Глава 30

* * *

Для Эйры приготовили комнаты в пансионате на окраине Лайдары, вдали от сутолоки и шума, вдали от улиц, по которым то и дело проезжали кортежи правителей.

Не желая мешать Кенеш и служанкам раскладывать вещи, Эйра вышла на балкон. Красивое здание стояло в кружевной тени корабельных сосен. Голоса людей, шастающих по тротуарам, смешивались с пением птиц и скрипом стволов. На площади, расположенной чуть левее здания, детишки со смехом бегали под струями фонтана. О предстоящем празднике напоминали украшенные цветами витрины магазинов и гирлянды лампочек, оплетающие ограды и фонарные столбы.

Внимание привлекло оживление возле входа в пансионат. Эйра навалилась грудью на перила — вход находился как раз под балконом. Ракшадские воины выстраивались в две шеренги по бокам двери. Командир жестом, не терпящим возражений, отправлял пешеходов на другую сторону улицы.

Издалека донёсся требовательный гудок. Эйра устремила взгляд на перекрёсток. Через пару минут из-за угла дома вывернул чёрный вытянутый автомобиль. На капоте трепетал флажок Ракшады. Наверное, посол захотел увидеть шабиру и убедиться, что она в целости и сохранности.

Автомобиль, не переставая сигналить, подъехал к пансионату. Командир гаркнул: «Шидам!» Воины вытянулись. В наступившей тишине открылась дверца, на асфальт опустилась нога, обутая в сапог из шкуры серого льва.

Эйра отскочила от перил, вжалась спиной в стену и посмотрела на пожарную лестницу, соединяющую этажи здания. Запрокинув голову, упёрлась взглядом в козырёк крыши. Нелепые мысли. Усилием воли заставила себя пройти в гостиную. Тяжело дыша, уставилась в пол.

Кто-то постучался, что-то сказал. Хлопнули двери, закрыв Кенеш и служанок в спальне. Послышались тихие шаги.

— Шабира, — прозвучал знакомый до боли голос.

Прятать глаза глупо. И чего она боится? Что он презрительно скривит губы? Развернётся и уйдёт, наградив на прощание уничижительным взглядом?

Эйра вскинула голову. Боковым зрением увидела на столе холст, скрученный в рулон. Приложила пальцы ко лбу, затем к груди. Вытянула руку вперёд ладонью кверху и проговорила на шайдире:

— Мысли и сердце твои, хазир.

Он стиснул мощный кулак, словно поймал приветствие. С гулким стуком вдавил кулак в грудную клетку:

— Ты в моём сердце, шабира.

Прошло два года с момента их последней встречи. Иштар ещё сильнее раздался в плечах. Волосы, заплетённые в косички, ручьями стекали на грудь. Мускулатура прорисовывалась через серый плащ, расшитый серебряной нитью.

Взгляд Иштара ничего не выражал, на лице равнодушная маска. Казалось, что посреди комнаты стоит не человек, а изваяние. Отсутствие в нём жизни угнетало сильнее, чем самые мерзкие слова, которые ожидала услышать Эйра. Прояви он себя хоть как-то, она бы улыбнулась. Сказала бы, что соскучилась и, может быть, даже обняла. Внутренний голос провещал: ты от него отвыкла.

Наконец Иштар прервал молчание:

— Он взял тебя силой?

— Всё, что между мной и Адэром, тебя не касается.

— Меня касается всё, что было между мной и тобой.

— Иштар! Уроки истории излишни. В них мало правды, — проговорила Эйра и, почувствовав слабость, села в кресло.

Он приехал рассказать Адэру о танце в храме Джурии, о ночи в подземном городе. Никого не волнует, что она танцевала под действием снадобий Хёска, что возлегла рядом с Иштаром не она, а тень.

Перед внутренним взором возникла песчаная конусообразная впадина. Врата Создателя. Под ногами пустыня, накрытая прозрачным, как слеза, мрамором. К тёмно-фиолетовым небесам без дна несётся молитва Хёска. Вокруг горячий песок, в душе могильный холод и смертельная усталость. За сиреневой аркадой лагерь воинов. Мебо, Луга и Драго наболтали лишнего, Иштар услышал, и теперь они в опасности. Адэр каждую ночь наслаждается жизнью, а она извивается от боли. В двух шагах Врата, в которых исчезла Ракшада. Избавила себя от страданий. Сделать бы эти два шага, но ведь не дадут, вытащат за шкирку. Зато никто не помешает войти в серый мир, чтобы исчезнуть.

Кто же знал, что человек, считающий женщин станками для получения удовольствий, смилостивится над ней? Адэр не поймёт, почему она пошла с Иштаром в ночной город и рассыпалась по простыне осколками. Не поверит, что потом она собирала себя по кусочкам. Никто не поймёт, никто не поверит. И понимать не надо. Она не нуждается в чьей-то вере.

— Зачем ты приехал?

— Хочу убедиться, что твой мужчина тебя достоин.

Стиснув в кулаке рукоятку клинка, выглядывающую из чехла на поясе, Иштар прошёлся по гостиной, рассматривая скромную обстановку. Обернувшись, вновь вперил в Эйру непроницаемый взгляд:

— Мы можем выйти из дома, сесть в машину, поехать на причал, взойти на борт корабля и отправиться в Ракшаду.

— Не можем, Иштар.

— Правила, традиции, законы… Это всё придумали люди. Мои люди их перепишут. Не хочешь быть моей женой, будь сестрой, шабирой, голосом Всевышнего. Просто будь рядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мы это уже проходили. Зачем повторяться?

Иштар приблизился, посмотрел снизу вверх и вдруг присел на корточки:

— Я всегда знал, что ты не мой ангел. Я прочёл это в твоих глазах, когда мы стояли друг напротив друга… в комнате, в моей камере. Ты говорила, что мой ангел ждёт меня в Ракшаде. Спрашивала: как я узнаю его, если не вижу женских глаз? Я разрешил женщинам закрывать только нижнюю часть лица. Теперь я вижу много глаз — ангела не вижу. Почему мне нужен чужой ангел? Ведь это грех. Забрать женщину у другого мужчины — тяжкий грех. Но клянусь, если он оступится, я взвалю тебя на плечо и унесу. И никто меня не остановит.

Эйра улыбнулась:

— Я беременна, Иштар.

Он прижал кулак к губам. После долгих раздумий, встал в полный рост:

— Если он оступится, я его убью.

— Прежде чем убить, подумай, что вместе с ним умрут ещё двое: твоя шабира и нерождённый ребёнок. Я не проживу без любимого мужчины и часа.

Не прощаясь, Иштар покинул комнату, оставив после себя стойкий запах лайма. Из спальни появилась Кенеш. Взяла со стола холст. Расстелила на полу у ног Эйры. Рассвет. Остров Шабир. Статуя Ракшады, воплощение силы и власти. Статуя Джурии, воплощение женской красоты и грации. Рядом изваяние третьей шабиры: изящная фигурка, окутанная гипюром, сотканным из каменных бабочек. Воплощение радости и счастья.

Охранители принесли обед, зная, что моруна не пойдёт в общую столовую, где полно климов, ориентов и ветонов. Служанки накрыли стол на балконе. Эйра не успела переступить порог, как из коридора донеслись возмущённые голоса.

Постучавшись, в гостиную заглянул страж:

— Его Величество приказал никого к вам не пускать, кроме Иштара. Пришёл Его Светлость Трой Дадье. Что нам делать?

— Пусть заходит, — сказала Эйра и приготовилась выдержать натиск ещё одного недруга Адэра.

Трой поприветствовал её кивком. Разместившись на диване, одёрнул рукава пиджака с таким видом, будто только что завершил кулачный бой.

— Я не хотел придавать нашему разговору некую официальность, — промолвил он и пронзил Эйру взглядом. — Решил прийти к тебе, а не вызывать тебя в замок.

— Я бы не пришла, — произнесла она с нарочитым спокойствием.

— Этого я и боялся. Похоже, с Адэром вы полностью поладили? — усмехнулся Трой. Посмотрел по сторонам.

Почему их всех интересует обстановка? Ищут фотографии Адэра в рамочках? Его галстук, забытый на спинке стула?

— У меня не получилось поговорить с тобой по душам в Тезаре. Я чувствую за собой вину.

— Вину? — переспросила Эйра, испытывая досаду.

Не надо было приезжать в Лайдару. Теперь она ниточка в руках недругов и интриганов.

— Хочу сказать тебе спасибо. Адэр изменился. И если бы не ты…

— Ваша Светлость! Признайтесь, что до его ссылки в Порубежье вы не сумели разглядеть в нём правителя, и вам не надо будет унижаться перед простолюдинкой.

Трой нахмурился:

— Почему ты так со мной разговариваешь?

— Зачем вы пришли? Хотите, чтобы я исчезла прямо сейчас? Знаю, Великому будет неприятно видеть меня на празднике. Ему придётся потерпеть.

— Я хочу, чтобы ты поняла одну важную вещь. Дело не в том, что ты отказалась от трона Грасс-дэ-мора. И не в твоём обещании никогда не приближаться к королю Тезара. Грасс-дэ-мор можно переименовать, а от обещания можно освободить. Похоже, это и собирается сделать Адэр.

— Я не в курсе его планов.

— Ты должна понять, что король — это не один человек. Это сотни, а то и тысячи людей. Представь, если против Адэра восстанут советники, если восстанет дворянство. Только представь, через что ему предстоит пройти. Чем он заплатит за своё мнимое счастье? Междоусобицей, расколом страны. Он станет жертвой своего необдуманного решения. Ему повезёт, если он продержится несколько лет. А что потом? Каждый день он будет читать в газетах, как его страной управляет кто-то. Как достояние династии Карро растаскивают, рвут в клочья. Каждую ночь им будет овладевать тоска. Он начнёт пить, искать утешение в разгулах. Ты лучше всех знаешь о его наклонностях. Останови его, пока не поздно.

Эйра покачала головой:

— Я не знаю, что он задумал.

— Узнай и останови! В твоём распоряжении день. — Трой поднялся, поправил полы пиджака. — Ты любишь его, я понимаю…

— Нет, не понимаете, — перебила Эйра и неосознанно прижала ладонь к животу. — Вырвите своё сердце, Трой Дадье! Вырвите и растопчите! Быть может, тогда мы поймём друг друга.

Трой уставился на её руку:

— Ты беременна… Вот почему он прятал тебя три месяца. Ты родишь ублюдка, и он будет прыгать вокруг трона как шут. Королевский шут. Нет, королевская клоунесса. Ведь первой у морун рождается девочка. Твоя дочь, моруна, станет посмешищем тезарского двора. Ты этого хочешь?

Эйра приблизилась к двери и распахнула створку:

— Возвращайтесь в свой ад, Трой Дадье, а меня оставьте в моём.

Дождавшись, когда в коридоре затихнут шаги, прошла в спальню, улеглась на софу и укрылась пледом с головой.

Трой вышел на залитую солнцем площадь. Детишки с визгом бегали под струями фонтана, пускали щепки в чаше с водой. Взрослые стояли в сторонке, держа наготове сухую одежду.

Трой снял пиджак. Бросив его охранителю, засучил рукава рубашки. Опустившись возле чаши на колени, под восторженный смех детворы и аплодисменты зевак принялся взбалтывать воду. Волны в фонтанной чаше, воронка в груди, на лице брызги и слёзы.

* * *

— Твоя комната в конце коридора, — сказал Адэр, войдя в спальню.

Кенеш, бурча под нос непонятные фразы на шайдире, натянула плед Эйре на плечи и, поднявшись с софы, прошмыгнула мимо Адэра.

— Почему лежим? — спросил он, бросив объёмную коробку на стул. — Плохо себя чувствуешь?

От его обеспокоенного тона и настороженного взгляда и вовсе стало тяжело.

— Чувствую себя замечательно, — промолвила Эйра и закусила щёку изнутри, чтобы не расплакаться.

Почему всё время хочется плакать? Глядя на Муна, хочется плакать. Слыша за окном детский смех, хочется плакать. Даже когда Кенеш, задыхаясь, смеётся над собственными шутками, хочется плакать.

— Я вижу, — сказал Адэр и, распахнув двери, пошагал через гостиную. — Вызову маркиза Ларе. Хватит играть в прятки.

— Не надо! Я беременная, а не больная.

Адэр вернулся в спальню. Немного помедлив, провернул ключ в замке:

— Ждала меня?

— Да.

Приблизившись к софе, опустился на колени и заключил Эйру вместе с подушкой в объятия:

— Соскучилась?

— Да.

— Иштар подарил тебе картину?

Эйра кивнула.

— Я видел эту картину воочию. Такой природы, как в Ракшаде, больше нигде нет. Правда, от запахов я чуть не сошёл с ума.

— Вы ездили в Ракшаду? — опешила Эйра.

— Ездил. — Адэр потёрся носом ей о щёку. — Зачем приходил Трой?

— Чтобы сказать, как он любит вас.

Адэр вздёрнул брови:

— Любит? Ты точно говоришь о Трое?

— Он очень… очень любит вас.

И это правда. Ему не удалось скрыть от Эйры искренние чувства к Адэру.

— И всё?

— Он догадался, что я беременна.

— И узнал же, где ты поселилась, — усмехнулся Адэр, словно его вообще не беспокоило, что тайна перестала быть тайной. Кивком указал на коробку. — Я принёс платье. Примеряй. Макидор старался.

— Потом померяю, — промолвила Эйра, с жадностью всматриваясь в тёмно-синие глаза под красивым изгибом блестящих бровей.

Провела ладонью по мягкой волне пшеничных волос, спадающих на спину. Пусть дочка будет похожа на отца.

— Ничего, что король просит тебя, стоя на коленях? — проговорил Адэр и, поднявшись, помог Эйре встать.

Платье удобное, скромное. Не слишком узкое, не слишком жаркое. Неглубокий вырез, на лифе шнуровка, как раз то, что надо для пополневшей груди. Если Макидор не дурак, значит, ещё один человек знает о её беременности.

— Извини, но я не смогу отвести тебя на праздник, — сказал Адэр, расшнуровывая тесьму. — Пойдёшь с герцогом Кангушаром.

Он что-то путает или забыл. Ей предстоит сидеть в амфитеатре там, где положено сидеть простолюдинам — в нижних рядах.

— Мы с Муном и Кенеш сами придём. Мои охранители придержат для нас место.

Адэр прищурился:

— А повиновение мужу?

— А соблюдение правил, принятых династией Грассов?

— Так измени их. Ты Эйра Латаль Грасс.

Она сняла платье, повесила на бельевые плечики. Закрыв дверцы шифоньера, посмотрела на отражение Адэра в зеркале:

— Скажете, что вы задумали?

Приблизившись, он обнял Эйру сзади, обхватил ладонями её грудь, прильнул губами к шее. Хорошая уловка, чтобы увильнуть от ответа. Успокаивающая. Но в голове до сих пор звучал голос Троя: «Королевский шут… королевская клоунесса…» Моруна никогда не будет бегать вокруг трона и веселить тезарский двор. Адэр не позволит, и Трой это знает. А значит, соратник Великого напуган. Чем?

Мягко отстранившись, Эйра повернулась к Адэру лицом:

— Не хотите говорить, не надо. Скажите, что будете делать, если у вас ничего не получится?

Адэр стянул с себя рубашку:

— Мы уедем с тобой в скучный городок и разукрасим его жизнь.

— Честно.

— Честно, — произнёс Адэр и снял брюки. — Давай займёмся этим в душе?

— И нас услышит вся гостиница. Там стены тонкие. Я слышала песни соседа.

— Плевать. Хочу в душе, потом на кровати, потом на софе, а потом…

— Ничего не будет, если не ответите.

— Шанта-а-аж, — протянул Адэр и с укоризненным видом поцокал языком. — Сейчас покажу, что я делаю с шантажистами и предателями. — Сгрёб Эйру в охапку и пошагал в ванную.

* * *

За окном брезжил рассвет. Адэр спрятал изумрудный ключ под рубашку и присел на край кровати. Эйра спала, как ребёнок, подложив ладони под щёку. На губах играла лёгкая улыбка, ресницы подрагивали. Видит сон и не догадывается, какое испытание её ожидает.

Адэр не раз задавался вопросом: может, открыться перед ней? Она упрётся, не понимая, что он действует в её интересах. Потом согласится, придёт в амфитеатр и до конца праздника просидит как на иголках. Несколько часов нервного напряжения, на пределе душевных сил — как они скажутся на ребёнке? При мысли, что Эйра станет отговаривать, расплачется, начинал звучать голос разума: делиться планами нельзя. Единственный выход — поставить её перед свершившимся фактом. Жестоко… Это будет последний жестокий поступок по отношению к ней. Она простит. Она всегда его прощала.

Адэр посмотрел на светлеющее за окном небо. Пора ехать в дворцовый комплекс Зервана. Заскользил взглядом по Эйре. Хотелось прикоснуться, провести ладонью по волосам, плечу, погладить налившуюся грудь. Протянул руку и сжал в кулаке воздух. Ей надо выспаться.

Адэра удивляла собственная выносливость. Для отдыха было достаточно нескольких минут: сходить в душ, попить воды — и плоть вновь требовала близости. Он ведь давно не мальчик. Тридцать лет. То, что не мальчик, это точно. Мальчики делают это быстро, как кролики, удовлетворяют себя, а не женщину. А тут внутри словно поселился неутомимый подросток с богатым опытом мужчины.

Сначала Адэр думал, что сказывается год без секса. Но сколько надо времени, чтобы утолить плотскую жажду, чтобы ночью оставались хотя бы пару часов для сна? Он, конечно, спал, но не ночью и не в кровати. В машине. Он не настаивал на продолжении постельных игр, когда замечал на лбу Эйры морщинку усталости. Ложился рядом, смотрел в окно или в потолок и продолжал её хотеть. Будто подсознание готовило его к потере: надо насытиться сейчас, испробовать всё, скоро такой возможности не будет.

Прикрыв шёлковой простынёй манящее тело, Адэр осторожно поднялся и, стараясь не шуметь, задёрнул на окне шторы.

В коридоре дежурили двое защитников. Луга дремал, сидя на табурете и упираясь затылком в зеркало. Услышав щелчок дверной ручки, встрепенулся, вскочил.

— Никого к ней не пускать, — приказал Адэр. — Троя Дадье гоните взашей. Иштару скажете, что она ушла, уехала, испарилась.

Они вряд ли к ней придут, день слишком насыщенный и тяжёлый, но лучше предусмотреть, чем недосмотреть. Стоило только вспомнить, что Иштар находился с Эйрой наедине, и в душе поднималась приливная волна.

Встретившись с Адэром, хазир Ракшады сразу заявил: «Пока с ней не увижусь, разговора не будет». Взирая на его пальцы, сжимающие рукоятку клинка, на этих предателей с побелевшими лунками ногтей, Адэр, скрипя зубами, дал адрес пансионата. Он не мог поступить иначе. А потом было мерзко, тошно, словно он снова подарил её Иштару. И даже когда ракшад вернулся, причём, довольно быстро, — не отпускало чувство вины перед Эйрой. Будто они оба втянули её в рискованную игру и превратили в разменную монету.

Из соседней комнаты выглянул Мун.

— Яблоки купил? — прошептал Адэр, приблизившись к старику вплотную.

Мун потёр запухшее лицо:

— Так её уже не тошнит.

— Живо на рынок!

— Да купил я, купил, — пробормотал Мун и с трудом подавил зевок. — А ей теперь груши подавай. А где я возьму груши?

Покинув пансионат, Адэр посмотрел на балкон верхнего этажа. Надо было выбрать комнаты, выходящие окнами на внутренний дворик. Через пару часов на улице станет шумно. Поздно что-то менять. После представления Эйра сюда не вернётся.

Автомобиль катил по Лайдаре, Адэр спал, уронив голову на грудь. Очнулся, когда перестало покачивать и кидать на поворотах из стороны в сторону.

У Ворот Славы отряд защитников готовился к приёму приезжих, не успевших попасть в город до темноты. На закате Лайдару «закрывают». Закон, принятый местным Советом, действовал не один десяток лет, Адэр даже не пытался с ним бороться. На долю ветонов выпало немало испытаний: разграбление бывшей столицы, смена двадцати семи царьков, нередко сопровождаемая кровопролитием, набеги лесных банд. Защитники лучше знают, как оградить свой народ от повторения истории.

Выйдя из салона автомобиля, Адэр скользнул взглядом по веренице флагов шестидесяти одного государства. Целостность картины нарушал флаг Грасс-дэ-мора, прикреплённый к флагштоку широкой стороной. Рядом с полотнищем Ракшады синяя простыня с чайкой смотрелась карикатурно, унизительно. Ветоны, упрямцы, даже в такой день не пожелали признать его законным королём.

Охранитель набросил Адэру на плечи плащ, и небольшая процессия во главе с временным правителем двинулась к чёрному зеву грота.

В дворцовый комплекс династии Грассов вели три дороги: через туннель в скале, затопленный водой; через грот, обнаруженный Странником; через ворота, отделяющие амфитеатр от Лайдары. Три дороги и ни одного подъездного пути. Непродуманно, неудобно.

По тёмному туннелю, ведущему в подземелье дворца, плыть ни много ни мало четверть мили. В лодке. А потом полчаса взбираться по винтовой узкой лестнице, закрученной против часовой стрелки. Полчаса — если идти быстро, не сбивая шаг. Через десять минут голова начинает кружиться, как после качели-вертушки.

В гроте, взирающем раззявленной пастью на Ворота Славы, холодно, сыро, скользко, хотя звёзды на дне озера и звездопад, взлетающий при прикосновении к поверхности воды, до сих пор вызывают восторг. Источники освещения здесь так и не установили, поэтому идти надо при свете переносных фонарей.

Из амфитеатра к дворцу взбегает лестница в тысячу ступеней. Лестничные марши перемежаются площадками. Не всякий человек взойдёт без одышки и стука сердца в ушах. Где-то на половине пути мышцы ног начинают гореть, к спине прилипает рубашка. Лестница идеально подходит для тренировок. Адэр бегал по ней каждое утро, когда его резиденция находилась в одном из замков дворцового комплекса. Но совершенно не подходит для торжественного восхождения в парадной одежде.

С другой стороны, с точки зрения безопасности, обитель короля невозможно взять приступом, разве что осадой, измором. Но на этот случай во дворце и замках предусмотрены огромные подвалы и складские помещения. Когда-то они были забиты продовольствием, вином и прочей всячиной. Королевская семья, советники, чиновники и защитники могли спокойно продержаться месяцы, а то и годы.

Сегодня простолюдины и рядовые дворяне войдут в амфитеатр через ворота и займут ряды снизу. Титулованным дворянам предстоит пройти по легендарной Звёздной дороге, проложенной через грот. Затем они преодолеют подъём к дворцу, состоящий из лестниц и площадей. Обогнув здание, пересекут террасу, где стоит малахитовый трон и обустроены три ложи: для королей держав «Мира без насилия», для правителей отвергнутых стран и для советников Адэра. И уже спускаясь по главной лестнице, титулованные дворяне растекутся ручейками по кругу и займут места на верхних рядах.

В дворцовом комплексе, куда ни глянь, везде лестницы, узкие, широкие, короткие, длинные, со сбитыми ступенями, усеянные обломками статуй. Ветоны специально ничего не трогали, желая показать знатным гостям историю величия и упадка державы. Благодаря лестницам архитектура комплекса являлась взору, как грандиозный каскад, низвергающийся от дворца Зервана к морю.

Пока заполняется амфитеатр, а он начнёт принимать зрителей с раннего утра (более двухсот тысяч человек не рассядутся за час) — короли стран Краеугольных Земель проведут встречу на высшем уровне. Для заседания был подготовлен во дворце зал, выходящий окнами на террасу с троном. С четвёртого этажа просматривалась арена и закольцованные ярусы скамеек, издали напоминающие тесьму.

Адэр вышел из грота. Скинув плащ, взглянул на ракшадские быстроходные яхты и устремился к своей бывшей резиденции. На балконе второго этажа стоял Трой, всевидящее око и всеслышащее ухо Великого. Считает парусники или контролирует наследника престола?

Адэр привёл себя в порядок, сложил в папку документы без дат, затолкал за клапан ручку и вызвал Эша. Тот доложил, что Иштар ещё не прибыл. Упрямый ракшад. