Глава 24
* * *
— Слава Богу, вы вернулись, — промолвил герцог Кангушар, войдя в гардеробную. — Простите, Ваше Величество, но мне надо выговориться.
— Спасибо, Макидор, — сказал Адэр, забирая у костюмера галстук. — Дальше я сам.
Кангушар подождал, когда неторопливые шаги через гостиную оборвутся мягким хлопком двери, и произнёс:
— Позавчера в замок явились ракшады. Кстати, они до сих пор здесь.
Завязывая галстук, Адэр посмотрел на отражение герцога в зеркале. Глаза, прежде стальные, холодные, сверкают как расплавленный металл. Аристократическое лицо будто присыпано мелом. Чёрные блестящие волосы, всегда уложенные в стильную причёску, топорщатся, словно стояли дыбом три недели, и лишь сегодня их смочили и попытались прижать к голове.
— Теперь я знаю, что шабира для них такой же символ, как Эш для ветонов, — продолжил Кангушар. — Вдобавок ко всему она сестра Иштара. Это для них тоже много значит. Вы могли бы меня предупредить, и я бы не выглядел полным идиотом.
— Что им надо?
— Они хотят знать, где шабира. Хотят удостовериться, что она в порядке. Я не знал, что им сказать, изворачивался, как мог. Если Эйру не вернуть, конфликт с Ракшадой обеспечен.
— Выдохните, — произнёс Адэр и взял из футляра запонки. — Эйра вернулась.
Герцог привалился спиной к дверце шкафа:
— Камень с души.
— Она вошла со стороны флигеля, поэтому её никто не видел.
«Вошла» — неверное слово. Эйра проспала всю дорогу, ютясь на заднем сиденье рядом с Адэром, но сон не прибавил ей сил. Она не смогла выбраться из салона автомобиля. Талаш взял её на руки и пронёс до покоев по потайным переходам, чтобы избежать слухов и пересудов.
— Ракшады крайне недовольны моим назначением, — произнёс Кангушар.
И в этом герцог прав. С появлением соправителя тайный советник стал третьим лицом в стране. Одним из условий сотрудничества Ракшады и Грасс-дэ-мора было сохранение за Эйрой второго места.
— Моему назначению никто не рад, кроме ветонов. В Лайдаре устроили праздник. Мне пришлось выступить с речью. Климы и ориенты на меня косились. Остальные смотрели, будто я только что вылез из чрева матери.
— Флаги теперь прикреплены к флагштокам правильно? — спросил Адэр, поправляя лацканы пиджака.
Ему нравилась древняя столица Грасс-дэ-мора, нравилось удивительное сочетание запахов гранитных мостовых, моря, леса и гор. От города веяло почтенной стариной и былым величием. Адэр с удовольствием проводил бы важные встречи в Лайдаре, если бы не одно «но»: государственные флаги, прикреплённые к флагштокам широкой стороной, сообщали гостям столицы, что Грасс-дэ-мором правит временный правитель.
— Ничего подобного! Я ваша тень, а не исконный король. И тень из меня никудышная. Я хотел провести заседание Совета, чтобы познакомиться с советниками поближе. Все сослались на срочные дела и разъехались. Вы им случайно не говорили, что мой прадед был заговорщиком?
Адэр опустил руки и, взглянув в зеркало, довольно качнул головой: манжеты рубашки выглядывают из-под пиджака на полтора сантиметра, ни больше, ни меньше. И флаги никто не тронул. Кангушар временный соправитель временного короля, ни больше, ни меньше.
— Снимаю вопрос, — произнёс герцог, не дождавшись ответа. — Вам звонила принцесса Луанна. Гюст переключал звонки на старшего советника Лаела. Лаел переключал на меня. Она спрашивала, где вы, и спрашивала, где Эйра. Я молол чушь и чувствовал себя полным идиотом. Она звонила шестьдесят три раза.
Обернувшись, Адэр вздёрнул брови:
— Шестьдесят три?
— Я записывал, чтобы не сбиться со счёта. Мне кажется, она догадывается. На вашем месте…
— У каждого своё место, герцог Кангушар. Неофициальный разговор закончен, — сказал Адэр и вышел из гардеробной.
Герцог кинулся следом:
— Последний вопрос. Зачем вам соправитель?
— Я мог остаться у морун. Вам не приходило это в голову?
— Нет, — признался герцог. — А вы могли?
Покинув апартаменты, Адэр посмотрел на двери покоев Эйры и обратился к секретарю, который ждал в коридоре:
— Нашёл маркиза Ларе?
— Да, Ваше Величество. Он уже едет, — ответил Гюст и двинулся за соправителями. — Старший советник Лаел просит вас уделить ему пару минут.
— Не сейчас.
— Перед отъездом вы отменили все встречи. Я составил новое расписание.
— Я встречусь с ракшадами. Потом буду занят, — сказал Адэр и, спустившись с лестницы, ответил кивком на приветствия придворных, собравшихся в холле.
Бывшая пассия игриво прищурилась, закусила нижнюю губу. Многозначительный взгляд всколыхнул в душе мутный осадок и напомнил о нищем прошлом.
— Гюст! Вызови начальника моей личной охраны. Срочно! — проговорил Адэр и направился в кабинет.
Через пять минут явился начальник. Держа на согнутом локте фуражку с золотой кокардой, щёлкнул каблуками сапог и вытянулся в ожидании приказа.
Адэр попросил герцога выйти в приёмную. Облокотился на стол, потёр подбородок. Ему ещё не приходилось обсуждать с подчинённым свою личную жизнь. Адэр привык, что всегда и везде вокруг него кружат любовницы, к которым он утратил интерес. Его не смущало их присутствие в замке. Ему было всё равно, о чём они вспоминают, на что надеются. Когда-то пассии утоляли его жажду, но жажда переросла в нечто иное, и скудные ручейки стали безразличны. Не сейчас, не после откровений Эйры. Намного раньше. Любовницы не мешали Адэру, однако он понимал, что ему крайне необходимо освободить место для счастья и спокойствия любимой женщины. Чтобы она осталась, все должны уйти.
— Вы помните, кто посещал мою спальню?
— Я предоставлю вам список горничных и служанок, имеющих доступ в ваши апартаменты, — произнёс начальник.
Адэр постучал пальцами по столу. Если бы он знал имена…
— Вы можете составить отдельный список женщин, которые оказывали мне услуги интимного характера?
— Да.
— Постарайтесь никого не пропустить. И проследите, чтобы им дали хорошие рекомендации.
— Их уволить? — уточнил начальник бесцветным тоном, как будто интересовался прогнозом погоды, глядя в окно.
— Сегодня же.
Начальник щёлкнул каблуками и собрался уйти.
— Подождите, — остановил Адэр.
Попытался вспомнить лица дворянок, побывавших в его постели, и не смог. Перед внутренним взором упорно стояла последняя пассия. Она, как и все остальные, превратилась бы в серое пятно, если бы при каждом удобном случае не напоминала о себе зазывающим взглядом и чувственной позой.
Адэр положил на край стола лист бумаги и ручку:
— Напишите имена придворных дам.
Начальник чиркнул несколько строк и покинул кабинет.
Через пять минут герцог ознакомился со списком дворянок:
— Я должен выдать их замуж и найти им замену?
