Глава 23

* * *

Приваливаясь плечом к стене, Валиан смотрел в окно. Его супруга Разана хозяйничала на кухне: звякала посудой, роняла ложки, сердито стучала ножом по разделочной доске. С улицы доносился смех детворы. Издалека долетало ржание лошадей.

— Я чувствую себя человеком, который несёт самоубийце табурет и верёвку, — промолвил Валиан.

Его лицо было блеклым, в тон старенькой рубахе. Кремовой ткани потребовались годы, чтобы выцвести, а лицу хватило пяти минут.

— Как мне вас отговорить?

— Никак, — ответил Адэр.

Поёрзал на жёстком сиденье стула, принимая удобную позу. На деревенских стульях без обивки он давно не сидел, забыл, что такое дискомфорт. Скользнул взглядом по горнице.

За четыре года здесь ничего не изменилось. Бревенчатые стены, дощатый пол, ситцевые занавески на дверных проёмах, запах древесины и свежеиспеченного хлеба. Казалось, в смежной комнате сейчас прозвучит писк голодного зверёныша; со словами: «Чем его успокоить: молоком или кулаком?» на пороге появится Мебо.

Адэр невольно улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям и переключил внимание на старейшину климов. Валиан нервничал: теребил бахрому на шторе, не замечая, что выдёргивает нити.

— Ну и чего ты молчишь? — произнесла Разана, вынырнув из кухни. — Объясни, как это опасно. Расскажи, как мы ходили за Долину Печали и вернулись несолоно хлебавши.

— Уйди женщина, — огрызнулся Валиан.

— Куда?

— На кухню.

— А может, прямиком в тюрьму? Думаешь, нас погладят по голове за то, что мы угробили правителя?

— Уйди! — прошипел Валиан и обратился к Адэру: — Зря вы к ним идёте. Сидят они за долиной, и пусть себе сидят. Не будите лихо, пока оно тихо.

— Почему вы ненавидите морун? — спросил Адэр, взглянув на часы. «Игла» явно не торопится к правителю.

Разану словно ветром сдуло.

Уставившись в окно, Валиан стиснул в кулаке край шторы:

— Моруна увела нашего сына. Мы хотели увидеть внуков, гостинцев накупили… Моранды такой вой подняли. Думали, оглохнем.

— Почему климы ненавидят морун? — повторил Адэр.

Валиан повздыхал, косясь на занавеску, закрывающую дверной проём кухни, словно мысленно советуясь с супругой. Подсел к столу, проговорил вкрадчивым тоном:

— Дело давнишнее. Никто уже толком не помнит.

— А ты напряги память.

От старейшины потянуло холодком.

— Вы собрались идти через Долину Печали. Идите со светлыми мыслями. Моранды бесятся, если у людей тёмные мысли.

В прихожей скрипнули половицы. В горницу заглянул охранитель:

— Ваше Величество! Здесь Тиваз. Говорит, вы его знаете.

— Разана! — крикнул Валиан. — Тиваз опять заблудился. Отведи его к дочке.

Не дожидаясь, пока жена побежит исполнять приказ мужа, Адэр велел охранителю пропустить незваного гостя. Было интересно посмотреть на человека, который действительно чуть не угробил его и Мебо.

В комнату вошёл пожилой мужчина: босой, в просторных штанах и рубахе-косоворотке, на голове соломенная шляпа с широкими полями. Бывший старейшина климов выглядел так же, как в день знакомства с правителем. Не хватало только травинки в уголке рта.

Тиваз снял шляпу, грохнулся на колени и пополз к Адэру, ногами собирая домотканый половик в гармошку:

— Простите меня, мой господин.

— Ты меня помнишь?

— Помню, господин. Помню, как ездил с вами по нашим землям. Помню, как хотел напоить вас забудь-травой. Я всё помню, господин.

— Ты выпил свою же отраву и не потерял память? — удивился Адэр.

— Потерял, господин. Потерял. Малика помогла всё вспомнить. — Простодушное лицо исказила страдальческая гримаса. Зелёные глаза влажно заблестели подобно траве, покрытой росой. — Я был ужасным человеком. Лживым и злопамятным, а меня уважали и слушались. Теперь я живу правдой, а меня сторонятся, называют местным дурачком. Простите, господин. К людям надо относиться по-людски, а я видел в вас врага, хотя вы ничего плохого мне не сделали. Мне стыдно перед Мебо. Назвал его паскудой, его мать назвал дурой…

Валиан оборвал словоизлияния гостя:

— Иди домой, Тиваз. Тебя дочка потеряла.

— Вот так всегда, — вздохнул Тиваз и поднялся. — Только начинаю говорить правду, меня выгоняют.

— Меня мучает один вопрос, — промолвил Адэр, рассматривая открытое лицо бывшего старейшины: ни капли хитринки, ни тени лицемерия.

Тиваз прижал шляпу к груди, скомкал в кулаках поля:

— Если не хотите слышать правду, лучше не спрашивайте. Правда глаза колет и спать не даёт. Я разучился врать. Лучше не спрашивайте.

— Почему климы ненавидят морун?

— Они воровали у нас мальчиков.

— Кто? — опешил Адэр.

— Моруны. Давно это было. Очень давно. Ещё при Зерване. Мне отец рассказывал, а ему его отец. Много мальчиков пропало, очень много. Родители и стражи сбились с ног, но никого не нашли.

— Откуда вы узнали, что их забрали моруны?

— Советчица Зервана сказала. — Тиваз переступил с ноги на ногу. — Её арестовали за поджог библиотеки. На допросе ей развязали язык, она и призналась. Ведьмы проводили какие-то обряды. Им нужны были мальчики для жертвоприношений. Они и правда жгли костры. Мой прадед видел своими глазами. От их костров ночью было светло, как днём.

— И вы поверили?

— Моруны не врут, — вклинился в разговор Валиан. — Если советчица сказала, так и было.

— Кому сказала? — спросил Адэр.

— Начальнику тюрьмы.

— Вы поверили неизвестно кому?

— Начальник тюрьмы был уважаемым человеком. Ему доверял сам Зерван. За заслуги перед родиной ему пожаловали титул и земли. Слышали, наверное?

Адэр кивнул. Конечно, слышал. Начальник тюрьмы превратился в скороспелого князя Тария. Его потомок устроил геноцид собственного народа, за что поплатился сполна. Правду говорят: яблоко от яблони далеко не падает.

Перед внутренним взором промелькнула разъярённая толпа, вымещающая злость на морунах: оболганных, беззащитных. Толпа не умеет думать, она проглатывает любую наживку, закинутую «уважаемым» человеком.

— Вы тысячи лет жили с морунами бок о бок, — возмутился Адэр. — Как вы могли в них усомниться?

Тиваз шмыгнул носом:

— Признание советчицы прислали каждой семье, потерявшей сына. Мой прадед видел его собственными глазами.

Видать, «задушевная» была наживка.

— Вы начали охоту на морун, — произнёс Адэр еле слышно. — Это вы убили первую моруну. Вы настроили против них ветонов и ориентов.

— Они сжигали наших сыновей, — подал голос Валиан. — Сейчас — не знаю. Может, у них всё по-другому. Но сто лет назад они такое творили. Ливни, засуха, землетрясение. Даже свой главный город скинули в море. Когда Зерван женился на тикурской принцессе, они сошли с ума.

Адэр запрокинул голову, уставился в потолок, чтобы не видеть злобных глупцов. Сколько же горя выпало на долю морун. Их предали близкие люди. Предатель хуже врага. А он ещё злился, что Эйра замкнутая, неразговорчивая, скрытная.

Король Партикурама не сидел двенадцать лет, сложа руки. Он готовился к охоте на ведьм. Это была не просто месть за смерть дочери.

— Малика не такая, — промолвил Тиваз.

— Не такая, — согласился Валиан. — Но тоже с гнилью. Специально надела себя на крюк, чтобы меня шантажировать. Потом вела со мной беседы. Красивые беседы. Я даже на несколько дней забыл, что она моруна.

— Прекрати! — закричала Разана, появившись на пороге комнаты. Затрясла кулаками. — Сейчас же прекрати! Я видела, как ты её толкнул. Если бы я знала, что она повисла на крюке… Прекрати оговаривать Малику! Я слушаю тебя и понимаю, почему наш сын не с нами. Почему он ушёл. Понимаю, почему нас чуть не сожрали моранды. Прекрати!

Валиан подошёл к жене, обнял её за плечи. Разана вырвалась и вся в слезах убежала на кухню.

— Смогут ли они вас простить? — произнёс Адэр. — Я бы не простил.

В горницу заглянул охранитель:

— Ваше Величество, привели проводника.

Адэр поднялся и, не прощаясь, вышел из дома.

Возле машины охраны топтался молодой человек. Увидев правителя, широко улыбнулся, низко поклонился. Выпрямив спину, пригладил вихор:

— А я себе письма разношу и даже не туда, что меня разыскивают.

— Как зовут? — спросил Адэр.

— Игла. Так мне привычнее. Меня все так зовут.

— Отведёшь меня к морунам?

— Отведу.

— И не станешь отговаривать?

— У вас был моранда. Вы живы. — Игла кивком указал на охранителей. — Руки-ноги целы. Должны пройти. Если что-то замечу — вернёмся. Только надо ехать сейчас, чтобы на рассвете войти в долину.

Адэр дал знак охране и забрался в салон своего автомобиля.

* * *

Машины пересекли луг и затормозили у подножия холма, поросшего лиственным лесом. Сочно-зелёные кроны тянули к солнцу листья-ладошки. Птицы исполняли рулады. Слева и справа от холма в зыбкой дымке просматривались очертания гор.

Охранители вытащили из багажников дорожные сумки и рюкзаки, прикрепили к ремням чехлы с ножами и выстроились в ожидании приказа.

Адэр разложил на капоте карту. Подозвал проводника:

— Покажи дорогу.

— Ух, ты! Новенькая! — произнёс Игла и принялся водить пальцем по бумаге, пахнувшей типографской краской. — Так… Это полуостров Ярул. Это кряж. Чтобы попасть на полуостров, надо пройти по перевалу. Их два. К этому перевалу ведёт Долина Печали. А этот находится в княжестве Викуна.

Личный секретарь Зервана получил титул князя и земли в знак благодарности за участие в заговоре против своего короля. Адэр был уверен, что и Викун, и Тарий приложили руку не только к поджогу библиотеки, но и к охоте на морун. Горстка древнего народа живёт по соседству с потомком заговорщика и предателя. Злая ирония судьбы.

— Через долину идти целый день, — промолвил Игла, с задумчивым видом почёсывая щетину на подбородке. — Мою карту рисовал мой дед. Он тоже был «иглой». Если верить вашей карте, второй перевал ближе и короче, чем первый. — Ткнул в чертёж пальцем. — Это что? Дорога?

— Дорога.

— Был бы князь Викун нормальным человеком, пошли бы по его перевалу.

— Он ненормальный? — улыбнулся Адэр, складывая карту.

— Какой-то перепуганный. Наш старшой несколько раз к нему обращался. Хотел изучить новый маршрут. А тот упёрся. Нет, и хоть расшибись. Мы таскаем письма, посылки, мешки и тюки, пока не вылезет грыжа, а могли бы возить на лошадях. — Игла указал на участок луга, окружённый высокой деревянной изгородью. — Оставляем лошадей в загоне. Моранды их не едят. Они вообще ничего не едят, но лошадям не объяснишь. Они просто чумеют от страха.

Адэр нахмурился. В душе появился неприятный холодок.

— Моранды ничего не едят?

— Совсем ничего, — промолвил Игла, расправляя ремни на котомке. — Долина Печали — это не долина, а устье реки. Во время землетрясения появилась трещина, и река ушла под землю. Там голые скалы и голое дно. Живности нет, а моранды есть. Они неупокоенные души. Еда им не нужна.

Адэр обратил взгляд на охранителей:

— Тот, кто обижал мать, кто ссорился с отцом, сделайте шаг назад. Кто не уважает женщин, не любит детей. Кто завидует, лжёт, клевещет, совершает некрасивые поступки. Сделайте шаг назад! Будьте честны перед собой, и этот шаг спасёт вашу жизнь.

Посмотрел на единственного человека, не сошедшего с места:

— Как тебя зовут?

— Ормай.

— Идёшь со мной, Ормай. Остальные остаются.

Из группы людей, скучившихся за спиной избранника, прозвучал возмущённый голос:

— Ваше Величество!

— Это приказ!

— Что случилось? — опешил Игла.

— Мой Парень — вечно голодный зверь, который появился на свет из-за моего вмешательства в божий промысел, — проговорил Адэр. — У него есть какие-то способности, но он не моранда. Он мирился с присутствием людей, плохих и хороших, потому что он живой и смертный. Настоящая моранда не входила в мой замок, не приближалась к людям, не любила меня, но позволяла себя гладить, потому что я был хозяином её самца. Каждый раз, когда я прикасался к ней, она задыхалась от злобы, но смотрела на моего Парня и терпела.

— Почему не сказали это раньше?

— Я понял только сейчас.

— Хорошо, хорошо, — пробормотал Игла, постукивая кулаком о кулак. — Поедем к князю Викуну. Вас-то он точно пустит.

— Нет.

— К перевалу ведёт дорога, — не унимался Игла. — Мы потратим время на встречу, зато выиграем три часа пути, если не больше. И главное — в княжестве нет моранд. Это точно!

— Нет! — отрезал Адэр.

Три часа не стоят его унижений перед правнуком бумажного клопа. И какими глазами он будет смотреть на Эйру, зная, что струсил, отказался от заслуженного риска и нашёл лёгкий путь.

Вручил карту Ормаю:

— Спрячь в рюкзак. — И ступил под сень деревьев.

Покатый склон, лесная прохлада и мягкая земля, укрытая прелой листвой, помогли быстро добраться до вершины холма. Шагая за проводником, Адэр боролся с желанием залезть на дерево и сверху посмотреть на ландшафт. Останавливала мысль, что Долину Печали он всё равно не увидит. Если верить карте, они выйдут к излому устья бывшей реки. И только обогнув подножие горы, окажутся во владениях моранд.

Вдруг появился до ужаса знакомый запах. Минуту назад пахло лесом, одеждой и кожей сапог. Остальные запахи служили фоном. Теперь воздух вызывал воспоминания о трогательных мгновениях жизни.

Адэр остановился:

— Парень!

В ответ засвистели птицы.

Адэр закрутился на месте:

— Парень! Ты здесь, я знаю. Выходи! — Ринулся через заросли папоротника. — Парень! Хватит прятаться.

— Нам не туда, — прозвучал голос Иглы.

Запах становился сильнее. В него вплелись странные нотки неподвижности, неземного спокойствия. И уже раздвигая кусты, Адэр с опозданием понял, что поторопился: не успел подготовиться к прыжку из радости в горе.

Зверь лежал, опустив лапу на огромный живот самки. Неживой взгляд устремлён ей в глаза. Нос прижат к её носу.

— Я шёл к тебе… — Адэр упал на колени. — Что же ты со мной делаешь?..

