Глава 27

* * *

Время от времени Адэр обращался к Трою Дадье с просьбой прислать копию той или иной родословной книги. Надо отдать должное: советник Великого ни разу не спросил, для чего потребовались эти документы. Эйра понимала, что её допустили к сверхсекретным материалам, и даже не пыталась перебраться из кабинета Адэра в другую комнату, подальше от его взглядов исподлобья и тяжёлых телефонных разговоров о том, как страна со скрипом и стоном выбирается из ямы.

Адэр жил по плотному, напряжённому расписанию. Встречался в зале переговоров с сановниками и посетителями, проводил заседания Совета, совершал поездки по стране. Когда он покидал замок, Эйра доставала из потайного кармашка бутылочку с ядом и не выпускала из руки ни днём, ни ночью. Она больше не превратится в комок, воющий от унижения и боли. Она больше никого не будет винить: ни себя, ни Адэра.

Он возвращался, входил в кабинет, с шутливой интонацией спрашивал: «Кто здесь?» Она отвечала с улыбкой: «Эйра». Вопрос-ответ стал для них своеобразным ритуалом приветствия. Адэр целовал её в шею, опускался в кресло, несколько минут наблюдал за ней и только потом брался за работу.

Эйра боролась с желанием поддержать его так, как умеет поддерживать любящая женщина. Пару раз порывалась подойти, чтобы обнять сзади, прижаться щекой к его щеке и сказать: «Мы всё переживём». Но делала круг по комнате: «Устала сидеть», — и вновь занимала место за своим столом. Нельзя переступать черту, нельзя давать волю чувствам, станет только хуже.

Неимоверно сложные исследования охватывали двухсотлетний период. Приходилось сопоставлять раскидистые генеалогические древа, отслеживать смену фамилий женщин и усыновлённых детей, однако ни одна родословная книга не содержала информацию о незаконнорожденных чадах. Взять, к примеру, Элайну. Общество уверено, что её старшая дочь унаследовала кровь герцога Гаяри, а Дизи на самом деле дочь маркиза Бархата. Если у потомков проявятся признаки наследственной болезни — исследования будут походить на изучение «веера», в котором отсутствует основополагающая деталь.

Вдобавок ко всему мучили сомнения в правильности выбранного периода. Слепой летописец написал в своей тетради, что хазир Ракшады каким-то образом раздобыл истории болезней жены Зервана, её двоюродной сестры и деда. А вдруг началось не с деда, а намного раньше? Тогда надо отслеживать смешение крови не в течение двух веков, а больше. Увидеть бы медицинскую карту.

Эйра изучала не только родословные книги, но и статьи о шизофазии. Удивительная болезнь. Может спать в двух, в трёх поколениях. Просыпается без каких-либо предпосылок. Выражается в нарушении речевой структуры. Во время приступа больной человек говорит без грамматических ошибок, с правильной интонацией, но связывает воедино понятия, которые несовместимы. Высказывания ясные, чёткие, поэтому окружающие люди не могут понять, что с человеком не так.

Больной не является социально опасным, если болезнь не сопровождается отклонениями и не ведёт к осложнениям, однако король, да и любой человек на государственном посту, обязан давать отчёт своему каждому слову. И нет гарантий, что у правителя, изрекающего бред, не появятся сексуальные галлюцинации или назойливые фантазии.

Чтобы поставить диагноз, психиатр общается с больным в период обострения психической патологии. Видимо, в этот период жену Зервана, её сестру и деда прятали от людей и врачей, которым не полагалось знать о болезни. И наследного принца Норфала прятали. Значит, рядом с ним находился родственник, которому вменялось следить за речью принца и вовремя уводить его. Скрывать болезнь другого человека будет только тот, кто сам боится раскрытия тайны, тот, кто не желает потерять власть и положение в обществе.

— Норфал был вашим другом? — спросила Эйра, пролистывая тетрадь с таблицами и пометками.

Адэр заложил руки за голову, потянулся:

— Да. Близким другом.

Эйра принципиально не смотрела на него, боялась прочесть в глазах ответ на главный вопрос: какое решение он примет, если обнаружится его далёкое родство с Лекьюром? Попытается договориться с Иштаром или поступит по совести?

Она тайком отправила Иштару письмо. Мол, в её руки попал старый дневник, где написано о болезни жены Зервана и её родственников. Шабиру обманывать нельзя. И если в Ракшаде до сих пор чтят Закон «О правах шабиров», то дражайший и любящий брат подтвердит, что хранит медицинские карты.

Пока корабль достигнет берегов Ракшады, закончится сезон штормов. Пока придёт ответ, закончится исследование. И только от Адэра будет зависеть: кто остановит распространение шизофазии среди владык мира — Иштар или он.

Вздохнув, Эйра подпёрла щёку кулаком:

— И вы ничего не замечали?

Адэр невесело усмехнулся:

— Сейчас — понимаю, что он был болен. Но тогда — считал его любителем каламбурить и никогда не говорил ему, что его шутки мне непонятны. А ещё он был очень эмоциональным. Его восхищало всё: от капли росы до солнца. И огорчало всё: от пыли на перилах до равнодушного взгляда женщины. Он мог целую ночь наизусть читать стихи, а через день мог не вспомнить ни строчки. Был вспыльчивым, а потом долго и нудно раскаивался. Многогранный человек.

— Может, два?

Адэр нахмурился:

— Что?

— Может, вы знали двух Норфалов? Может, у настоящего Норфала начинался приступ, и в общество выводили его двойника?

— Ты говоришь бред. Я знал его всю жизнь. Я бы заметил.

Глядя на стопку папок, Эйра кивнула:

— Простите. Я сказала ерунду… И всё же, я не понимаю, как можно говорить чётко, правильно и при этом неправильно?

Адэр немного помолчал, поглаживая пальцами подлокотники кресла. Хмыкнув, произнёс:

— Если я ношу герб с орлом — это не значит, что я сын Великого, а не мужчина.

Эйра не выдержала, посмотрела на Адэра:

— Что вы будете делать, если среди ваших далёких родственников обнаружится кто-то из рода Дисанов?

В благородно-строгом лице ни один мускул не дрогнул.

— Ты уйдёшь от меня?

— Что вы будете делать?

— Поеду к отцу. Эту новость он должен узнать от меня. Сообщим остальным и станем собирать чемоданы.

— А если ваша кровь чистая. Что вы будете делать?

Адэр пожал плечами:

— Не хочу думать.

— И всё же?

Адэр подошёл к окну. Устремив взгляд в небо, запустил пятерню в волосы:

— Наследный принц Толан скоро женится. И похоже, они с Леессой влюблены друг в друга… Король Толан IV тайком от Тезара оказывал нам гуманитарную помощь. Высоконравственный человек, ни любовниц, ни бастардов… Помнишь Дамира? Он приезжал на ювелирный аукцион. Рыжеволосый, лицо в веснушках.

— Помню, — проговорила Эйра, понимая, к чему ведёт Адэр.

— Он посол Тезара в Партикураме. У него жена и малютка-дочка. Пишет, что безмерно счастлив. Остальных ты не знаешь… Королева Маншера — законодательница мод. Король Хатали — лучший друг Мави Безбура… Меня возненавидят… Лучше быть больным, как люди, с которыми я близко знаком, и уйти с ними, чем сломить их, а самому остаться. Не хочу сейчас думать.

Эйра приблизилась к Адэру, обняла его сзади за талию, прильнула щекой к его спине:

— Мы всё переживём.

Он сжал её запястья:

— Переживём.

Корабль пришёл из Ракшады по расписанию: на двенадцатый день нового года по календарю Лунной Тверди. Эйра уже знала, что никто из кровных родственников Адэра не связан с роднёй Лекьюра, но хотела убедиться лишний раз, поэтому молчала. С деловым видом чертила новые таблицы, переносила в них данные из предыдущих таблиц и ждала.

Наконец Талаш передал через Муна письмо от Иштара. Эйра всю ночь просидела на краешке кровати, держа конверт в руках, как когда-то держала бутылочку с ядом. Страшно было вытащить лист. Перед внутренним взором стояло лицо, полное самодовольства и злорадства. В ушах звучал низкий шипящий голос: «Адэр попался. Конец династии Карро».

На рассвете открыла рамы, вдохнула воздух, пропитанный запахами ранней весны. Вскрыла конверт. Размашистый почерк. Вязь справа налево. «Хочешь раздуть скандал? Не возражаю. Я и сам хотел это сделать, но ждал, когда вылупится птенец Адэра и Луанны, чтобы хоть как-то задеть Великого. Похоже, птенец не получился. Жалею, что не увижу этого веселья. Будут знать, что такое кровная месть хазира Ракшады. Больше никто не назовёт мою сестру и шабиру безродной плебейкой. Истории болезней не высылаю, слишком ценный материал. Ещё уничтожишь по доброте душевной. Если кто-то засомневается в твоих словах, отправляй ко мне. Я представлю доказательства и освобожу от лишних трудов: дам список всех носителей болезни. Сама не пытайся вычислить, не трать время. Скажу только: один в Совете Адэра. Приеду, когда скандал будет в самом разгаре. Верну тебе земли морун и всё, что от них оторвали».

Утром Эйра сообщила Адэру, что результаты её исследования достоверны на сто процентов: кровь династии Карро чиста. Ему бы радоваться, Грасс-дэ-мору и Тезару ничего не грозит, а он потемнел, помрачнел. Попросил Эйру вернуться в покои на его этаже. Она отказалась. Ей необходимо побыть одной и подумать, как помочь ему пережить месяцы отчуждённости и ненависти людей, рядом с которыми он провёл всю свою сознательную жизнь

Часть мыслей перетянул на себя Иштар. Он знает, как морунам важны их земли, его злит непочтение к шабире. Когда-то он преследовал свои интересы, шантажируя Лекьюра. Теперь человек, который считал женщину станком для размножения, поставил интересы женщины на высшую ступень. Какие подобрать слова, чтобы не задеть Иштара, не унизить, а просто объяснить… Что объяснить? Иштара взрастил другой мир. Чтобы понять этот мир, в нём надо родиться. Чтобы тебя понял человек из этого мира, надо мыслить, как он.

Адэр не давал о себе знать несколько дней, и казалось, забыл о существовании Эйры. А потом Гюст принёс записку: «Уезжаю к Толану на церемонию бракосочетания. Жди звонка».

* * *

Луга принёс Эйре несколько газет. Корреспонденты, не жалея эпитетов и образных выражений, рассказывали о торжествах, проводимых в Росьяре. На первых полосах снимки: переполненные улицы, цветы, флаги, бесконечная вереница автомобилей, всадники, Благодатный собор конфессии олард.

Фотографии церемониального зала были сделаны с разных ракурсов и в совокупности передавали величие культового места Росьяра. Мраморная роща колонн поддерживает потолок ветвями. На стенах рельефные панно в виде листьев и паутины. В нишах скульптурные ансамбли. На балконах члены королевских семей. В центре внимания Толан IV с супругой и Моган Великий. Одень их иначе и сфотографируй в другой обстановке — и всё равно не удастся скрыть высочайшее происхождение: оно как нестираемый отпечаток на лицах.