— Чем скорее, тем лучше, — проговорил Адэр, открывая папку с грифом «На подпись».
— А причина?
— Мы будем обсуждать мои приказы?
— Никогда не занимался сводничеством, — произнёс Кангушар и, спрятав листок в карман, опустился на стул. — Я нашёл корону Зервана.
Адэр вскинул голову:
— Надо же! Где?
— За дворцом стоит малахитовый трон. Рядом моранда. Тайник открывается, когда кто-то сидит на троне, а кто-то надавливает зверю на глаза.
— Отлично! — воскликнул Адэр, не испытывая радости.
Очередная трудновыполнимая задача заберёт много времени и сил, необходимых для решения других первоочередных задач. Но он дал обещание герцогу и сдержит слово, чего бы это ни стоило.
Кангушар улыбнулся:
— Вы хороший человек. Можно говорить королю, что он хороший человек? Мы ведь с вами не друзья и даже не приятели.
— Обойдёмся без сантиментов. Принесите бумаги, где оговариваются границы ваших владений, правила наследования титула и земель, отказ вашего отца от герцогства. А лучше принесите всё. Я сам выберу то, что мне надо.
— Не принесу, Ваше Величество.
— Почему? — опешил Адэр.
— Потому что вы хороший человек. Я тоже хочу быть хорошим человеком. Корона Зервана лежит в ящике. Ящик стоит в углублении. За сто лет всё покрылось толстым слоем пыли и паутиной. Сбоку ящика я обнаружил узкую полоску. Значит, его не так давно сдвинули с места.
Драго хотел достать ящик, Адэр ему запретил, но, похоже, опоздал с приказом на пару секунд.
— Кто-то нашёл тайник раньше меня, — продолжил Кангушар. — Этот кто-то знал, что в нём корона, потому что на крышке нет следов. Если бы ящик нашёл защитник или страж, он бы посмотрел, что в нём спрятано, и сообщил командиру. Это вы нашли корону, но оставили её в тайнике, и я догадываюсь — почему. Я хочу вернуть себе земли, но не таким путём. Вы благородный человек, я тоже хочу быть благородным.
Еле сдерживая улыбку, Адэр вытащил из папки документы. От их изучения отвлёк стук в двери.
— К вам посол Ракшады, — произнёс Гюст, возникнув на пороге кабинета.
Адэр указал посетителю на стул. Окинул взглядом мощный обнажённый торс, покрытые татуировками руки и плечи. Зачем ракшаду так себя уродовать? Наращивать мышцы, покрывать кожу фиолетовыми рисунками, затягивать ноги в кожаные штаны. Он посол, а не акробат в цирке, который зарабатывает на жизнь своим видом. Следом пришла мысль, что не мешало бы возобновить тренировки.
— Правитель! — начал посол, придавив Адэра чугунным взглядом. — Нас волнует наша шабира. Талаш сообщал нам обо всех её передвижениях, но вот уже месяц он не выходит на связь.
— Эйра в замке. Она и Талаш приехали три часа назад. Вам не успели сообщить. Увидеться с ней сможете завтра.
Посол направил на Кангушара указательный палец:
— Он занял её место?
— У нас произошла перестановка сил, — промолвил Адэр, уловив краем глаза, как вытянулось лицо герцога. — Я уступил Эйре своё место.
— В смысле?
— Она первый и самый важный человек в Грасс-дэ-море. Отныне я действую только в её интересах.
— Я на третьем месте, — добавил Кангушар.
— Ваше заявление подкреплено документами? — поинтересовался посол.
— Вам не достаточно слова короля? — произнёс Адэр.
— Сорок четыре года назад король Тезара дал Ракшаде слово не присваивать земли Порубежья, и спустя двадцать лет нарушил обещание. Вы его сын, вам нельзя верить.
— Какие вам нужны доказательства?
— Передайте шабире право первой подписи.
Адэр едва не сморщился от досады: кто его тянул за язык? Посмотрел на стопку документов. Подпись правителя Грасс-дэ-мора станет всего лишь автографом, если рядом не появится подпись Эйры. Следовательно, она будет знать, какие он принимает решения. О передаче права известят правительства всех стран. Моган, Трой и Лекьюр начнут плести очередные сети.
Рассудок бунтовал. Внутренний голос просил не совершать ошибку.
Но с другой стороны, Грасс-дэ-мор обретёт мощного союзника в лице Иштара: сейчас отношения с Ракшадой похожи на отношения зазнавшейся мачехи и нищего пасынка. Эйра постигнет науку правления. Её избрание королевой никого не удивит и не возмутит. Надо продержаться полгода. Хотя, почему полгода? Он сократит срок.
— Хорошо, — сказал Адэр и, поднявшись с кресла, дал понять, что разговор окончен. Проводив посла взглядом, нажал кнопку переговорного устройства. — Гюст! Собирай советников на срочное заседание.
— Многих нет в замке, — прозвучало в ответ.
— Даю время до полуночи, — произнёс Адэр и посмотрел на Кангушара. — Молчите.
* * *
— Маркиз Ларе! — промолвила Эйра и опустила ноги с кушетки.
За окном зависли сумерки. Кенеш несколько раз предлагала лечь в кровать, однако Эйра ждала, когда Адэр придёт пожелать ей спокойной ночи, и не хотела, чтобы он видел её в постели.
— Не вставай, — проговорил Ярис, сопроводив просьбу жестом. — Можно я включу свет? — И щёлкнул выключателем.
Эйра зажмурилась:
— Никак не могу проснуться. Я стала такой соней.
Поставив чемоданчик на стол, Ярис пересёк гостиную и заглянул в спальню, освещённую ночником:
— Простите, не знаю вашего имени.
— Кенеш, добрый господин, — прозвучал голос ракшадки.
— Кенеш, прошу вас уйти.
— Я разбираю сумки.
Лгунья. Вещи давно лежат на полках, платья висят на плечиках. Последние два часа тишину в спальне нарушали монотонные шаги и тихие вздохи.
— Кенеш! — произнесла Эйра. — Сходи к Муну.
— Зачем? — спросила старуха, возникнув на пороге гостиной.
— Сама придумай — зачем.
Встряхнув косичками, Кенеш наградила маркиза недовольным взглядом:
— Я хожу очень быстро. — И покинула комнату.
— Строгая у тебя служанка, — хмыкнул Ларе и вернулся к столу.
— Это лишнее, — проговорила Эйра, наблюдая, как Ярис выкладывает из чемоданчика медицинские приборы. — У меня нервное истощение и хроническая усталость.
— Ты врач?
— Нет. Но я не дам себя осматривать.
Немного помедлив, Ларе принялся складывать приборы в сумку:
— Хорошо. Скажу Его Величеству, что тебе необходимо полное обследование, и распоряжусь приготовить в клинике палату.
— Маркиз… — начала Эйра, взирая ему в спину.
Ларе резко обернулся:
— Лекарства от скорби не существует, но нельзя же доводить себя до такого состояния. Тебе необходим уход специалистов, а не этой старухи.
— Я рада, что есть причина, на которую можно списать мою слабость. Я рада, и это ужасно. Если бы Драго не погиб, мне бы пришлось врать. А так — я не вру, просто соглашаюсь.
Ларе взял стул. Поставил его напротив Эйры. Усевшись, расстегнул пиджак:
— Это не скорбь? — Встретившись с её взглядом, отклонился назад. — Это не скорбь. Неизученная болезнь морун вернулась.
— А кто сказал, что она уходила?
— Тогда тем более надо ехать в клинику.
— Мне необходимо много спать, хорошо питаться и дышать свежим воздухом. Именно это вы скажете правителю.
— Нет, Эйра. Нет!
Она рывком придвинулась на край кушетки и, дотянувшись до маркиза, стиснула его руку, вложив в пальцы всю силу, накопленную за день:
— Вы доктор. Вы приносили клятву. Вы обязаны хранить тайну пациента. Впервые у меня появилась маленькая надежда на выздоровление. Очень-очень маленькая. Не тревожьте правителя. У него много важных задач, для решения которых необходимы ясная голова и холодный рассудок.
— А если я приглашу Алфуса?
Откинувшись на подушку, Эйра потёрла виски. Кто такой Алфус? Знакомое имя вызвало неприятные воспоминания. Путешествие на шхунах по штормовому морю, приём, устроенный Адэром в честь нового года, первая лопнувшая струна.
— Ветонский лекарь, — подсказал маркиз. — Назначу его твоим личным врачом. Правителю и мне будет спокойнее.
Из памяти всплыли более ранние воспоминания. Ветонская резервация, постоялый двор. Крепкие пальцы на запястье; пожилой черноволосый человек проверяет пульс. Это случилось после того, как Парень свалился в реку, а она сдуру сиганула за ним в ледяную воду. Тогда Адэр и стражи списали её недомогание на обычную простуду. Алфус не стал им рассказывать о странной болезни морун, о которой прочёл в записях своего предка-врачевателя, хотя никто не напоминал ему о врачебной клятве.
— Я согласна, — промолвила Эйра.
Ярис расплылся в улыбке:
— Спасибо! Я сейчас же созвонюсь с ним и попрошу приехать.
Радость маркиза объяснима. Ему не придётся отвечать перед правителем, а в неудачах можно обвинить никому не известного лекаря.
Адэр пришёл, когда Эйра уже отчаялась его увидеть. Кенеш без лишних слов прошмыгнула через комнату и плотно закрыла за собой двери.
Адэр присел на край кушетки, взял Эйру за руку:
— Как ты?
— Вы устали.
— Немного. С завтрашнего дня ты будешь вместе со мной подписывать документы.
— Зачем?
— Так надо.
Выпустив ладонь Эйры, Адэр подошёл к окну. Глядя на прозрачный полумесяц, качнулся с пятки на носок.
— Вам это не нравится.
— Не нравится, — сказал Адэр и обернулся. — На многих предприятиях Тезара мужьям-руководителям запрещено брать на работу жён. Это вынужденная мера, направленная на сохранение семьи. Порой приходится принимать трудные решения, на первый взгляд неправильные. Приведу самый примитивный пример. Чтобы уберечь завод от банкротства, сокращают штат работников или уменьшают жалование. Мужчина пытается устоять, а женщина сочувствует подругам. Разное видение ситуации приводит к ссорам и обидам.
— Вы не хотите со мной ссориться.
— Не хочу. А ссоры будут, потому что я смотрю на три шага вперёд. Ты живёшь чувствами, которые испытываешь в конкретную минуту. Тебе может показаться, что я ущемляю кого-то в правах, не проявляю должную заботу. Ты принимаешь близко к сердцу единичные случаи. Я мыслю глобально. Поэтому ссоры будут.
Видимо Иштар был прав, когда говорил, что о народе надо думать в целом. Если правитель станет вычленять индивиды и начнёт разбираться в их проблемах, то погрязнет в борьбе за частные интересы.
— Сделайте клише-печать моей подписи.
— Ты серьёзно?
— Вполне.
Адэр хмыкнул:
— Хорошо. Утром пришлю Гюста. — Приблизившись к Эйре, легонько коснулся губами её щеки. — Спокойной ночи.
Кенеш помогла ей принять душ. Уложила в постель, подоткнула одеяло и уселась в кресло-качалку, найденное Муном на чердаке. Возможно, в этом кресле сидела мать Зервана, наблюдая, как спит маленький сынишка. Или кресло стояло в саду, и в нём качался сам Зерван. Тот, Кто Предал…
Эйра долго ворочалась, прислушиваясь к дыханию Кенеш. Посмотрела на часы. Скоро полночь. Перевела взгляд на ночник, установленный в углу комнаты. Свет мягкий, приглушённый, совсем не мешает. Уставилась на кресло. Завтра Мун выкинет его на свалку. И вдруг поняла, почему не может заснуть. Ей не хватило нежности Адэра. Раньше она его отталкивала. Теперь всё изменилось. Она хочет, чтобы он проводил с ней не пять минут, а хотя бы вечер. Хочет обнимать его, чувствовать его губы на своих губах, смотреть в опьяневшие от вожделения глаза и читать в них признания в любви. Это ужасно. Её желания перегрызут последние струны.
Из гостиной донёсся звук шагов. После стука в двери, в комнату заглянул Адэ
— Не спишь?
Эйра подтянула одеяло до подбородка и покосилась на дремлющую Кенеш:
— Нет.
— Я передумал, — прошептал Адэр, усевшись на краешек перины. — Всем известно, почему запрещены неравные браки. Страсть проходит, и ты видишь рядом с собой человека, с которым не о чем поговорить. Но мы ведь другие. Моя страсть к тебе безгранична, и нам никогда не будет скучно. Но я хочу говорить с тобой не только о погоде и наших детях. Я хочу обсуждать то, чем я живу, когда тебя нет рядом. Хочу спорить и ссориться, а потом мириться. И я знаю, плохого ты не посоветуешь.
— Который час? — пробормотала Кенеш спросонья и уставилась на Адэра. — Это ещё кто?
Он обнял Эйру вместе с подушкой и прошептал ей в ухо:
— Я приду утром с кипой документов. Отправь эту старуху куда-нибудь подальше и надолго.
Кенеш ворчала, кресло под ней скрипело. Мотылёк колотил крыльями по абажуру лампы. За окном шумели распылители, умывая сад. Эйра спала.
* * *
Приподнимая занавеси, ветерок вносил в зал Совета ночную прохладу, раскачивал на люстрах капли маншеровского стекла и, тонко посвистывая, исчезал в коридоре. От сквозняка захлопнулись двери. Советники попросили караульных открыть створки, желая по походке правителя определить его настроение. Не сговариваясь, посмотрели на Кангушара. Соправитель с понурым видом пролистывал чистый блокнот.
Взгляды перекочевали на старшего советника. Орэс Лаел взирал на отражение люстры в столе и машинально поглаживал пальцами вскрытый конверт: на тыльной стороне ни штемпеля, ни надписи, только след от сургучной печати.
— Думаю, Его Величество потребует оказать населению полуострова гуманитарную помощь, — не выдержал советник по социальным вопросам.
— Сделаем шаг в сторону, и наши программы заглохнут, — подал голос советник по вопросам образования. — Мы должны стоять на своём. Деньги надо вкладывать в будущее страны, а не выбрасывать на нужды тех, кто сто лет обходился без чьей-либо помощи.
— Семь заводов на последней стадии строительства, — проговорил советник по экономическим вопросам. — Семь! Добавьте к ним две электростанции. Я буду биться за каждый грассель!
— На моём столе лежит подписанный договор о покупке подвижных составов, — промолвил Вилар Бархат. — Я не могу позвонить и сказать: «Извините, мне не хватает денег».
— Началась поставка новейшего медицинского оборудования, — вставил Ярис Ларе. — Я обещал рассчитаться до конца месяца.
— Я не отдам ни мора, — произнёс советник по вопросам сельского хозяйства. — Не за горами уборочная.
Орэс Лаел хлопнул ладонью по конверту:
— Да хватит вам! Правитель назвал Эйру вторым лицом в государстве. Мы смеялись: моруна, плебейка, второе лицо… Мы тупицы, господа! Мы не понимали серьёзность ситуации. Ракшады заморозили строительство причала, дипломатический корпус прекратил работу, ракшадское торговое ведомство ушло в отпуск, не закрыв сделки. Корабли стоят у ветонского кряжа, вместо того чтобы охранять морскую границу. Да, Ракшада далеко, но часть её армии здесь, у нас под носом, в этом замке. Знаете, что пишут о нас в газетах?
— «Дружба с Ракшадой им не по зубам», — огласил советник по национальным вопросам. — А им всего-то надо знать, что их шабира в порядке.
— Эйра вернулась, — сказал Ярис Ларе.
— Лично вы — что для этого сделали? — спросил Орэс Лаел.
— А вы?
— Хорошо, — кивнул Лаел. — Давайте сваливать вину друг на друга. Кто сообщил нам новость, что Эйра ушла к морунам? Кто светился от радости? А кто сказал: «Там ей и место»? А ну? Кто громче всех возмущался, когда за ней отправился Его Величество? Давайте-давайте, называйте имена. Забыли? Хорошо. Может, вспомним, кто откликнулся на приглашение герцога Кангушара и пришёл на заседание Совета? Поднимайте руки, не стесняйтесь.
Кангушар посмотрел на Крикса Силара:
— Почему молчите?
— Потому что это была встреча, а не заседание.
— Встреча? — усмехнулся Кангушар. — Мы виделись с вами каждое утро. Вы приносили документы и объясняли мне, как работают ведомства. Вы рассказывали о программах и реформах. И вы много говорили о правителе. Благодаря вам я понял, что государство — это механизм. Чиновники — это пружинки и болтики, которые скрепляют детали. А Его Величество — это мозг. Поэтому механизм живёт и движется. С сегодняшнего дня — я твёрдая оболочка мозга. Должна ли белая кость расстраиваться из-за скрипа пружинок и болтиков, которые легко заменить?
Мужи откинулись на спинки стульев, обменялись взглядами.
— Я герцог без герцогства, но я единственный среди вас герцог, — продолжил Кангушар. — Мне всего двадцать шесть лет, и рядом с вами я чувствую себя желторотым птенцом, поэтому мысленно повторяю: «Моему роду девять веков», чтобы чувствовать себя увереннее. Я жил в резервации. У меня не было возможности учиться в университете, и я учился сам. Я проводил всё свободное время в библиотеках, а потом надевал форму защитника и шёл ловить в ветонском лесу бандитов. В прошлом году я поступил в государственный университет и экстерном сдал экзамены за три курса. В следующем году планирую получить диплом и поступить в аспирантуру. Я нашёл своё призвание. Я хочу быть доктором исторических наук. Вот о чём я хотел рассказать вам три недели назад.
По залу пролетело:
— Простите, герцог Кангушар.
— Я рад, что встреча не состоялась. Вы бы увидели наивного неумеху, хвастающего своими достижениями в учёбе. Я бы старался вам понравиться и завоевать ваше расположение. Сегодня, после разговора с Его Величеством, я прозрел. Моему роду девять веков! Мой прадед сидел за одним столом с Зерваном. А мой предок был другом родоначальника династии Грассов. Я соправитель мудрого короля. Это вы должны думать, как мне понравиться.
— Такого больше не повторится, — произнёс Вилар.
Кангушар навалился грудью на стол и проговорил тихо:
— Я не позволю пружинкам и болтикам сделать из истории страны очередной черновик. Насмешек над моруной больше не будет. Сомнений в решениях правителя больше не будет. И страха перед ракшадами не будет. Они не ступят на берег, потому что на берегу их ждут ориенты и ветонские защитники. Всё под контролем Его Величества. И я безмерно рад, что мозг — это он, а не вы.
Закинув руки за голову, Орэс Лаел уставился в потолок:
— Вы сместили тайного советника на третью позицию.
— Давайте дождёмся правителя, — сказал герцог и принял расслабленную позу.
Через зал прошмыгнул Гюст. Взобравшись на высокий стул перед конторкой, вытащил из ящика листы, открыл коробочку с ручками и застыл под пристальными взглядами советников:
— Что? Я тоже хочу спать. Все претензии к Его…
— Его Величество Адэр Карро, — объявил начальник караула.
Советники поднялись и прислушались к шагам в коридоре.
— Настроен решительно, — прошептал Мави Безбур.
— Воинственно, — конкретизировал Крикс Силар.
Адэр прошествовал к столу. Опустившись в кресло, жестом позволил мужам занять свои места:
— Объявляю заседание…
— Дайте мне две минуты, — проговорил Лаел, продолжая стоять, и махнул Гюсту. — Ничего не записывай. Простите, Ваше Величество! Не хочу, чтобы обсуждение этого вопроса попало в протокол собрания.
— У вас две минуты.
Лаел провёл растопыренной пятернёй по волнистым волосам цвета конского каштана:
— На следующей неделе состоится открытие города развлечений. Наследный принц Толан очень надеется, что вы почтите город своим визитом.
Адэра озарила догадка. Луанна тоже получила приглашение и теперь названивает, чтобы согласовать место встречи.
— Вместо меня поедет герцог Кангушар.
— Состоится открытие моста из алмазного мрамора.
— Я посмотрю на него в другой раз. Это всё?
Помедлив, Лаел пододвинул к Адэру конверт:
— Это пришло из международной Регистрационной палаты.
От одного упоминания о палате сделалось дурно. В своё время она настойчиво требовала сдать алмаз на экспертизу и оценку, не догадываясь, что камень, на котором была построена банковская система бывшей колонии, — в действительности не уникальный алмаз, а бесподобная подделка. Неужели Великий, желая наказать сына, отдал на экспертизу настоящий камень? В голове забилась мысль: алмаз не соответствует заявленным характеристикам, и палата ждёт объяснений.
Стараясь не выказывать тревоги, Адэр вытащил из конверта лощёный лист, пробежал взглядом по тексту. Сведя брови, изучил подписи и оттиски печатей, словно надеясь найти несоответствие с изложенным решением. Встряхнув головой, прочёл текст ещё раз и обратил взор на Лаела:
— Вы назвали мост моим именем?
— Не я — Эйра. Она подала заявку, но документ не приняли к рассмотрению. Тогда Эйра обратилась ко мне. Она хотела сделать вам подарок на день рождения, и была расстроена, что с её просьбой даже не ознакомились.
Адэр сжал-разжал кулак:
— Вашу заявку приняли.
— Как видите, — сказал Лаел. — Отныне все мосты, построенные из алмазного мрамора, будут носить ваше имя.
— Адэрский мост.
— Адэрский мост, — повторил Лаел. — Красивое название. В нём чувствуется решительность, мощь, и не потому, что вы наш король. Так сложились буквы. Эйра просила не говорить вам, но мне неприятно, что на заявке стоит моя подпись, а в регистрационном документе присутствует моя фамилия. В этом нет моей заслуги. Мостом занималась Эйра, название — это её идея. И я прошу вас простить меня за то, что я не внёс Эйру в список гостей заново. Я знал, что наследная принцесса Луанна вычеркнула её имя. Знал, что Эйра приехала в замок, и ничего не сделал. Я повёл себя недостойно.
Адэр посмотрел на маркиза. Видный темноволосый мужчина, широкий лоб, умные глаза. Четыре года эти глаза окатывали презрением Анатана, Крикса и Эйру. Теперь старший советник и начальник секретной службы сидят рука об руку и порой соприкасаются рукавами. Но это ничего не доказывает и не меняет. То, что Лаел сейчас сказал, всего лишь фразы. Он хочет выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Перед кем?.. Перед герцогом Кангушаром.
— Я передаю Эйре Латаль право первой подписи, — промолвил Адэр, всматриваясь старшему советнику в глаза. — Гюст, огласи указ.
Выслушав секретаря, Лаел улыбнулся:
— Правильное решение. — И сел.
Адэр успел уловить в холёном лице немой протест:
— Ничего не добавите?
— Ракшады возобновят работу. Их корабли отправятся бороздить Тайное море. Иштар не даст нам умереть с голоду. С чем нас поздравляю.
— В Краеугольных Землях поднимется шумиха, — сказал Вилар.
— Нам не привыкать, — проговорил главный судья Юстин Ассиз.
Адэр спрятал документ в конверт. Опустив руки на подлокотники кресла, пробежался взглядом по советникам. Мужи в замешательстве. С сегодняшнего дня протоколы заседаний будет читать и подписывать Эйра, придётся думать над каждой фразой. Кому это понравится?
Тишину нарушил смешок. Мави Безбур надул щёки. Не помогло. Рассмеявшись, вытащил из кармана платочек:
— Я боялся, что мы нарушим традиции, и этот год пройдёт без эксцессов. — Прижал платочек к уголку глаза. — Зря боялся. Мы в своём стиле…
— Соскучился по интервью, — хохотнул Юстин Ассиз.
— Давно не был героем фельетонов, — проговорил советник по международным вопросам и прыснул в кулак.
— Ставлю сто моров, что первым позвонит Тезар, — произнёс Вилар сквозь смех, прикрывая глаза ладонями и трясясь всем телом, словно скакал на лошади.
Адэр облокотился на стол, подпёр подбородок сцепленными пальцами. Пусть повеселятся пару минут.
Советники смеялись, затихали. Обменивались репликами — будто подкидывали дрова в топку — и вновь давились смехом.
— Моруны изъявили желание отделиться от страны, — сказал Адэр.
— Что? — переспросил Лаел, улыбаясь.
— Моруны изъявили желание отделить полуостров Ярул от Грасс-дэ-мора, — повторил Адэр, чётко выговаривая каждое слово.
— Нет, — посерел Мави Безбур.
— Да.
Вилар прижал пальцы к виску:
— Этого стоило ожидать. За четыре года мы ни разу о них не вспомнили.
— Я попытаюсь удержать Эйру правом первой подписи, — произнёс Адэр. — Если она переберётся за Долину Печали, мы потеряем не только пятую часть территории страны, но и третью часть территориальных вод. Мы потеряем мощного союзника Ракшаду. Наши морские границы станут открыты для браконьеров. Через наши воды пойдут корабли Бойварда и Партикурама, не заботясь об оплате. С нами никто не будет считаться, потому что мы не смогли сохранить целостность страны. И я боюсь, что примеру морун последуют другие народы.
— Наша репутация под угрозой, — произнёс Орэс Лаел.
— Полуостров Ярул — уже государство в государстве, — продолжил Адэр. — Люди выживают сами, со своими проблемами справляются сами. Они уверены, что не нужны нам. Развитие полуострова отстаёт от Грасс-дэ-мора на полвека. Сельское хозяйство на примитивном уровне: лошади, плуги. На полуострове добывают рубины и алмазы. Они уходят князю Викуну. Князь снабжает население медикаментами и средствами первой необходимости.
— Вот это нам позор, — пробормотал Юстин Ассиз.
— Права первой подписи недостаточно, — проговорил Мави Безбур. — Эйру это не остановит. Она моруна.
— Недостаточно, — согласился Адэр и сложил руки на столе.
Думайте. Я выдал почти всю информацию. Думайте, думайте!
— Что тут думать? — воскликнул Лаел.
Адэр опешил: неужели он вслух уговаривал советников?
— Надо вспомнить, что полуостров наш, и схватиться за него. — Лаел придвинул к себе блокнот, вытащил из кармана пиджака ручку. — Первое: построить дорогу. Второе…
Мужи заговорили наперебой: «Провести телефонную связь». — «Наладить продовольственное снабжение». — «Оправить врачей». — «У них нет транспорта. Нужны машины». — «Отделения банка…» — «Учителя»…
Мави Безбур открыл записную книжку:
— Теперь прикинем расходы и подумаем, откуда брать деньги.
Мужи совещались до рассвета. Остановились на том, что к следующему собранию каждый подготовит программу по развитию отсталой части страны. Адэр велел Гюсту передать князю Викуну приглашение в правительственную резиденцию и прошёл в кабинет.
Садовники расправляли между кустарниками шланги, обрывали на клумбах увядшие цветы. Водители протирали автомобили, выстроенные в ряд на площади перед замком. Сегодня советники вряд ли уедут. И спать вряд ли лягут.
— В вашем Совете нет климов и ориентов, — прозвучало от порога.
Адэр оторвал взгляд от вида за окном и повернулся к герцогу.
— Простите. Ваш секретарь в канцелярии, дверь была открыта.
— Мне надо работать, — промолвил Адэр и сел за стол.
— Если бы в Совете были климы и ориенты, они бы сказали, что моруны никогда в жизни не откажутся от Грасс-дэ-мора. Это их земли. В вашем Совете нет климов и ориентов, поэтому вместо них приходится говорить мне, ветону.
Адэр вытащил из ящика папки:
— Идите отдыхать.
— Это вы хотите отделить морун. Что они вам сделали?
— Мне казалось, вы их ненавидите.
— Я человек. Рассудком злой, жёсткий, нетерпимый, но сердцем — я человек. Я не хочу участвовать в вашей затее.
— Закройте двери, — велел Адэр и, увидев, что герцог переступил порог, добавил: — С этой стороны. И присядьте.
Кангушар сделал шаг назад, захлопнул створку:
— Я постою.
Адэр соединил ладони, потёрся подбородком о пальцы. Сказать правду, и шага назад не будет. Обратно не переступишь порог, как это сделал герцог. Но он соправитель, ему отведена определённая роль. Сейчас ещё рано говорить — какая, однако Кангушар имеет право знать, что задумал «мозг». Голос герцога был отлично слышен в безлюдном коридоре. Направляясь в зал Совета, Адэр слушал его слова и в который раз убеждался, что не ошибся.
— Эйру изберут королевой. Мы поженимся, и полуостров вновь станет частью Грасс-дэ-мора.
Кангушар покачал головой:
— Понятно.
— А притвориться удивлённым?
— Вы и Эйра? Ого! — Кангушар улыбнулся. — Так?
Адэр ответил улыбкой:
— Так.
Герцог схватил стул. Со стуком поставил спинкой к столу. Сел задом наперёд, широко расставив ноги:
— Гениально и чертовски самонадеянно. Как вы до такого додумались? Любовницам дарят земли, жалуют титулы. В обществе положение таких женщин очень шатко. И никто… слышите? Ещё никто не отрывал кусок от своей страны, чтобы сделать любимую избранной королевой. Это гениально! И самонадеянно. Страну должны признать…
— Сорок пять государств, — подсказал Адэр и, раскинув руки, потянулся.
Как же легко с этим человеком. Сидит на стуле, как на коне. Глаза покрасневшие, а взгляд наблюдательный. Соображает со скоростью кометы.
— Отсталую страну вряд ли признают. Избрание королевы в непризнанной стране — нелегитимно. Положение Эйры будет ниже, чем сейчас. — Кангушар расширил глаза. — Вы перехитрили советников. Они станут вкладывать деньги и силы в то, что всё равно уйдёт.
— А потом вернётся.
— Гениально и самонадеянно. — Кангушар зевнул, прикрывая рот лацканом пиджака. — Может, принести кофе?
— Идите спать.
— А вы?
— Дождусь, когда Гюст отпечатает протокол собрания.
— Пусть принесёт мне копию, — промолвил герцог и, поставив стул на место, вышел из кабинета.
* * *
— Ваш правитель ведёт себя отвратительно, — ворчала Кенеш, передвигая с места на место плечики с платьями. — Нельзя входить в твою спальню ночью. Может, он решил, что здесь кубарат и перепутал тебя с кубарой? А может, он решил, что он хазир, и ему всё можно.
— Кенеш, хватит, — взмолилась Эйра, усевшись перед трюмо.
— Ты ведёшь себя отвратительно. А если бы я не проснулась? Он бы завалился к тебе в кровать. Боже Всевышний! Он завалился к тебе в кровать, а ты даже не пикнула.
— Ты превратилась в злую ведьму. Это невыносимо!
Кенеш кинула на кресло-качалку платье, расшитое серебряной нитью (благо ракшадские наряды универсального размера):
— Наденешь это. — И с оскорблённым видом заняла место на полу сбоку двери.
Эйра посмотрела в зеркало: худое лицо, костлявые плечи, под полотенцем почти нет груди. Адэр не проявляет к ней былого интереса, надо бы радоваться, но радости не было. Для моруны нет ничего страшнее, чем любить человека, который не принадлежит ей полностью.
Раньше Эйру донимали бурные ночи Адэра. Потом ночи стали тихими, спокойными, и начала одолевать смертельная тоска. Сердце свивалось в жгут из-за невозможности увидеть, услышать. Теперь Адэр рядом, но этого мало. Плоть и сердце запели в унисон; женское естество требует рассветов и закатов в объятиях любимого. Наступил самый сложный период: надо бороться не с кем-то, а с собой. Иначе… Иначе они станут одним целым. После потери половины себя Адэр будет обречён на страдания до конца жизни.
— Кенеш, — окликнула Эйра. — Заплети мне косички.
Зубья гребня прошлись по волосам. Зазвучала тоскливая песня.
Кенеш родилась в Голой Пустыне, в тринадцать лет её продали в кубарат хазира Ракшады. Большую часть жизни она говорила на шайдире, но пела исключительно на родном языке. Её песни — это всё, что осталось от воспоминаний о родине, маме и сыне, которого забрали в младенческом возрасте. Эйра не понимала, о чём поёт женщина с изломанной судьбой, но чувствовала в каждом слове нерастраченную материнскую любовь.
Взяла старуху за руку, прижалась к ней щекой:
— Прости.
— Ну что ты… что ты, доченька, — растрогалась Кенеш. — Я ведь всё вижу. Не слепая. Просто боюсь, что он заберёт тебя, а меня отправит в Ракшаду. Что там? А там ничего. Иштар спросит: как моя сестра? И я скажу, что отдала тебя другому мужчине. Просто отдала и даже не потребовала выкуп «вдове на слёзы».
Адэр впервые нарушил установленные правила: пустил в покои тайного советника постороннего человека. В гостиной Эйру ждал ракшад, который помог ей тайком выехать из Лайдары. Она приготовилась выслушать нотацию, но посол был обходителен и краток. Поинтересовался здоровьем. Попросил без серьёзных причин не покидать замок. И перед уходом сообщил: через две недели в Ларжетае состоится открытие ракшадского храма, на торжества приезжает Альхара.
Эйра никак не могла успокоиться. Мерила комнату шагами, прижимая к груди ладони. Она увидит легата, окунётся в прошлое, поговорит о Галисии и Иштаре, узнает все новости. И только приход Алфуса заставил её взять себя в руки.
Ветонский лекарь не стал доставать из чемоданчика приборы. Выпроводив Кенеш из гостиной, сел напротив Эйры и посмотрел ей в глаза:
— Сколько было приступов?
— Много.
— Серьёзных приступов.
Эйра наклонилась вперёд:
— В записях вашего прадеда говорилось о количестве приступов?
Алфус покачал головой:
— Нет. Моруны уходили в Смарагд после третьего или четвёртого приступа. «Уходили» — это я приврал. Их уносили. Тебя принесли сюда твои люди, и ты всё время лежишь в постели.
— Я сижу, если вы не заметили.
— У тебя было три или четыре серьёзных приступа. Сколько осталось? — спросил Алфус и, не получив ответа, промолвил: — Если ты умрёшь, меня лишат практики и, возможно, посадят. Мои дети останутся без отца, жена без мужа, а внуки без деда.
— Вы могли отказаться.
Алфус закинул ногу на ногу. Сложив руки на животе, сцепил пальцы:
— Не мог. Врачи не бросают вредных пациентов.
Эйра улыбнулась:
— Вы меня бросили. В Лайдаре. Помните? Вы сказали: «Не хочу тратить время на человека, которому плевать на свою жизнь».
— У тебя хорошая память. Тогда нас было двое: я и маркиз Ларе. Он бы тебя не бросил, а меня ждали больные ориенты. Теперь я один.
— Вас не посадят, — сказала Эйра и, взглянув на часы, принялась расплетать косички. Похоже, документов на подпись нет, и у Адэра нет причины приходить. — Я написала предсмертную записку. Она хранится у духовного отца Людвина.
Поджав губы, Алфус покачал головой:
— Ты меня успокоила. Мы будем видеться несколько раз на день. Обычно визит врача занимает около получаса. В следующий раз захвачу с собой книгу. Не хочу, чтобы меня заподозрили.
— Вы будете рассказывать мне истории.
Алфус рассмеялся, обнажив крепкие зубы:
— Где же я столько историй наберу?
— Начинайте, — сказала Эйра и, слушая монотонный голос, устремила взгляд в окно.
Две птицы зависли в глубоком небе. Соприкасаясь грудками, еле заметно обмахивали другу дружку расправленными крыльями. Для них перестало существовать время.
— Ты меня не слушаешь, — возмутился Алфус.
— Мне нужна настоящая история, а не сказка. — Эйра посмотрела на часы. — Полчаса истекло.
Вернувшись в спальню, опёрлась на спинку кровати. Её прошлое длиннее будущего, оно станет ещё короче, если провести его в постели. Распахнула дверцы шифоньера, порылась в вещах и отправила Кенеш к костюмеру.
Вскоре явился Макидор. Недовольно цокая языком, прошёлся вокруг Эйры:
— О чём только думают женщины, стремясь похудеть?
— Какие цвета любит Его Величество? Только давай без лягушек в обмороке и раздавленных пиявок.
— Белые и чёрные мундиры.
— Я имею в виду женские платья. Любой цвет кроме голубого и серого.
Серый надоел, голубой — цвет выходного наряда жрицы.
— Мягкие, тёплые, женственные, — ответил Макидор.
По озорной хитринке в его глазах было несложно догадаться, что он мысленно уже любовался своими творениями.
— Одно платье, — попросила Эйра. — Я хочу поправиться.
Костюмер снял мерки. Пообещал сшить наряд за ночь и, довольно улыбаясь, удалился.
Наконец пришёл Адэр. Бросил на стол две папки и указал на кушетку:
— Я прилягу?
— Устали? — поинтересовалась Эйра, разыскивая ручку.
— Бессонная ночь, насыщенный день, — ответил он, взбивая подушку. — Я приходил, но у тебя был доктор. Решил освежиться, сел на ванну и уснул.
Эйра улыбнулась. Нелегко любить человека, у которого на первом месте государственные дела. Посмотрела на кожаные папки. Одна белая, вторая чёрная, совсем как парадные мундиры.
— Начни с белой, — проговорил Адэр и, скрестив руки на груди, спрятал ладони подмышки. — Будут вопросы — спрашивай.
Эйра открыла протокол заседания Совета. Сначала вчитывалась в каждую строчку, потом читала только фразы, обведённые карандашом. Как Адэр умудряется из кучи информации вычленить главное и держать это в голове?
— Моё имя вы запомнили с пятого раза, — промолвила она. — Вы забывали названия селений и путались в датах. Что вы сделали с памятью?
Бросила взгляд через плечо. Адэр притворялся спящим: его выдавало напряжённое дыхание и неудобная поза: ноги на полу, тело поперёк кушетки, шея выгнута, голова на уголке подушки. В такой позе тяжело уснуть.
Эйра перевернула последнюю страницу. Соединив ладони, прижала их к губам. Решение Совета основано на лжи. Моруны не хотят отделяться от Грасс-дэ-мора. Адэр столько лет создавал стратегический резерв драгоценных камней. Экономика, построенная на драгоценном стандарте — его мечта. И вдруг он росчерком пера отправляет на продажу половину неприкосновенного запаса. Цена её трона слишком высока. И как советники отнесутся к правителю, когда узнают, что он обвёл их вокруг пальца? А они обязательно узнают, как только он объявит об отделении полуострова и будет настаивать на признании нового государства.
Эйра потёрла лицо. Она умеет смотреть на три шага вперёд, умеет мыслить глобально. Как же уговорить себя подписать приговор репутации Адэра? После долгих раздумий взяла ручку. Ей не обязательно соглашаться. Написала: «Ознакомлена», и поставила подпись.
Дальше шли приказы, прошения, сводки, сметы расходов и отчёты о доходах.
Мави Безбур — умнейший человек. Четыре года назад его осмеяли, когда он предложил регистрировать иностранные предприятия. Теперь порядка двух тысяч крупных предприятий ведут деятельность в других странах, а налог на прибыль перечисляют в казну Грасс-дэ-мора.
И советник по национальным вопросам — умный человек. Государственный язык — слот. И это понятно: на слоте общаются государства Краеугольных Земель. Языки семнадцати национальностей страны имеют региональный статус в районах, где бóльшая часть населения считает какой-либо язык родным. Научная и техническая литература издаётся строго на государственном языке, все остальные книги печатаются на всех языках. Местные чиновники обязаны знать региональный язык в совершенстве. В школах наряду с государственным языком изучают два региональных: один родной и второй на выбор. За изучение дополнительных языков выплачивается денежное вознаграждение.
Эйра подписала разрешение на проведение выставки-продажи мебели, посуды и ковровых изделий, где продавцы и покупатели обязаны говорить только на тезе.
Прочла следующий документ. Крикс Силар решил заняться коренной реорганизацией искупительных поселений? Не разговор ли с Лугой побудил начальника секретной службы наконец-то покончить с беспределом?
Следующий приказ касался придворных и советников. Они почтят своим присутствием открытие города развлечений. Вместо Адэра едет Кангушар… Значит, он не увидит мост — гордость ветонов.
— Посмотреть на мост поедем вместе, — произнёс Адэр.
Вздрогнув от неожиданности, Эйра оглянулась. Глаза Адэра закрыты. Он прислушивался к шелесту страниц в её руках и считал, сколько раз проскрипела по бумаге ручка? Он помнит очередность документов. Что он за человек?
— На открытие города приглашена Луанна. Не хочу с ней видеться.
— Что сказал Великий? — спросила Эйра, складывая бумаги в папку.
— По поводу?
— О праве первой подписи.
Упираясь носком в задник ботинка, Адэр разулся. Умостил ноги на кушетке:
— Никто не звонил.
— Совсем никто?
— Совсем, — проговорил Адэр и улёгся набок. — Теперь чёрная папка. Там подписывать ничего не надо. Просто прочти.
Эйра открыла кожаную обложку, осторожно достала пожелтевший лист с потрёпанными краями, опасаясь, что бумага рассыплется в пальцах. Текст написан под копирку, буквы тусклые, местами смазаны. «Мы, нижеподписавшиеся, приняли участие в организации заговора…»
Дойдя до последней строчки, Эйра впервые за вечер ощутила взгляд в спину. Адэр даже знает, сколько времени уходит на чтение этого документа.
— Хотите узнать моё мнение?
— Да.
— Советчицу-моруну обвинили в исчезновении Зервана, в убийстве его наследника и в поджоге архива, — промолвила Эйра, языком ощущая холод собственного голоса. — Этот документ снимает обвинения…
— В поджоге, — вставил Адэр.
— Исчезновение, убийство и поджог взаимосвязаны! — произнесла Эйра, обернувшись. — И вы молчали? Почему? Потому что в этом замешаны короли? Потому что королей не судят?
— Потому что есть другой документ, — сказал Адэр спокойно. — Не отвлекайся.
Эйра прочла приказ о создании комиссии по установлению истины. Отложив лист, принялась за изучение отчётов. Работа комиссии заключалась не только в расшифровке истории слепого летописца, нарёкшего себя первым святым свидетелем. Участники исследования искали подтверждение фактам, описанным в тетради. Адэр несказанно помог им, объявив на праздновании Ночи Желаний о своём стремлении воскресить историю страны. В комиссию поступали раритеты столетней давности: письма, дневники, подшивки газет, гравюры и холсты.
Однако сейчас Эйру интересовал именно Зерван. Если Беала права, то она, жрица от Бога, прямой и единственный потомок династии Грассов. Почему её предок отказался от своей тайной жены? Почему его ребёнка бросили посреди пустоши на съедение диким собакам?
Беала ошиблась…
— Что тебя расстроило? — спросил Адэр.
— Первая жена Зервана родила в подземной тюрьме дочку. Девочка прожила всего несколько часов. Несчастная женщина.
— Незавидная судьба, — согласился Адэр.
Обернувшись, Эйра облокотилась на спинку стула:
— Здесь не всё. Где середина истории?
— Она не расшифрована. Летописец писал справа налево. На каждой странице два текста, которые относятся к разным периодам времени. Кое-где страницы залиты воском, чернила потекли, и приходится додумывать. И не забывай, тетради сто лет.
— Надеюсь, комиссия выяснит, почему он отправил беременную жену в тюрьму, — проговорила Эйра и, немного помолчав, произнесла: — Герцог Кангушар знает, что его прадед заговорщик?
— Они все знают.
— Зачинщик — король Партикурама.
Адэр кивнул:
— Так и есть.
— Не вините Кангушара. Он хороший человек. С высокомерной блажью, но хороший. И князь Викун хороший человек.
Запрокинув голову, Адэр рассмеялся:
— Я обозвал его правнуком бумажного клопа.
— Как оказалось, клоп всю жизнь искупал вину, — улыбнулась Эйра, глядя на подрагивающий кадык, на крепкую шею и упрямый подбородок. — Думаете, он просто так потребовал земли? Нет. Он закрыл своим княжеством дорогу через перевал, чтобы спасти морун. Он, его сын и внук, а теперь правнук помогали тем, кто живёт за долиной Печали. Постарайтесь найти с ним общий язык. Я не знакома с Викуном, но моруны его уважают. Значит, он хороший человек. И мне кажется, что герцог и секретарь Зервана случайно оказались среди заговорщиков.
— Я в этом не уверен.
Эйра встала и, поддавшись внезапному порыву, приблизилась к кушетке:
— Подвиньтесь.
Изменившись в лице, Адэр вжался в бархатную спинку.
Эйра легла рядом:
— Я вас смущаю?
— Боюсь дышать, — прозвучал охрипший голос. — Твой запах сводит с ума.
Эйра улыбнулась. Тело стало невесомым, вместо рук крылья, душа, как парус, затерялась в облаках.
— Сейчас я всё испорчу, — сказал Адэр и навалился сверху.
Он целовал её горячо, страстно. Стискивал плечи и руки, сжимал в ладонях лицо. Вглядывался затуманенным взором ей в глаза и вновь открывал губами её губы. В какой-то миг отстранился:
— Я на грани. Надо остановиться. — Откинулся на подушку. Сделал несколько глубоких вздохов. — Где проведём первую брачную ночь?
Упиваясь долгожданным приливом сил, Эйра подсунула ладошки под щёку:
— В своих мечтах я не дошла до этого момента.
Она смогла бы выпорхнуть из окна и всю ночь кружить над садом. Жаль, что она не птичка, а всего лишь моруна, которой надо сдерживать свои желания.
— Мне лучше уйти, — проговорил Адэр и, перебравшись на край кушетки, стал надевать ботинки. — Где состоится церемония бракосочетания?
— Об этом я тоже не думала.
— Не хочу в храме, не хочу в замке и во дворце не хочу. В четырёх стенах мало места для счастья.
— Под открытым небом?
Выпрямив спину, Адэр провёл ладонями по ногам Эйры:
— Между небом и землёй. Согласна?
Наслаждаясь теплом его рук, она прошептала:
— Вам лучше уйти.
Ночь прошла тихо, спокойно, хотя Эйра ждала, что Адэр пустится во все тяжкие. Утром надела новое платье, прогулялась по коридору. Забраковала очередную историю Алфуса. Вместе с Кенеш, шутя и напевая, освободила шифоньер от ненужных вещей. Встреча с Адэром началась с поцелуев. Эйра подписывала документы, а он стоял сзади, перебирая её волосы и поглаживая плечи. До глубокой ночи они провалялись на кушетке, выбирая место свадьбы: в горах или на берегу моря, в роще или посреди цветущего луга. Эйра спросила: «А вдруг будет зима?» Адэр стал придумывать зимний брачный наряд, делая на листе наброски. Эйра смеялась, а внутренний голос упорно твердил, что их мечтам не суждено сбыться.
Шли дни. Макидор пошил другое платье, потом пошил третье. Эйра гуляла по саду, беседовала с придворными, выслушивала истории Алфуса, ждала Адэра, а распрощавшись с ним, подходила к зеркалу и смотрела на своё отражение. Тело расцветало от счастья, а в глазах тоска.
Адэр предложил съездить в Лайдару и встретить Альхару. Потом, если она будет хорошо себя чувствовать, они могут поехать в город развлечений и посмотреть на мост, который произвёл на дворян, побывавших на открытии, сногсшибательное впечатление. Орэс Лаел, подловив Эйру в саду, похвастался, что подписаны договоры на строительство адэрского моста в столицах Росьяра и Бойварда.
Накануне запланированной поездки в Лайдару Алфус рассказал Эйре историю, обнаруженную в записях прадеда. Прадед, известный ветонский доктор, подрабатывал в подземной тюрьме, где содержали заговорщиков и изменников родины. Работа несложная: констатировать смерть заключённых. Как-то посреди ночи к нему прибежал надзиратель: в подземелье родился ребёнок. Тюремщики не входили в камеры, поэтому никто не знал, что у них под носом находилась беременная узница. Доктор осмотрел мальчика, оказал роженице помощь и ушёл. А днём его снова вызвали: младенец скончался. И какового же было его удивление, когда вместо мальчика он увидел девочку. Кто-то подменил ребёнка, притом подменил в спешке, не заботясь о поле мёртвого младенца. Доктора допросили. Ничего не добившись, взяли с него расписку о неразглашении. 1439f7c
Эйра пошла в кабинет Адэра. Перед тем как сообщить новость, хотела ещё раз прочесть расшифровку тетради слепого летописца.
Адэр был не в духе. Перерывая бумаги в сейфе, проговорил:
— Поездка отменяется. Меня вызывают в Тезар.
Ощутив слабость в ногах, Эйра села в кресло:
— Зачем?
— Мой отец не утруждает себя объяснениями. Ты, главное, не волнуйся. — Адэр коленом закрыл дверцу сейфа и посмотрел на Эйру. — А знаешь, что? Бери Алфуса и езжай в Лайдару. Встреча со старым знакомым пойдёт тебе на пользу. Я приеду к тебе, как только освобожусь, и мы отправимся смотреть мост. Кстати, в городе развлечений Вилар и Элайна. Мы чудно проведём время.
Утром Адэр усадил Эйру в машину, отдал последние распоряжения врачу и охране. Похлопал ладонью по крыше автомобиля, давая знак водителю.
Слушая гул мотора, Эйра глядела в заднее стекло, пока Адэр, стоя наверху лестницы, не слился с серым замком.