— Это ваш зверь? — спросил Игла, присев на корточки. Не дождавшись ответа, промолвил: — Его самка была обречена. У моранд не рождаются щенки. Дед говорил, что раньше было много беременных моранд. Сейчас они редкость. Ваш Парень был детёнышем беременной самоубийцы. Это настоящая трагедия. После смерти мужа моруны долго не живут. Представляете, как это — носить в своём чреве ребёнка, чувствовать, как он бьётся, и знать, что скоро он умрёт? Некоторые не выдерживают…

— Хватит, — прошептал Адэр и потянулся к Девице.

Игла перехватил его руку:

— Её лучше не трогать. Не знаю, во что они превращаются. Что-то очень клейкое. В пустоши к этому прилипает пыль, и труп становится бугром. Здесь её занесёт листьями, и она тоже станет бугром.

— Они ушли в начале зимы, — произнёс Адэр и поправил загнувшееся ухо зверя. — Я видел, как они бежали по аллее. Парень оглядывался, а я смотрел на него и завидовал. Он прощался со мной навсегда, а я… завидовал. Он пытался совместить несовместимое. Не получилось.

Игла прикоснулся к шкуре Парня:

— Не липкий и не пахнет трупом. Он не зверь и не моранда.

— Он мой друг, — прохрипел Адэр и вонзил пальцы в землю.

Он рыл её с остервенением, с лютой ненавистью. Вгрызался, раздирал на части, мечтая добраться до сердцевины, раздавить, расплющить, чтобы не стучало, не болело. Рвал корни трав, разрезая ладони. И лишь когда могила была готова, посмотрел на Иглу и Ормая, грязных, потных.

Они втроём подняли Парня и уложили на дно ямы. Адэр накинул на Девицу сменную рубашку, в которую хотел переодеться перед встречей с Эйрой. Вместе с помощниками упёрся ладонями в бок самки и передвинул её на край могилы. Она съехала по пологому склону и прижалась к своему самцу.

Адэр закапывал трупы с таким же лютым остервенением. Разводил руки, загребал землю и толкал вперёд. Он словно плыл по морю горя странным стилем, смотрел на спасительный берег и удалялся от него.

Погладив холмик, с трудом встал на ноги. Втянул в лёгкие воздух и не ничего не смог сказать. Кусочек сердца остался там, с ним, с ними.

— Их любовь была короткой, как жизнь, — произнёс Игла.

— А смерть была тихой, как листопад, — сказал Ормай, явно желая успокоить правителя.

— Ложь, — промолвил Адэр.

Посмотрел на окровавленные ладони, вытер их о рубаху, не заботясь, что она единственная. Надо идти: неважно куда, неважно зачем, надо просто идти.

После полудня путники вышли из леса и пошагали по извилистому руслу некогда широкой и глубокой реки. Обогнули подножие скалы и словно перенеслись в другой мир. Горные кряжи держали долину в объятиях. Солнце истекало кровью, небо плавилось, земля задыхалась, корчилась, лопалась.

Адэр пытался вспомнить, что он чувствовал, находясь над пещерами с жемчугом, как боялся, что свод пещер обвалится, и он вместе с Эйрой рухнет с огромной высоты в море. Сейчас он идёт по такому же своду. В каменном туннеле под ногами бесится поток воды, поэтому дно бывшей реки дрожит, хотя должны стрястись ноги. Адэру было необходимо хоть какое-то чувство: волнение, тревога, страх, чтобы встрепенуться и приготовиться к встрече с морандами, но чувств не было.

Очередной резкий поворот русла вновь переместил путников в другую реальность. Вершины удерживали над долиной серую пену. Казалось, облака случайно попали в западню, застыли и уже никогда её не покинут. Спёртый, вязкий воздух обволакивал гортань и оседал в лёгких неподъёмной массой: вдохнуть было легче, чем выдохнуть.

Путники приблизились к скелету корабля. Обломки мачт тянулись к небу, паруса превратились в паутину. Чуть дальше находился полусгнивший корпус шхуны. За ней ещё один парусник, и ещё один.

Адэр окинул взглядом кладбище не погребённых кораблей. Как же должна бесчинствовать природа, чтобы суметь в мгновение ока спрятать полноводную реку? Сколько людей пострадало от её безумства? Сколько семей не дождалось своих кормильцев? В долине лежали не доски и лохмотья, а сломанные судьбы и рухнувшие надежды.

— Ваше Величество… — прошептал Ормай.

Адэр проследил за взглядом охранителя и почувствовал под коленками биение сердца.

— А вот и они, — запоздало предупредил Игла.

Моранды возникали из туч, будто спускались с небес. Сползали с гор вниз головой, как ящерицы: распластавшись на крутых склонах, передвигая разведёнными лапами. Их мощные гибкие туловища перетекали с выступа на выступ, словно огромные капли смолы. Глаза горели кроваво-красным пламенем. Скалы, покрытые чёрными наплывами с брызгами крови, ворочались, колыхались, меняли форму.

В Ориентале Адэр видел гору счастья, сейчас смотрел на горы непоправимой беды и нескончаемого горя.

Ормай прикрыл спину правителя. Игла встал впереди.

— Не воют, это хорошо. Не делайте резких движений.

Вскоре на кряжах не осталось ни одного светлого пятнышка. Устье реки словно покрылось пузырящимся дёгтем. День превратился в поздний вечер.

— Они окружают, — прошептал Ормай.

— Они должны уйти, — откликнулся Игла. — Ждём.

Адэр обошёл проводника и двинулся между чёрными грудами перекатывающихся мышц:

— Сколько вас… Боже… За что?..

— Ваше Величество, — прозвучал голос Ормая.

— Молчи, — осёк Игла.

Адэр водил руками, будто гладя моранд:

— Что с вами сделали?.. Боже… За что?.. — Устремил взгляд в небеса, затянутые серой пеной. — Нет тебя, нет тебя. — Закричал с надрывом. — Тебя нет!

Собрав все силы в кулак, оглянулся на спутников:

— Они не уйдут. Они ждут отмщения. Надо идти.

Игла и Ормай побрели за Адэром, лавируя между существами из потустороннего мира. Следуя прихоти русла реки, совершили очередной поворот и, прижавшись спинами к отвесному склону горы, перевели дух. Впереди скала привычного мышиного оттенка, справа свободное пространство, залитое светом заходящего солнца. Над головой глубокое небо.

— Кто дал долине такое название? — спросил Адэр у проводника.

— Не знаю. Это было давно.

— Я знаю. Человек без сердца.

— Наверное, — согласился Игла и, оттолкнувшись от каменной стены, поправил на плечах ремни котомки. — До заката пара часов. Успеть бы добраться до перевала. Ночью здесь очень холодно.

Долина закончилась гигантским громогласным фонтаном: из подземного туннеля вырывалась река и неслась бурливым потоком к морю. В сумерках казалось, что из земли бьёт молоко. Ветер подхватывал брызги, измельчал их до водянистой пыли и разбрасывал во все стороны.

Игла указал на тропинку, ведущую вверх по склону горы:

— Нам туда.

— Сейчас, — произнёс Адэр. Приблизился к фонтану, встал под струи ледяной воды, спиной к спутникам, и разрыдался.

* * *

С горного плато, где путники решили передохнуть перед спуском, была видна небольшая часть полуострова. Даже от крупицы раздолья, испещрённого прудами, лугами и рощами, захватывало дух. Справа бурлила река, питая долину божественным нектаром. Далеко впереди зелёный ковёр сливался с небом, придавая узкой ленте горизонта бледно-изумрудный оттенок. Слева пышным каскадом возвышались холмы, поросшие травами.

Стоя на краю площадки, Игла водил вытянутой рукой, словно рисуя в воздухе волнистые линии:

— Там пустыня. Зимой тепло, как летом. А там выращивают оранжевый виноград и делают оранжевое вино. За тем холмом большой город. Дома разрисованные. Не мазня какая-то, а настоящие картины. Там водопады, а там храм морун, который совсем не походит на храм.

Слушая проводника, Адэр разглядывал домики, похожие на игральные кости, разбросанные по долине. Сердцем понимал, что здесь обитают чистые, светлые души. И не понимал рассудком, как он, человек с запачканной, нищей душой, смог попасть в это удивительное место.

— Возьмём лошадей и поедем к морунам, — промолвил Игла. — Они живут в родовых поместьях. Кроме них никто не скажет, где ваша советчица. Здесь умеют хранить тайны. Вас допросит староста, но вы не обижайтесь. Вы правитель, да, но тут над каждой моруной трясутся. Они не зазнайки и не тепличные растения, нет. Просто их мало.

Память вытолкнула из толщи воспоминаний давнишний разговор. На вопрос Адэра: что означает её имя — Эйра ответила: так называется подземное озеро. Внутренний голос прошептал с толикой сомнения: дом её предков находится рядом с озером.

Адэр приказал Ормаю дать карту. Присев на корточки, разложил чертёж. Картографы трудились четыре года, чтобы страна лежала перед правителем, как на ладони. Единственное белое пятно — полуостров Ярул. Холмы, реки, пустыня и очертания побережья были перенесены со старых карт. Между редкими обозначениями зияла пустота.

— Покажи, где находится озеро Эйра, — проговорил Адэр.

— Эйра? — переспросил Игла и, склонившись над картой, с задумчивым видом почесал небритый подбородок. — Не помню такого. Полуостров большой, очень большой. Мы оставляем посылки в ближнем селении, забираем почту и сразу уходим. Если есть свободное время…

— Это подземное озеро, — перебил Адэр.

— Здесь много подземных озёр.

Ближе к вечеру путники добрались до окраины посёлка. Из каменного здания с глухими стенами доносился звук, характерный гудению генераторов электроэнергии. Обойдя постройку, Адэр увидел столбы, оплетённые проводами. Похоже, «иглы» доставляют на полуостров не только письма и посылки. Теперь бы понять: где местный совет (если таковой имеется) берёт деньги на покупку и ремонт дорогостоящего оборудования?

Шагая вдоль домов, обвитых диким виноградом, Адэр еле успевал здороваться с климами и ветонами. Иногда встречались рыжеволосые аляне и остроносые маурцы. Видимо, на полуострове живут не только древние народы.

Мужчины, облачённые в светлые одежды, чистили лошадей, ремонтировали телеги, поливали огороды. Женщины в пёстрых платьях копались в грядках, следили за детьми. Мальчишки гоняли на велосипедах, девочки выкрикивали считалки. Вроде бы обычные люди, но их открытые лица, полнозвучные голоса и ясные взгляды говорили: у нас иное отношение к миру. Даже архитектура посёлка была иная. Нет улиц и заборов. Дома расположены в хаотичном порядке. Огороды неправильной формы. Вместо дороги извилистые дорожки. И этот хаос удивительным образом гармонировал с окружающей природой. Будто люди хотели сохранить каждое деревце, каждый кустик, выросший до их появления.

К проводнику то и дело обращались:

— Игла! Ты сегодня налегке?

Он взмахивал рукой, приветствуя селян:

— Мой брат придёт через неделю.

— Захватишь письмо?

— Захвачу на обратной дороге.

Обернувшись к Адэру, Игла проговорил:

— Можем заночевать у моего приятеля. К старосте пойдём утром.

— Я тороплюсь.

Путники пошагали по берегу пруда. Над водой носились стрекозы. В камышах вскидывалась рыба. На деревянной пристани дремали рыбаки. Среди ив показался дом. Ветви щекотали черепичную крышу, прикрывали окна зелёной кисеёй.

Игла поднялся на крылечко и крикнул в распахнутые двери:

— Хозяин! К вам гости.

Адэр снял у порога сапоги, поставил их сбоку лёгких туфель с ремешками и ступил в горницу. Скромная обстановка, на полу домотканый половик.

Хозяева — пожилая пара, — без лишних расспросов стали накрывать на стол: овощи с грядки, сыр, хлеб. Их сын или внук носил из смежной комнаты стулья. Чтобы не мешать, Адэр подошёл к стене, завешенной фотографиями.

— Наши родственники. Они живут в Грасс-дэ-море, — произнёсла девушка, возникнув из-за его плеча. — Я Лаиза.

Он посмотрел в красивое личико, обрамлённое ореховыми кудряшками:

— Я Адэр.

— Король Адэр?

— Почти, — ответил он, придав голосу шутливую интонацию.

— Прошу откушать, — прозвучал голос старосты.

Адэр сел за стол, подождал, когда рассядутся домочадцы, и проговорил:

— Мне нужна ваша помощь.

— Мы не обсуждаем дела за ужином, — сказал хозяин миролюбивым тоном. — За ужином мы знакомимся.

— Я потерял женщину.

Лаиза приложила ладонь к груди:

— Она умерла?

— Она от меня отвернулась.

— Моруна? — настороженно спросила хозяйка.

— Да, — кивнул Адэр.

— Я задам два вопроса, — промолвил хозяин. — Вы любите её?

— Да.

— А она?

— Мы любим друг друга. Так получилось…

— Остальное меня не интересует. Лаиза, собери еду в дорогу. Тýман, седлай лошадей. И дайте мне карту.

На мгновенно опустевший стол легли два чертежа.

— Вам нужна жрица, — сказал староста, разрисовывая карандашом карту Адэра.

— Беала? Я с ней знаком.

— Новую жрицу зовут Наиль.

— А где Беала?

— На небесах вместе с мужем.

Адэр потёр лоб. Настораживала суматоха хозяев. Убрали всё со стола, не заботясь, что гости не успели притронуться к еде. Не предлагают заночевать. Им явно не терпится поскорее спровадить незнакомцев.

— Что происходит? — спросил Адэр.

— Вам надо ехать, — отозвалась хозяйка, наблюдая, как муж чертит линию. Ткнула пальцем в карту. — Эта дорога короче.

— Там река разлилась. Увязнут в грязи.

— Вы что-то не договариваете, — промолвил Адэр.

Староста вскинул голову:

— Женщина не собачка, которую можно прогнать. И не яблоко, чтобы надкусить и выбросить. А вы это сделали. Но не моё это дело.

— Не ваше, — согласился Адэр.

— Будь вы моим сыном, я бы взял ремень и взгрел бы по тому месту, откуда ноги расходятся. Взгрел бы так, чтобы вы неделю спали стоя.

У Ормая отвисла челюсть.

— Её зовут Эйра, — сказал Адэр. — Может, слышали?

Хозяин выпрямил спину:

— Ещё лучше! Прогнать жрицу от Бога! О чём ваши мозги думали? — Подойдя к открытому окну, крикнул: — Тýман! Ты едешь с ними.

— Знаете, где она? — спросил Адэр, бегая взглядом по карте старосты.

— Её родовое поместье возле подземного озера Эйра. Вам не нужна жрица. И карта не нужна. Мой внук вас проводит. — Хозяин зыркнул на Иглу. — Там тебе нечего делать. Забирай почту и уходи. — Посмотрел на Ормая. — Ты кто?

— Охранитель Его Величества.

Из кухни донёсся звон разбившейся тарелки. У хозяйки вытянулось лицо.

Побледнев, староста низко поклонился и, разогнувшись, крикнул:

— Лаиза! Зови портного. Пусть захватит всю одежду, что у него есть. — Кивнул Адэру. — Я отведу вас в летний душ. — Махнул жене. — Давай полотенца.