Глядя на Могана, можно представить, каким будет Адэр через тридцать лет. Интересно, он тоже отпустит бороду? Зная о его нелюбви к щетине и нежелании походить на отца — вряд ли.

В центре зала, на возвышении — круг из шандалов с горящими свечами. Перед Святейшим отцом принцесса Леесса в кружевной пене и принц Толан в чёрном костюме военного покроя со знаками отличия наследника престола: лента через плечо, нагрудные нашивки, погоны с государственной символикой. Адэр держит над головой жениха корону в виде шапки — венец Мужа. Молодая дама держит над невестой тиару, украшенную драгоценными камнями — венец Жены.

Рассматривая газетные снимки, Эйра мысленно наполняла их красками: вокруг свечей золотистый ореол; лицо невесты, порозовевшее от смущения и волнения; тиара над её головой переливается всеми цветами радуги и искрится от счастья. Галисия мечтала о такой свадьбе.

В очерках говорилось, что церемония длилась два часа, на ней присутствовали пять тысяч человек. На дальнейшие торжественные и развлекательные мероприятия приглашены двадцать тысяч. Приводился список мероприятий: от королевского бала до оперы. По идее, Адэр вернётся не скоро.

Эйра проводила дни в своём кабинете. В ожидании телефонного звонка изучала родословные книги советников Адэра или смотрела в окно. Если бы она смогла чётко увидеть разнообразие красок — проснулись бы дремлющие оттенки её чувств. Это произойдёт после близости с любящим и любимым человеком, а значит, никогда. Приходилось слегка дорисовывать великолепие весны: небо в чисто-голубом, земля в нежно-зелёном. Точка.

За дверями послышались шаги. Наверное, Мун или охранители. Больше ходить некому: советники и придворные на свадьбе, у чиновников выходной.

В комнату заглянул маркиз Безбур; одна нога на пороге, вторая в приёмной:

— Почему не отвечаешь на звонки?

Эйра приложила трубку к уху. Тишина. Чёрт… Кто-то отсоединил провод, а она не заметила.

— Звонил Адэр. Велел передать, что послезавтра утром он ждёт тебя в Кесадане.

Почему Кесадан? До ночи Желаний полгода. Оливковую рощу смыло волной. Возле моря ещё холодно. Хочет сравнить местный храм олардов с собором в Росьяре? Послушать, как звонят в колокола? Нет, точно не для этого.

— Я не знала, что вы в замке, — произнесла Эйра и торопливо спрятала в стол пухлую книгу и бутылочку из тёмного стекла. — Почему не поехали на свадьбу?

Маркиз улыбнулся:

— Латаю дыры в бюджете. Посижу с тобой минутку. — Втиснувшись в креслице, окинул кабинет взглядом. — Где портрет Адэра?

— Что?

— Я пошутил, — рассмеялся Безбур. — Моя жена настолько боготворит его, что везде развесила портреты. Даже в спальне. Открываешь глаза, а перед тобой Его Величество собственной персоной. Просыпаешься мгновенно.

Всматриваясь в гладкое лицо без единой морщинки, Эйра спросила:

— Маркиз Безбур… вы случайно с Лекьюром Дисаном не родственники?

Мави прищурился:

— Я похож на Лекьюра?

— Не знаю. Я не видела его вживую.

— Тогда откуда такие мысли?

С потолка. Столько времени уходит на родословные, когда можно просто спросить человека. Уж кто-кто, а маркизы, князи и герцоги изучают своё генеалогическое древо с детства и передают друг другу знания об удалённых отпрысках и побегах, чтобы потомки смогли избежать кровосмешения. Но захотят ли они говорить правду? Особенно плебейке.

— Вы по национальности тикур… Глупо связывать всех тикуров с королём Партикурама. Ляпнула, не подумав. Простите.

— Дело давнее, на мою репутацию не повлияет. — Безбур слегка наклонился вперёд и произнёс заговорщицким тоном: — Моя бабка на старости лет немного умом тронулась. Несла всякую чушь. Говорила, что в нашем роду кто-то был бастардом короля Сейхара Дисана. Только враки всё это.

Вдруг заколотилось сердце: не враки, не враки…

— В нашем роду все женщины порядочные. Моим дочерям за двадцать, а они хранят чистоту. Совсем как ты. В наше время это редкость.

Сейхар Дисан… Гипотетически болезнь началась с него. Эйра подозревала, что круг носителей заболевания намного шире, чем удалось выяснить. И вот — один «потерявшийся» потомок бастарда сидит перед ней.

— Старшая дочка преподаёт в государственном университете иностранные языки, — продолжил маркиз. — Я не говорил тебе? Нет? Младшая преподаёт в консерватории вокал. Могли остаться за границей. Нет, вернулись на родину. Спрашиваю: а замуж когда? Внучат хочу. А они: когда встретится достойный мужчина. Им достойные нужны, а мне хочется, что бы зять впечатляющее состояние имел, и положение в обществе занимал не ниже моего.

Эйра представила, как Адэр отправляет Мави Безбура в отставку, и сердце сжалось. Хороший человек, финансовый гений, и такое унизительное завершение трудовой деятельности. Друзья станут избегать, коллеги — чураться, дочери — стыдиться. И дочерям, скорее всего, не позволят преподавать. Кто возьмёт их, носительниц болезни, замуж?

Адэр как-то обмолвился, что под угрозой судьба одиннадцати королей. Смена одной династии отдаётся во всех уголках мира, а тут одиннадцать! Недруги потребуют пересмотреть решения правителей. Вспыхнет борьба за корону. Начнётся травля потомков Дисана и охота на бастардов. Краеугольные Земли охватит кризис, воцарится всеобщая анархия.

