяч и вернулся к подруге.

— Костюм моруны приготовила? — спросил Адэр и поцеловал Эйру в шею.

— Мы не пойдём на праздник.

Адэр развернул её к себе лицом:

— Кто это «мы»?

— Я и мой внутренний голос.

— Ты нашла своё чувство юмора?

— Я серьёзно.

— И я серьёзно. Виделась с Элайной?

— Нет.

— Постарайся ей понравиться.

Эйра отвела взгляд.

— Пожалуйста, ради меня, — произнёс Адэр и, обхватив её за талию, прошептал ей в ухо. — Ради нас.

Помедлив, Эйра кивнула:

— Я постараюсь.

— Макидор тебя ждёт. — Выпустив её из объятий, Адэр поднял мяч и, свистнув морандам, крикнул: — Парень! Девица! Ловите!

Бросив прокушенную и потерявшую упругость игрушку за живую изгородь, оглянулся. Эйра неторопливо шла к замку. На втором этаже в окне гостевой комнаты стояла Элайна.