Через час путники вскочили в сёдла и поскакали в темень. Они ехали всю ночь и целый день, делая недолгие привалы на берегу водоёма. Адэр отказывался заезжать в посёлки, не хотел подвергать себя допросам старост. А на его вопросы они вряд ли ответят. Он видел виноградники, сады и колосящиеся поля, издали видел горы ржавой глины, за которыми однозначно прятались рудники. Видел стада коров и табуны лошадей. Видел светящиеся во мгле окошки. Слышал смех и песни селян. Этот мир, изолированный от внешнего мира, был настоящим миром спокойствия и радости. Если открыть к нему доступ, он потеряет свою первозданную красоту, падёт под гнётом серости и убогости. Исчезнет, как исчез истинный, настоящий Грасс-дэ-мор.

Когда спала дневная жара, путники вновь сделали привал. Лошади бродили по мелководью. Расположившись под дубом, Туман и Ормай выкладывали на тряпицу скудный ужин: хлеб, сыр и овощи.

— Что там? — спросил Адэр, указывая на искрящийся воздух над рощей.

— Храм морун, — ответил внук старосты и отложил нож. — Кушать подано.

— Сколько ещё ехать?

— К полуночи будем на месте.

Полночь — не лучшее время для серьёзного разговора. Эйра сонная. Он еле держится на ногах: неделя без полноценного сна. Но больше всего пугало то, что нужные слова потерялись. Шагая по перевалу, Адэр продумал каждую фразу, а теперь не знал, как убедить Эйру покинуть этот рай на земле.

— Сколько ехать до храма?

— Около часа, — отозвался Туман. — Хотите посмотреть?

— Хочу, — сказал Адэр и взял протянутый охранителем ломоть хлеба.

Игла был прав, когда говорил, что храм морун не походит на храм. Строение без потолка и крыши было размером с тронный зал во дворце Могана. Пол заменяла огромная цельная плита из алмазного мрамора, лежащая на столбиках в паре метров от земли. Сквозь неё просматривались букашки, ползающие в траве. По периметру плиты возвышались прозрачные спиралевидные колонны. Посреди зала горел огонь. Лишь подойдя поближе, Адэр увидел, что языки пламени сделаны из красного камня. Лучи вечернего солнца, пронзая строение насквозь, преломлялись странным образом: воздух мерцал, словно в нём плавала алмазная пыль.

Адэр побродил по храму, глядя то на кленовую рощу, то на цветущий луг, то на холмы, покрытые разнотравьем. Сел на ступени лицом к закату и привалился спиной к колонне. Ормай и Туман стреножили лошадей, пустили их пастись и улеглись под клёном, подмостив под головы сумки.

Небо темнело, соловей трелью прощался с солнцем. Адэр проваливался в сон. Роняя голову на грудь, просыпался. Спать нельзя. Необходимо продумать слова, которые он скажет Эйре.

Из рощи появилась молодая женщина. Пройдя с улыбкой мимо охранителя и внука старосты, поднялась по лестнице и села рядом с Адэром. Расправила на коленях юбку, отороченную кружевами, подтянула на плечи ажурный платок:

— Вы не здешний.

Адэр посмотрел в янтарные глаза:

— Меня так легко вычислить?

— Вы хмуритесь. Наши мужчины редко хмурятся. Если вам некуда идти, можете взять своих друзей и переночевать у нас. Мой муж всегда рад гостям. Наш дом неподалёку, в роще.

Адэр невольно поддался обаянию моруны: её мягкий, обволакивающий голос и тёплый взгляд располагали к откровенной беседе.

— Я готовлюсь к тяжёлому разговору с любимой женщиной, — промолвил он. — Не знаю, что ей сказать. Не потому, что ищу себе оправдания и никак не могу найти. Во мне столько плохого, от которого я хочу избавиться. Если я начну говорить, боюсь, что не смогу остановиться.

— Вы не такой уж плохой человек, если прошли через Долину Печали.

— Я боюсь сделать только хуже. Она привыкла видеть меня сильным, но сейчас я… — Адэр сглотнул ком в горле. — Сейчас у меня нет сил. Мне хочется упасть перед ней на колени, обнять её ноги и не отпускать. Мне необходимо быть сильным. Мне надо быть таким, каким она меня полюбила.

— Вы говорите о моруне?

— Да.

Незнакомка улыбнулась:

— Вы не знаете, каким она вас полюбила.

Солнце в мгновение ока скатилось за горизонт. На небе, как по мановению чьей-то невидимой руки, вспыхнули звёзды. Из-за туманной дымки выплыл месяц и залил всё вокруг серебристым светом.

— Могу я задать вам один вопрос?

Моруна вновь улыбнулась:

— Только не личный. Мне не нравится уходить, не ответив.

— Откуда вы берёте силы на любовь к людям?

— Долина Печали произвела на вас гнетущее впечатление.

Адэр вздохнул:

— Не то слово.

— Мы смотрим на климов, ветонов, ориентов, на всех, чьи предки уничтожали наш народ… Мы смотрим на них, как на доверчивых и наивных детей. Они слепо верили родителям. Их родители тоже дети. Слушали матерей, отцов и верили им. Разве они виноваты в том, что их обманули? — Моруна указал на девичий силуэт, возникший на краю рощи. — Это за мной. Не надумали заночевать у нас?

— Нет, спасибо, — промолвил Адэр. — Проведу ночь в храме.

Поднявшись, моруна отряхнула юбку, поправила на плечах платок:

— Вы найдёте слова. Я в вас верю. — И пошла навстречу девушке.

— А мы тебя потеряли, — прозвучал звонкий голос. — Дедушка, она здесь!

Адэр хмыкнул. Дедушка… Значит, он беседовал с бабушкой.

Лег на спину и закрыл глаза.

* * *

Лошади обогнули холм и, взрывая копытами луг, понеслись к яблоневому саду, утопающему в белоснежных цветах, как в кружевах. Трава, увенчанная пышными метёлками, хлестала всадников по ногам, к небу взвивались клубы золотистых пушинок.

— Там озеро Эйра, — проорал Туман и указал на участок луга, поросший кустами барбариса. — Не хотите посмотреть?

— Нет! — крикнул Адэр, но, бросив взгляд на бордовый островок, натянул поводья, вынуждая лошадь перейти на шаг. — Хочу.

Скачка длилась несколько часов. Перед важной встречей не мешало бы умыться и переодеться.

Лавируя между кустами, всадники приблизились к глубокой яме, опоясанной кованой оградой. Адэр слез с лошади и забрался на нижнюю поперечину. Ормай обхватил его за талию, опасаясь, что правитель упадёт вместе с древней конструкцией. На дне провала искрился изумрудный водоём.

— Под лугом пещера, дно затоплено, — проговорил Туман, привязывая поводья к перекладине. — Часть свода рухнула, получилось озеро.

— Почему его назвали «Эйра»?

— А вы спуститесь и спросите: «Кто здесь?»

— Искупаться можно? — поинтересовался Адэр, рассматривая крутую железную лестницу, прикреплённую к отвесному склону провала.

— Чего ж нельзя? Можно. Только там жутко, — предупредил Туман и услужливо распахнул калитку.

Захватив сумку, Адэр сошёл по ступеням на узкий обрывистый берег. Ормай замер внизу лестницы, готовый в любую минуту прийти на помощь.