— Когда ваш титул потеряет для вас ценность, найдите меня или жрицу морун, — проговорила Эйра, — мы скажем, что делать.

— На том свете? — рассмеялся Безбур.

— Думаю, это случится намного раньше.

Она не имеет права говорить с маркизом о болезни, и способ избавиться от грязной крови — сейчас покажется ему неприемлемым и оскорбительным.

— Ты говоришь загадками.

— Сегодня у меня загадочное настроение, — произнесла Эйра. — Простите, маркиз. До Кесадана два дня езды. А вдруг колесо, а вдруг дороги разрушены. Не хочу опаздывать.

Талаш беспрепятственно забрал автомобиль из гаража, заведующий топливом без лишних вопросов наполнил бак и дал с собой три канистры. Начальник охраны без возражений выпустил Эйру из замка. Единственным недовольным человеком оказался Алфус. Он считал, что долгая дорога вредна для здоровья Эйры, и вообще, ей нужен покой, хорошее питание и крепкий сон. Он не знал, что ей нужен Адэр… После двухнедельной разлуки — его улыбка заменит самый чудодейственный бальзам.

С погодой повезло: дни были солнечными, ночи лунными. Если бы не перебранки врача и охранителей — кто будет вести автомобиль следующие несколько часов, время пролетело бы незаметно. Втроём на заднем сиденье тесно, Талаш во сне храпит, Мебо норовит опустить голову соседу на плечо, Луга не любит сидеть посерединке, Алфус боится сквозняков и закрывает окно со своей стороны. Эйра не осекала их. Скоро они разлетятся в разные стороны и будут скучать по этим минутам.

На рассвете автомобиль проехал мимо указателя: «Кесадан 10 миль». Между Мебо, Лугой и Алфусом вновь началась перепалка. Талаш вцепился в руль, всем видом показывая, что своё место никому не уступит.

Эйра прикрикнула. Ей нужна тишина. Сейчас ей нужна тишина, чтобы понять, почему сердце бьётся неровно, с затяжными паузами. Они находятся на западной границе бывшей резервации ветонов. Дорога из Росьяра в Мадраби пролегает вдоль восточной границы. Зачем Адэру делать крюк? И зачем им вообще встречаться в каком-то городе?

Он ждал её на въезде в Кесадан.

Эйра вышла из машины, посмотрела на эскорт охраны. Водитель открыл дверцу правительственного автомобиля.

— Давно ждёте? — спросила Эйра, усевшись рядом с Адэром.

— Почему без плаща?

— Сейчас возьму, — сказала она, но не успела выбраться из салона.

— Файк! — обратился Адэр к водителю. — Плащ тайного советника. И поехали.

Автомобиль летел по дороге, проложенной через лес. Сзади рычали моторы машин охраны. Адэр молчал.

Эйра смотрела на мелькающие за окном деревья и пыталась вспомнить: какой город или посёлок находится недалеко от Кесадана? Они ведь не могут ехать без цели. Украдкой поглядывала на Адэра. Хмурый, задумчивый. Его лучше не трогать. И в душу лезть не надо. Он провёл две недели с людьми, которых знал всю жизнь, и судьбы которых собирается разрушить. Его ждут месяцы непонимания, ненависти и отчуждения, хотя любой честный и справедливый человек поступил бы так же, как он. А может он боится, что его обвинят в клевете или поднимут на смех?

Наконец Адэр прервал молчание:

— Ты изучила мою родословную и знаешь обо мне больше, чем кто-либо.

— Я никому не расскажу, — пообещала Эйра и сжалась.

Сейчас её запрут в глухомани. Или ещё хуже — спрячут, как жену Зервана, в тюрьме для предателей и изменников родины. Что ещё делают с людьми, которые знают слишком много? Прапрадед Адэра бросил семью и женился на дочери Святейшего отца. Это закрытая информация. Прадед обвинил жену в неверности и отказался от сына. Это тоже закрытая информация. В общедоступной истории эти события освещены иначе.

Автомобили свернули с дороги и поехали по склону холма, поросшему травой и кустарниками. Эйра оглянулась. Где же её машина?

— Я имею право знать о тебе больше, чем кто-либо, — сказал Адэр.

— Имеете право.

— Прежде я не спрашивал. Думал, ты ничего не знаешь о родных. Ты побывала у сестёр и теперь всё знаешь. Я прав?

— Правы.

— Начни с линии матери.

Эйра спрятала ладони под себя, не желая выдавать волнение дрожью пальцев:

— Мои родственники просто жили. О чём рассказывать?

— Кто пережил охоту на морун? Твоя прабабушка?

Эйра кивнула и еле сдержала гримасу досады. Адэр гордится своими предками, хотя те не всегда совершали благовидные поступки. А её предки ничего плохого не сделали. Почему же она стесняется говорить о них?

— Моей прабабушке было пятнадцать, когда убили её родителей. Тогда уже действовало проклятие, и детей морун, младенцев, малышей, не добивали, а просто бросали на улице. Мир не без добрых людей, но сирот боялись брать в семьи, боялись рисковать своими детьми. Моя прабабушка собирала детишек и уносила за долину Печали. Её схватили. Вылили на неё кастрюлю кипятка, ослепили. В одном откровении Странника есть фраза: «Слепой видит лучше зрячего». Моруны считают, что это про неё. Потом она вышла замуж, родила дочку. Умерла, когда погиб муж. Он вытаскивал людей из-под снежной лавины и сорвался в расщелину.

Адэр сел к Эйре вполоборота:

— Твои прабабушка и прадед — герои.

Она покачала головой:

— Нет. Она моруна, он муж моруны.

Адэр прочистил горло:

— А бабушка и дед?

— Они погибли на пожаре.

— Загорелся ваш дом?

— Нет. Горела мельница. Обвалились балки, и люди не успели выбежать. Бабушка и дед оказались поблизости. У них осталась дочка, моя мама.

— Её историю я знаю.

— Я напомню. Моего отца убили, когда он заступился за детей, которых хотели продать в публичный дом. Мою мать убили за то, что она отомстила убийцам.

— Ладно. Теперь по линии отца.

— Их всех убили. Простите, но я больше не могу рассказывать… У меня никого нет, кроме Муна.

Адэр обнял Эйру за плечи:

— Я есть.

Она опустила голову ему на плечо. На душе лёгкость, а сердце судорожно бьётся.

— Куда мы едем?

— Сейчас увидишь. — Адэр поцеловал Эйру в макушку и, глядя водителю в затылок, прошептал: — Отец предложил провести в Тезаре бал в честь моего тридцатилетия. Я согласился. Хочу в последний раз увидеть всех вместе и попросить прощения. Мне необходимо услышать заранее их «прощаю». Потом поеду на открытие железной дороги. На строительство съехались добровольцы со всей страны. Это их дань памяти Вилара. Я не могу пропустить или отменить мероприятие. Необходимо сказать людям «спасибо», пока моя благодарность имеет хоть какую-то ценность.

— А потом? — спросила Эйра, не дождавшись продолжения.

— Потом… Потом всё упрётся в размер моего кресла. Будь я королём Тезара, собрал бы всех правителей: «Давайте что-то решать, пока не вмешался Иштар». Но я не король Тезара. Мои слова вызовут негодование. У меня нет чёткого плана действий, но есть время, чтобы подумать.

— Может, вам надо поделиться с Великим? Покажите ему расшифровку тетради летописца.

— Проблема в том, что я не верю отцу. И самое страшное… Я боюсь, что он использует информацию в своих интересах.

Автомобили затормозили возле нагромождения камней. Адэр и Эйра покинули салон, надели плащи. Держась за руки, обогнули валуны и вышли на каменистую площадку. Впереди небо, подёрнутое пеной облаков. Справа и слева серели горы, на выступах сидели чёрные орлы. Внизу, над лесом и морем парили белоснежные чайки.

Адэр выпустил руку Эйры и хлопнул в ладони. Еле слышимое эхо заметалось от скалы к скале, поднимая орлов в воздух. Тишина взорвалась звонким клёкотом и шелестом нереально широких крыльев.

— Как красиво! — произнесла Эйра. — Будто сам летишь.

— Я очень хотел сделать это между небом и землёй, на твоём алмазном мосту. Его называют чудом света.

— Там нет чёрных орлов, — сказала Эйра, наблюдая за полётом птиц.

— Мы поедем в город развлечений в другой раз.

Она тоже не готова увидеть место гибели Вилара.

— Ты раскрыла во мне то, о чём я даже не подозревал. Ты перевернула мой мир и поставила его на ноги. Моя жизнь уже никогда не будет прежней, потому что моя жизнь — это ты.

Эйра медленно, как в затяжном сне, повернулась к Адэру:

— Не делайте этого.

Он достал из кармана плаща бархатную коробочку, откинул крышку и преклонил колено:

— Эйра, я люблю тебя. Будь моей женой.

Глядя на колечко, усыпанное бриллиантами, она сделала шаг назад:

— Не надо.

— Эйра, пожалуйста, будь моей женой.

— Не могу. Вы помолвлены.

Адэр поднялся, надел колечко ей на палец. Достал из кармана увеличенную копию её колечка и надел себе на палец:

— Мы помолвлены.

— Для вас это игра.

— Игра? — Он вытянул руки вперёд. — Ты видишь ещё кольца?

— Вы дали обещание Луанне и до сих пор не разорвали помолвку.

— А вот это игра.

Пошатнувшись, Эйра упёрлась спиной в камень:

— Это неправильно.

Адэр сжал её ладони:

— Давай поженимся. Сегодня.

Сердце ухнуло в яму. Эйра смотрела Адэру в глаза и ни слова не могла выдавить.

— Неизвестно когда всё утихнет, — промолвил он. — Я не хочу ждать твоей коронации. Давай поженимся. В Кесадане есть храм. Со Святым отцом я уже договорился.

— Вы превращаетесь в Зервана, — прошептала Эйра.

Адэр вытянулся:

— Я не Зерван! Он доверял людям — я никому не верю. Только тебе.

— А я не дочка садовника. Я не могу быть тайной женой.

Адэр взял её лицо в ладони:

— Я хочу семью. Хочу детей. Мне необходима любовь сейчас, а не в призрачном будущем. Когда всё утихомирится, мы узаконим наш брак.

— Такое впечатление, что у меня шизофазия, и вы не понимаете, о чём я всё время говорю. Вы не верите, что между нами установится особая связь — не верьте, Бог с вами. Но хоть на минуту задумайтесь: что будет со мной? Мои глаза изменят цвет. Мне придётся жить в доме матери, чтобы меня никто не видел.

— Ты в любом случае будешь жить в доме матери. Не хочу, чтобы тебя подозревали в заговоре с Иштаром. Я буду приезжать, не волнуйся.

— Раз в месяц?

— Постараюсь чаще.

— Понятно. А наши тайные дети будут знать, кто их отец?

— Конечно, Эйра. Конечно!

— Значит, до их сознательного возраста брак мы не узаконим.

— Не знаю.

Эйра с силой зажмурилась. Её миру более некуда рушиться, он давно разрушен. Теперь под угрозой мир Адэра.

— Мы поженимся? — произнёс он. — Скажи «да».

— Да, — сказала Эйра и открыла глаза. — Не сегодня. После вашего дня рождения.

— Через три недели.

— Через три недели.

Адэр постоял, глядя в сторону. Кивнул:

— Я подожду.

Эйра обвила его шею руками:

— Я люблю вас.

Адэр вздёрнул брови:

— Ты сказала это…

— Я люблю вас и всегда буду любить. Простите меня. Хорошо? Я люблю вас. — Эйра губами открыла его губы. — Я сейчас взорвусь от чувств. — И затаила дыхание.

Через два дня она вернулась в замок. Адэр звал её в Лайдару, там должна была состояться какая-то встреча, Эйра отказалась, мол, чувствует себя не настолько хорошо, чтобы выходить на люди. Она на самом деле чувствовала себя отвратительно. Наверное, хуже ей было только в бандитском лагере. Видеть, как измываются над твоим любимым человеком, и знать, что ты ничем не можешь ему помочь, — нестерпимая мука.

Не переодеваясь, Эйра прошла в приёмную Адэра. На столе Гюста порядок. В выдвижном ящике пачка чистых листов, бланки заявлений, прошений и телефонная книга.

Закрывшись в своём кабинет, Эйра нашла в книге нужный номер телефона. Боясь передумать, набрала на диске цифры и проговорила в трубку:

— Эйра Латаль. Тайный советник Адэра Карро. Соедините с Троем Дадье.

* * *

Два автомобиля с тезарскими флажками на капотах съехали с дороги, ведущей к пограничной заставе, взрыхлили колёсами гладкое и чистое как личико младенца поле и затормозили возле проволочного заграждения. По ту сторону забора, за вспаханной полосой, стояла легковая машина: вытянутый, обтекаемый силуэт, цвет «лунный пепел». Гордость ракшадских автопроизводителей.

Обычно «Мир без насилия» огораживался от отвергнутых стран широким рвом, наполненным мотками колючей проволоки. Своеобразный брезгливый жест уходил корнями в далёкое прошлое. Посёлки, в которых буйствовали заразные болезни, окружали канавами, складировали в них хворост и поджигали. Отряды «чистильщиков» следили, чтобы огонь не погас, совсем не заботясь о том, что травят несчастных селян дымом.

Когда Грасс-дэ-мор приобрёл статус отвергнутой страны, Тезар ограничился забором. У королей передовых государств не повернулся язык, чтобы напомнить Могану об установленном порядке. Да и к чему условности? Адэр скоро займёт место отца, и отсталая страна вновь станет сырьевым придатком сверхдержавы.

Трой покинул салон машины и, запахнув на груди плащ, осмотрелся. Слева и справа, на солидном расстоянии друг от друга, возвышались пограничные вышки. На двухскатных крышах развевались тезарские флаги. В тёмных оконных проёмах сверкало нечто похожее на отблески от биноклей.

Донёсся хлопок дверцы ракшадского автомобиля. Устремив взгляд вперёд, Трой прищурился. Внутренний голос недовольно прошептал: ты перед плебейкой как на ладони, ослеплённый и озарённый солнечным светом, а она — размытый абрис на фоне лесополосы, закрывающей горизонт.

— Простите, что осмелилась напроситься на встречу, — произнесла советчица Адэра, шагая к забору.

— Ты не единственная, кто берёт наглостью, когда не хватает благородства, — сказал Трой и приложил ко лбу ладонь козырьком.

Среднего роста, худенькая, одетая в простенькое пальто, волосы подобраны, лица не разглядеть. Походка лёгкая, несмотря на то, что ноги по щиколотку увязают в рыхлой почве.

— Продолжим обмениваться любезностями или сэкономим время? — промолвила советчица, остановившись в нескольких шагах от сетки.

Дерзкая. Трой вознамерился уже сесть в автомобиль и отправиться обратно в Градмир, но в последний миг взял себя в руки. Было жалко пяти часов, потраченных на дорогу. Кроме этого он давно хотел познакомиться с женщиной, впившейся в Адэра как клещ.

— Как к тебе обращаться? Я слышал, у тебя много имён.

— Эйра.

— Подойди, Эйра.

Она приблизилась к забору и сделала глубокий вдох, собираясь заговорить.

— Дай минуту, — произнёс Трой, всматриваясь в смуглое лицо.

Минута нужна, чтобы понять, почему Адэр привязался к плебейке. Как только разговор зайдёт о чём-то важном, чувства и эмоции отойдут на задний план. Чувства и эмоции позволительны в жизни, но не в работе.

Трой повидал немало красивых женщин. Сейчас перед ним была другая красота, которую не смогли передать газетные снимки. Может не так ложились тени? Выразительные, упрямые скулы. Чувственный и в то же время строгий рот. Брови как крылья гордой птицы. Лоб открытый, умный. В жгуче-чёрных глазах слишком много свободы и ни крупицы лукавства. Трой даже немного расстроился: ему не нравились бесхитростные люди, с ними скучно.

— А ты хороша, — промолвил он, выдержав ровно минуту; внутренние часы его ни разу не подводили. — Я бы не смог работать с красивой женщиной. Это слишком отвлекает.

— Мне надо вернуться в замок до заката.

Ни грамма утончённого кокетства. Адэру нравились девицы, лишённые простоты. Похоже, вкусы изменились. Может, она бесподобна в постели? Видимо, врут древние рукописи о целомудрии незамужних морун.