В утробе полуразрушенного грота и правда было жутко. На уши давила гудящая тишина. Над головой синел лоскут неба как перекошенная дверца в реальность. В двадцати метрах от берега зияла пасть пещеры. С уцелевшего свода свисали сталактиты, похожие на окаменевшие водопады. Застывшие струи отражались в зеркальной поверхности озера, и казалось, что такие же водопады, вопреки всем законам природы, поднимаются со дна водоёма.

— Кто здесь? — крикнул Адэр.

Озеро подёрнулось рябью, из грота донеслось: «Эй-ра-а-а-а».

— Ничего себе, — едва слышно промолвил Ормай. — А мы здесь не одни.

Адэр разделся и, набравшись смелости, прыгнул в холодную воду. Сделал несколько гребков, поглядывая на зев пещеры и убеждая себя, что там никого нет. Так и не сумев утихомирить дрожь, схватился за протянутую руку охранителя и выбрался на берег.

Через сад бежала гранитная дорожка. С ветвей осыпались белоснежные лепестки. Сквозь душистый аромат пробивался пьянящий, ни с чем не сравнимый запах неизвестного времени года. Словно прочтя мысли седока, лошадь фыркнула, встряхнула гривой и остановилась.

Адэр спешился, бросил охранителю поводья:

— Скройтесь с моих глаз. Оба. Живо!

Когда затихло цоканье копыт по камням, втянул в лёгкие воздух без примеси запаха лошадей и устремился вглубь сада.

Эйра обмакивала кисть в ведро и покрывала ствол яблони прозрачным раствором. Хрупкая, воздушная, в белом кружевном платье, с атласной лентой в волосах, она, как яблоневый цвет, впитала в себя очарование весны. Рука двигалась плавно, неторопливо: вверх — вдох, вниз — выдох.

Несколько мужчин и женщин, орудуя граблями, перекидывались беззлобными шутками. Подкалывая друг друга, охранители складывали прошлогоднюю листву в садовые тележки. Даже Талаш — человек, к которому невозможно подкрасться — не замечал правителя. Либо делал вид, что не замечает.

Затаившись в паутине ветвей, Адэр наблюдал за Эйрой и пытался дышать так же плавно, неторопливо, как двигалась её рука. Ему были необходимы эти минуты затишья перед бурей. Смирения и послушания он не ждал.

Эйра бросила кисть в ведёрко. Немного постояла, рассматривая что-то у себя под ногами. Обернувшись, сделала реверанс:

— Ваше Величество… — И опустила голову.

Люди отложили грабли и вилы: без спешки, без любопытства во взорах, словно пришёл не правитель, а старый друг. Поприветствовали Адэра поклонами и побрели между деревьями, решая, где копать компостную яму.

Адэр поднырнул под ветви, обогнул кучу листьев и остановился в нескольких шагах от Эйры, чтобы не соблазнять себя возможностью обнять её и всё испортить.

— Я думал, что земному миру вы противопоставляете вымышленный мир с собственным звёздным небом и с собственным солнцем. Я ошибался. Природа создала то, что от неё неотделимо. Вы и есть этот мир.

Эйра подняла голову. Лицо ангела, уставшего от мирской суеты. Тусклый взгляд, будто обращённый внутрь себя.

— Моруна — это начало, — продолжил Адэр. — Кто-то говорит: сначала был свет, кто-то говорит: сначала было слово. Неправда! Сначала была любовь. Только с любовью можно было создать рай на земле, где любовь превыше всех земных благ.

Медленно пошёл к Эйре, как к легкокрылой птице, которую боялся спугнуть неосторожным движением:

— Потом появились люди. Это мы ошибка природы. Мы — смертоносный вирус. Мы проникли в ваш мир, отравили его завистью и злобой. У вас перестали рождаться мальчики-моруны. Количество дочерей сократилось до одной. Мы обрекли вас на вымирание. Не хочу быть ошибкой. Хочу просыпаться с любовью, хочу работать с любовью, детей хочу зачинать с любовью и благодаря своим детям хочу переписать своё нищее прошлое.

— Поздравляю. Вы приняли нашу веру, — сказала Эйра апатичным тоном и взяла из ведёрка кисть.

Адэр стремительно приблизился, выхватил кисть и отшвырнул в сторону:

— Вернись ко мне, Эйра!

— Мой прадед построил дом, — проговорила она, глядя себе под ноги. — В нём родились моя бабушка и мама. В нём родилась я. Дом переходит от матери к дочери. У нас так принято. Мой дед посадил сад. Отец успел посадить берёзку, но она не прижилась. С другой стороны дóма поле клевера. За полем осиновая роща, в ней маленькое кладбище. Шесть могил. Две могилы рядышком, проход, две могилы рядышком, снова проход… Могила моего отца и пустая могила матери. Я цеплялась за маму три года и не понимала, что продлеваю её муки. Если бы не я, она бы не искала смерти в Зурбуне. Она бы покоилась рядом с мужем, а не в яме с преступниками и бродягами.

— Эйра, не надо…

Она вскинула голову:

— Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь. Я — катастрофа. Мне надо сидеть взаперти и ни с кем не встречаться. Я не вернусь к вам. Я уже не могу скрывать, как мне больно видеть вас рядом с Луанной. Я боюсь сорваться и уничтожить её только за то, что она держит вас за руку. Вы меня отпустили. Будьте тверды в своём решении.

— Эйра! — Адэр схватил её за плечи и, слегка присев, заглянул ей в лицо. — Она больше не приедет в Грасс-дэ-мор. Я сам так решил.

— Я хочу кричать и корчиться от боли здесь, в своём доме. Не хочу кусать подушку и задыхаться. Хочу смотреть в потолок и орать во всё горло. Хочу встречать рассвет и не притворяться, что рада новому дню. Не хочу возвращаться в замок и делать вид, что не знаю ваших любовниц. Хочу лежать здесь, на этом самом месте, царапать землю ногтями и знать, что она поймёт меня и простит.

— Не понимаю, — пробормотал Адэр.

— Я чувствую, что вы делаете со своими женщинами, слышу ваши хрипы и стоны, и мне больно. Что тут непонятного?

Адэр отшатнулся, словно ему отвесили хлёсткую пощёчину. Не до конца осознавая смысл сказанного, спросил:

— Давно чувствуешь?

— Сколько вас знаю.

— Боже… — Разведя локти, Адэр сцепил пальцы и прижал ладони к глазам. — Боже, боже…

Сквозь поток мыслей пробился голос Эйры:

— Моруны никогда не ставят человека перед выбором. Он должен сделать выбор сам, прислушиваясь к своему сердцу. Я не заставляю вас выбирать, и ваш выбор мне не нужен. У меня тоже есть право выбора. Я выбрала свой дом и одинокую могилу. А вы поставьте наконец-то жирную точку и оставьте меня в покое.

Адэр отвёл руки от лица:

— Я не был с тобой таким, каким должен быть. Не был достойным мужчиной.

— Мне неинтересны ваши речи.

— Прости за моё сопротивление любви, за то, что не посвятил тебе свои дни и ночи. За то, что не любил тебя так же полно, как ты любила меня. Прости за боль, которую я причинил…

Эйра сделала шаг назад:

— Не вздумайте вставать передо мной на колени и оправдываться. Я перестану вас уважать.

— Отпустить тебя было ужасной ошибкой. Но я рад, что это сделал. Иначе я бы не понял, что без тебя мне незачем жить.

— Прошу вас, уйдите.

Адэр качнулся с пятки на носок:

— Значит, ты решила остаться… А мне плевать на твоё решение. — Подхватил Эйру на руки и пошагал между яблонь. — Я король. Беру всё, что хочу.

— К морунам это не относится.

— Мне всё равно, кто ты.

Эйра провела пальцем по его подбородку:

— Настоящий король. Побрились, приоделись, прихорошились.

— А как же иначе? Готовился к встрече. — Адэр посмотрел по сторонам. — Я правильно иду?

— А куда вы идёте?

— Домой.

— Мой дом — в другой стороне. Ваш — за Долиной Печали.

Адэр развернулся и пошёл обратно, щурясь от солнца:

— Ты забыла, что живёшь в моём королевстве. Здесь всё принадлежит мне. И ты принадлежишь мне.

Эйра опустила голову ему на плечо:

— Только не думайте, что я согласна. Я устала.

Адэр поцеловал её в лоб:

— И я устал. Обхвати меня за шею, а то тебя сдует ветром.

Он переходил с тропинки на тропинку и считал шаги, силясь не вспоминать слова Эйры о боли, не думать об одинокой могиле. Но мысли плодились с бешеной скоростью, вместе с кровью неслись к сердцу. Сердце, как полноводная река, выплёскивалось из берегов и жгучей пеленой застилало глаза.

— Не молчи, — произнёс Адэр. — У меня неодолимая потребность в твоём голосе.

— А у меня потребность в тишине. Не скрипите зубами. Скрип действует мне на нервы.

— Скажи хоть что-то.

— Вы разбиты. Кого вы потеряли?

— Я похоронил Парня и Девицу.

— Вы были правы: нельзя совместить несовместимое, — сказала Эйра еле слышно. — Хочу молчать.

Впереди показался белый двухэтажный особняк с крытой галереей. На аркадах мраморные чайки, будто только что приземлились и ещё не успели сложить крылья. Под портиком сидели детишки Анатана и ракшадская старуха. Увидев Адэра и Эйру, Пол и Аля вскочили, закричали, замахали руками. Старуха кинулась навстречу, причитая и рыдая. Бедняжка… решила, что с Эйрой случилась беда. Между яблонями мелькнула тень; Талаш преградил ракшадке дорогу. С другой стороны на дорожку выскочил Мебо. Схватив за рукав, затянул старуху под сень деревьев.

Из парадной двери высыпала прислуга, облачённая в тёмно-синюю униформу. Возникнув из-за колонны, Луга отправил их обратно в дом.

Адэр взбежал по лестнице, поставил Эйру на мраморную площадку и раскрыл объятия детям:

— Кто первый? — Стискивая детишек, спросил: — Где отец?

— На работе, — ответили они в один голос.

Вот так дела! Анатан решил здесь обосноваться.

Препоручив детей старухе, Адэр взял Эйру за руку и переступил порог особняка.

Просторный холл, арочные проёмы, лестницы на второй этаж, вздувшийся паркет, камины, канделябры и скудная мебель, подходящая для сельского домишки. По бокам парадной двери выстроилась прислуга: женщины справа, мужчины слева, среди них Мун. Ормай и Туман стояли в сторонке.

— Ваше Величество, — проговорил Мун, выступив вперёд. — Я покажу вам вашу комнату.

— Моруна Эйра! Ваше Величество! — промолвила климка, присев в низком реверансе. — Обед через полчаса.

Отпустив внука старосты, Адэр приказал Ормаю принести дорожные сумки и вслед за Муном направился к лестнице. Похлопал старика по спине:

— Не соскучился по замку?

— Не успел, Ваше Величество.

На полдороге Адэр оглянулся:

— Эйра! Я не подумал о лошадях. Поблизости есть конюшня?

— Мы найдём вам лошадей, — сказала она и обратилась к служанкам: — Накройте стол на восточном балконе. Оттуда открывается прекрасный вид.

— Вам? — переспросил Адэр. — Ты сказала: «Вам»?

— Я ведь не шутила. Я не вернусь.

— Оставьте нас, — крикнул Адэр и, когда холл опустел, подошёл к Эйре. — Вспомни, кто я.

— Не надо речей и угроз. Пожалуйста. Я очень устала. Правда. Вы можете уехать сейчас. Или утром. И это всё. Понятно? Это всё!

И скрылась в арочном проёме.

На обед Эйра не явилась. Не показалась ни вечером, ни утром. В полдень Адэр ринулся в её покои, но Талаш встал перед дверями и раскинул руки.

— Вы гость, Ваше Величество. Проявите уважение к хозяйке дома.

На закате, на пороге комнаты Адэра возник Анатан. Широко улыбаясь, пожал правителю руку. Присев к столу, похвастался своей новой работой. Оказывается, на полуострове есть иссякшие месторождения алмазов и рубинов. Анатану поручили найти новые залежи. Теперь стало понятно, откуда у местных властей деньги.

— Драгоценные камни скупает князь Викун, — промолвил Анатан и добавил шёпотом: — Об этом никто, кроме морун, не знает. Не проговоритесь. У них с Викуном какие-то свои дела.

А знают ли моруны, что князь — потомок заговорщика? Вряд ли.

— Давно приехали?

— Вчера, — ответил Адэр.

Придвинул к себе подсвечник и поджёг свечу от огарка.

— Надолго? — спросил Анатан и, спохватившись, с виноватым видом пожал плечами. — Простите, Ваше Величество. На рассвете я уезжаю. Меня не будет неделю, вот и хотел узнать, как мне с вами прощаться: пожелать счастливой дороги или сказать: «До встречи».

Адэр задул огарок, установил свечку на его место:

— Я буду здесь, пока Эйра не согласится вернуться в Мадраби. — Посмотрел в посеревшее лицо Анатана. — Я приехал за Эйрой, не за тобой. Так что, успокойся и налаживай свою жизнь.

— Она теперь не та Эйра, которая била меня под дых, усаживала в ванну и давала лезвие. Смерть Драго её подкосила. Мы еле сюда добрались. Она не могла идти, не могла держаться в седле. Иногда смотришь на неё и видишь тень, а Эйра где-то в другом месте. Порой кажется, что она в Рашоре, в том чёртовом туннеле.

— Утром встречусь с её врачом.

Анатан вздёрнул выгоревшие брови:

— А он у неё есть? Я нашёл врача. Говорю, мол, так и так, надо посмотреть моруну. А он мне: в болезни морун никто не разбирается. Я нашёл другого врача, третьего. Без толку. К Эйре приходят её сёстры, иногда приходит жрица. Ей после них, по-моему, становится только хуже. Муна вообще лучше не трогать. Начинаешь говорить с ним, он сразу в слёзы.

Адэр откинулся на спинку стула. Тянуть нельзя. Утром он пойдёт к Эйре, силком поднимет её с постели и силком увезёт в Мадраби. Соберёт консилиум врачей. Один Ярис Ларе чего только стóит. Неужели он не придумает лекарство от загадочной болезни морун?

Распрощавшись с Анатаном, Адэр взял у Ормая фонарь и принялся бродить по дому. В огромных залах шаги звучали тоскливо, в комнатах — непозволительно бодро. Особняк пустовал больше двадцати лет, об этом свидетельствовали трещины на потолках, останки лепнины, волнообразный паркет, почерневшие зеркала и рассохшиеся рамы. Зимы оставили разводы в углах и следы потёков на стенах.

Войдя в библиотеку, Адэр уселся на диван, окинул взглядом шкафы, забитые вспухшими от влаги книгами. Направил луч фонаря на карту, закрывающую пятно на обоях. Старая карта: бледные надписи, линии размыты.

Поднявшись, приблизился к стене. Герцогство Кангушара в составе страны. Этот горный кряж отошёл Партикураму, а на карте это ещё Грасс-дэ-мор. Поля на севере — тоже Грасс-дэ-мор. Сейчас они, как и герцогство, принадлежат Тезару. Нет княжества Викуна и княжества Тария. Это всё земли Грасс-дэ-мора.

Адэр задохнулся от внезапной мысли, затрясся в крупном ознобе. Почему это не пришло ему в голову раньше? Он пытался пробить брешь в нерушимой стене, хотя ворота были рядом.

Направил луч фонаря на дверной проём и крикнул:

— Мун! Ормай! Кто здесь?

Затаил дыхание, надеясь услышать: «Эйра».

Прикрывая рукой глаза от света, на пороге возник Талаш.

— Знаешь, где живёт жрица? — спросил Адэр.

— Слуги знают.

— Отправь за ней. Срочно! И найди мне карту полуострова.

Уснуть этой ночью не получилось. Когда рассвело, Адэр расположился на балконе второго этажа и, развернув чертёж, стал изучать земли от горного кряжа до моря. Иногда задумчиво смотрел на сад, но чаще взирал на дорогу, ожидая всадников или повозку. Краем глаза видел работников, занятых ремонтом фонтанной чаши. Вполуха слушал прислугу, обсуждающую под портиком погоду и меню.

День тянулся мучительно долго. Адэр вышагивал по балкону. Отправлялся к себе в комнату и, развалившись на кровати, считал на потолке трещины. Шёл в обеденный зал, садился за стол и машинально отстукивал вилкой секунды.

Небо за окном подёрнулось сумрачной пеленой. Потеряв всякую надежду, Адэр вызвал Ормая и приказал найти лошадь. Если жрица не едет к нему, он поедет к ней сам. Жаль, что Эйра не будет присутствовать при их разговоре.

Ормай вернулся подозрительно быстро:

— Она здесь.

За спиной охранителя возник Мун:

— Ваше Величество! Прибыла жрица Наиль.

Войдя в гостиную, Адэр не сдержал улыбку, увидев с Эйрой моруну, которая три дня назад сидела на ступенях храма.

Поднявшись с кресла, жрица ответила улыбкой, тёплой, открытой:

— Ваше Величество! — И низко присела.

Эйра попыталась встать. Пошатнувшись, вжалась в сиденье и отвернулась к окну.

— Хорошо, что мы с вами знакомы, Наиль. Мне не придётся заходить издалека и объясняться, — проговорил Адэр и жестом предложил жрице занять своё место. Расположившись в кресле напротив морун, произнёс: — В Тезаре есть традиция. Когда престолонаследнику исполняется двенадцать лет, король клянётся передать ему трон в «свой последний день». Наследник приносит ответную клятву: взойти на престол в «свой первый день».

Перед внутренним взором возникла фотография, вставленная уголком в трюмо. На снимке тронный зал. На троне Великий. Перед ним коленопреклонённый подросток. Это было семнадцать лет назад, но Адэр помнил этот день, будто он был вчера. Крикс привёз снимок из Градмира и подарил Анатану и Тасе. Они воткнули фотографию в щель между зеркалом и рамой и смотрели на неё, как на забавную картинку, не осознавая важности запечатлённого момента.

— Я не могу отречься от Тезара, — произнёс Адэр. — Не могу отказаться от Грасс-дэ-мора. Не представляю себя придворным или чиновником, не вижу себя советником или старостой города. Единственное, что я умею, — это править. Я хочу передать своим детям богатое наследие, а не клеймо клятвопреступника и предателя. Моя женитьба — это один из величайших актов патриотизма. Если говорить на вашем языке без слова «должен» — престолу необходим наследник. Державе необходима вера в будущее. А мне необходимо жениться на герцогине, принцессе или королеве. Я женюсь на королеве. — Адэр посмотрел на Эйру. — Ты улыбаешься?

— За четыре года вы сделали для нашей страны столько, сколько не сделали двадцать семь правителей за сто лет, — сказала она. — Вы один из миллионов людей в мире, которые способны на такое. Вы обладаете даром, от которого нельзя отказываться. Вы понимаете, что счастье двух стран намного важнее собственного счастья. Я улыбаюсь, потому что горжусь вами.

— Когда вы женитесь на тикурской принцессе? — спросила Наиль и, взглянув на Эйру, прижала ладонь к губам, словно запрещая себе говорить.

— Я женюсь на тебе, Эйра, — промолвил Адэр. — Я отделю полуостров Ярул от Грасс-дэ-мора, создам новое государство…

— Нет! — воскликнули Эйра и Наиль в один голос.

Адэр опешил:

— Почему — нет?

— Нельзя нас отрывать от нашей земли, — проговорила Наиль с дрожью в голосе. — Мы заперты за Долиной Печали, но это наша земля! Мы сохраняли её единство веками, тысячелетиями. Вы не знаете, как нам было больно, когда её рвали. Не знаете, как мы это пережили.

— Дослушайте! — Адэр придвинулся на край сиденья и устремил взгляд в янтарные глаза жрицы. — Я отделю полуостров. Помогу вам создать государство. Помогу сформировать техническое правительство. Мы дождёмся, когда вас официально признает необходимое количество стран. Потом вы изберёте Эйру королевой. Она будет избранной королевой суверенного государства. Я смогу на ней жениться. Понимаете? Мы поженимся, и полуостров автоматически примкнёт к Грасс-дэ-мору. Это ваша земля и всегда будет вашей.

Жрица с сомнением в глазах покачала головой:

— А вдруг вы передумаете.

— Наиль, дорогая! — Адэр взял Эйру за руку. — Я люблю эту женщину и ради неё готов на всё, кроме предательства. Это единственная возможность попросить её руки и отдать ей своё сердце.

Жрица встала и принялась ходить от кресла к окну и обратно, шелестя юбкой из тафты:

— А вдруг что-то не получится? Вдруг вы заболеете и умрёте?

— Наиль… — промолвила Эйра.

— Вдруг начнётся война, и вам будет не до нас, — проговорила жрица, потрясая руками. — Когда от нашей земли отрезают кусочки, нам тяжело дышать. Мы связаны со своей землёй. Мы чувствуем её как пальцы на собственной руке. А вы хотите отрезать нас и выбросить как опухоль. Нас не станет. Понимаете? Моруны исчезнут.

Адэр подошёл к жрице, взял её за плечи:

— Наиль, посмотрите мне в глаза. На подготовку уйдёт до полугода. Я продумаю всё до мелочей, чтобы между отделением полуострова и его присоединением к Грасс-дэ-мору прошло всего несколько дней. Вы даже не заметите. Я проведу сюда телефонную связь и буду обсуждать с вами каждую деталь. Поверьте в меня ещё раз. Мне это необходимо.

Всматриваясь ему в лицо, Наиль шумно вздохнула:

— А как же Луанна? Вы помолвлены.

— Если я разорву помолвку сейчас, новую страну никто не признает. Короли догадаются, зачем я это делаю.

Жрица приблизилась к Эйре, присела перед ней на корточки, сжала её колени:

— Эйра, милая, я очень люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. Но это большой риск. Я не могу рисковать, нас так мало.

— Сейчас ты можешь подарить нам надежду, Наиль. Когда Его Величество скажет, что к отделению всё готово, мы встретимся и снова всё обсудим. А пока никому не говори о нашем разговоре, не тревожь сестёр. Это всего лишь планы.

Наиль решила заночевать, чтобы утром проводить правителя и жрицу от Бога. Они вместе поужинали в полном молчании. Мун повёл гостью в отведённую ей комнату. Слуги вынесли на балкон старинную софу, установили на полу подсвечники, зажгли свечи. Усевшись, Адэр привалился к мягкой спинке. Эйра легла, опустила голову ему на колени и почти сразу уснула. Он гладил её волосы и плечи, смотрел на звёзды и думал, что тайна, заключённая в этой женщине, так же велика, как тайна мироздания: в Эйре столько же истины, красоты и силы, сколько во всей вселенной.