Пожевав нижнюю губу, Трой кивнул:

— Ну и зачем я здесь?

— Обещайте, что сохраните наш разговор в тайне.

Трой едва не сморщился от досады. Начались детские игры.

— Обещаю.

— Я вам верю, — промолвила Эйра после паузы.

Трой встал вполоборота к забору, чтобы от солнца не слезились глаза:

— Ближе к делу.

Эйра вытащила из кармана конверт, скрутила его в трубочку и просунула в ячейку сетки. Трой взял конверт, выровнял. Заскользил взглядом по надписи справа налево. Письмо от Иштара. Дорогой сестре.

— Я не знаю шайдир.

— Знаете.

Трой достал из конверта лист, покрытый вязью. Текст коротенький, некоторые фразы вымараны. «Хочешь раздуть скандал? Не возражаю. Я и сам хотел это сделать… Жалею, что не увижу этого веселья… Истории болезней не высылаю, слишком ценный материал. Ещё уничтожишь по доброте душевной. Если кто-то засомневается в твоих словах, отправляй ко мне. Я представлю доказательства и освобожу от лишних трудов: дам список всех носителей болезни. Сама не пытайся вычислить, не трать время…»

— О чём речь? — спросил Трой.

— Я думала, вы поймёте с полуслова.

Трой зыркнул на Эйру исподлобья. Похоже, за картинной внешностью прячется нечто большее. Смотрит на тебя честными глазами, и невольно веришь, что перед тобой невинная простота. А эта простота наживила на крючок мотыля и закинула удочку. Ведь знаешь, что это мотыль, и всё равно кружишь. Уплывёшь — замучает любопытство. Заглотишь наживку — окажешься в сачке.

Трой ещё раз прочёл письмо. Иштар высоко летает и те, кто ниже его, ему не интересны. Значит, у Иштара истории болезней королей или наследников престолов. Какая информация способна разжечь скандал? Королям не запрещается болеть. Все короли чем-то болеют. Венерические заболевания. Люди пошепчутся… Рак или другие неизлечимые болезни. Люди посочувствуют или позлорадствуют… Психические заболевания…

Ветер обжёг щёки и виски. Стало жарко. Трой расстегнул плащ:

— Сколько хочешь за медицинские карты?

— Вы невнимательно читали. У меня нет карт.

— Назови сумму!

— У меня нет карт! — повысила голос Эйра.

— В списке много имён?

— Я не видела список, но точно знаю, что там нет никого из династии Карро.

— Как я понимаю, ты собралась предать огласке информацию, не имея доказательств. Должен предупредить… Тебя обвинят в клевете… — Трой умолк на полуслове. В голове пронёсся суховей, русла мыслей обмелели.

— Может, хватит относиться ко мне, как к плебейке с недоразвитым мозгом? Только наивная дура ввяжется в войну с королями.

Это не просто война… это подрыв фундамента Краеугольных Земель. Это болезненная смена династий, митинги, демонстрации протеста, транспаранты, баррикады. Протяни народу кость, он оттяпает руку.

— Я знаю, что вы чувствуете, — произнесла Эйра. — Вы ошеломлены и растеряны. Мне кажется, вы впервые испытываете эти чувства. А ещё вы злитесь, потому что я разрушила вашу иллюзию. Вы не всезнающий и не всесильный.

Она преднамеренно его дразнит. Или заводит? Или пытается вытряхнуть его из пограничного состояния, когда понимаешь: надо срочно что-то делать, и не знаешь, с чего начать?

— Давайте поговорим начистоту.

— Давай поговорим, — согласился Трой и, скрутив письмо, просунул в ячейку сетки.

Эйра спрятала конверт в карман:

— Обнародовать сведения могут два человека. Первый — Иштар.

Ну, конечно, Иштар! Это же очевидно! Вероломное создание: ядовитое, как ртуть, безжалостное, как солнце, таинственное, как луна.

— Кто ещё? — спросил Трой, горя нетерпением.

Он надеялся, очень надеялся, что непроницаемая маска на лице скрывает внутренний разлад: ненависть к хазиру Ракшады и восхищение его умом.

— Адэр.

Трой вскинул руку:

— Осторожно! У Адэра нулевая терпимость к предательству. А то, что ты сейчас делаешь, называется предательством. Может, ты не понимаешь…

— Понимаю, — перебила Эйра.

— Любая подковёрная игра за спиной правителя, раскрытие его секретов…

— Я не вчера вылупилась из яйца, — вновь перебила Эйра. — Не тратьте время на запугивание.

— Когда-нибудь Адэр догадается, кто его предал.

— Когда-нибудь меня уже не будет.

Трой пожал плечами:

— Ну, смотри. Моё дело предостеречь.

Эйра подняла воротник пальто, хотя к вечеру солнце превратилось в настоящую печку. Немного постояла, взирая в сторону. Обратила на Троя взгляд, полный бесповоротной решимости:

— Адэр знает, что это за болезнь и с кого всё началось. Знает, кто из королей не имеет право носить корону.

— Откуда?

— Не могу сказать.

— Хорошо, продолжай.

— Он хочет опередить Иштара, потому что…

— Потому что Иштар ввергнет Краеугольные Земли в хаос, — закончил фразу Трой.

— Адэр справедливый правитель и в то же время не лишён сострадания. Он поступит по совести и при этом пощадит чувства знакомых ему людей. И да, Иштар хочет разрушить. Адэр хочет сохранить.

Погрузившись в раздумья, Трой привалился плечом к металлическому столбику. Сетка затряслась, завизжала.

У Адэра не тот статус, чтобы замахиваться на «Мир без насилия». Над ним посмеются, это в лучшем случае. Противоборствующая сторона сплотится, подтянет сторонников, использует родственные связи, надавит на Могана. Моган запляшет, как жаба на раскалённых углях. Он никогда не поддерживал сына и сейчас не поддержит. Решит, что это происки Иштара, или свалит вину на Эйру. Она открыла ракшадам доступ в Грасс-дэ-мор, а значит, с ними в сговоре.

Знать бы, кто находится в списке носителей болезни. Достаточно одного имени, чтобы начать собственное расследование.

Трой вздрогнул от внезапной догадки. Лекьюр Дисан… Ай да Адэр! Нашёл-таки, чем Иштар шантажировал короля Партикурама. Следом мелькнула мысль: принц Норфал случаем не в психиатрической лечебнице? Причина смерти престолонаследника была слишком размытой и туманной: какая-то неизлечимая инфекция, вызвавшая воспаление лицевого нерва. Норфала похоронили в закрытом гробу: королевская чета хотела, чтобы народ помнил красивое лицо принца, а не перекошенное с вывернутым нижним веком. Теперь вопрос: кого же на самом деле опустили в могилу?

Эйра кашлянула в кулак, напоминая о себе.

Трой оттолкнулся от столбика. Скривившись от скрежета, придержал рукой сетку:

— Не понимаю, зачем ты выдала планы Адэра? Надеялась, что я подскажу, как его остановить? Или надеялась, что я окажу ему поддержку? Я не буду останавливать. Адэр должен исполнить свой долг перед государством и собственной совестью. Это будет его личный провал либо личная победа. Я поддержу Адэра при одном условии: если его поддержит Великий. А может, ты надеялась, что я донесу информацию до Могана, и он возьмёт на себя миссию по очистке тронов? Не донесу. Он не любит слухи, ему нужны неоспоримые факты.

— У меня есть требование.

— Слушаю, — промолвил Трой, не сдержав усмешку.

— Коронуйте Адэра.

Трой вздёрнул брови:

— Что?!

— Я хочу, чтобы Великий передал престол своему сыну.

С большей наглостью Трою не приходилось сталкиваться.

— Я понял. Ты расчищаешь себе дорогу. Отправишь Адэра в Тезар. Вытащишь из тайника подделки документов и отдашь бульварным газетчикам. Под шумиху и разборки, с помощью Иштара или древних народов, устроишь государственный переворот и захватишь трон Грасс-дэ-мора. Этот год в вашей стране знаменательный. Сто лет, как исчез Зерван. Как звучит пророчество Странника? «После вековой бездны на престол взойдёт истинный правитель»? Признайся, ведь так и задумано. Вы с Иштаром всё спланировали.

Эйра вспыхнула:

— Нет!

— Иштар уже начал захват Грасс-дэ-мора. В вашей стране ракшадов больше, чем в любой другой. В вашем государственном банке открыт счёт на твоё имя. В договоре с банком то и дело появляются дописки в графе «источники доходов». Ты являешься хозяйкой всех промышленных объектов, которые, по сути, принадлежат Ракшаде. И ты хочешь сказать, что не шагаешь семимильными шагами к трону?

Кровь отхлынула от щёк Эйры.

— Вы ошибаетесь.

— Меня выворачивает наизнанку. Я снизошёл до общения с предательницей, интриганкой и изменницей родины. Как же недальновиден Адэр. Под боком змея, а он точно ослеп. Теперь я хочу, чтобы на собрании королей его раздавили, растёрли в порошок. Я пальцем о палец не ударю, чтобы спасти его от позора. Может, тогда он прозреет?

— За Иштаром — Лунная Твердь. За Адэром — никого нет. Даже вы в другом лагере. Разве это справедливо?

— Счастливо оставаться, — проговорил Трой и пошагал к автомобилю.

— Я отрекаюсь от трона Грасс-дэ-мора.

Трой посмотрел через плечо.

Эйра ещё трижды повторила фразу, поворачиваясь лицом на запад, юг и восток. Жестом попросила подойти.

Трой вернулся:

— Нельзя отречься от того, чего у тебя нет.

— И не будет. Теперь — не будет. Я никому не позволю насмехаться над Адэром. Никому не позволю называть его клеветником, слепцом и собирателем слухов. Я выйду за него замуж и уведу туда, куда таким людям, как вы, вход заказан. А вы ждите, когда Иштар расскажет народам, что ими управляют больные короли. Попробуйте доказать миру, что Великий не в их числе.

Трой вцепился в сетку:

— Ты этого не сделаешь.

— Адэр нужен Тезару?

— Нужен!

— Он станет либо монархом Тезара, либо мужем моруны. Выбирайте.

Трой неосознанно просунул напряжённые пальцы в ячейки сетки, будто пытаясь дотянуться до Эйры, схватить её за воротник и вжать лицом в переплетения проволоки. Заглянуть вглубь её глаз, увидеть дно и убедиться, что она блефует. Но, взирая в чёрные зеркала, видел своё отражение: он в сачке.

— Ты же понимаешь, что я должен уговорить Могана?

— Понимаю, — хмыкнула Эйра. — На балу в честь дня рождения престолонаследника Великий должен объявить дату коронации. И не вздумайте хитрить. Только трон Тезара удержит Адэра от женитьбы.

Трой стиснул кулаки. Проволока врезалась в ладони.

— Я буду играть грязно.

Эйра изогнула крылатую бровь:

— Кто бы сомневался.

— И в полную силу.

— Удачи! — сказала Эйра и летящей походкой двинулась по вспаханной полосе в сторону ракшадского автомобиля.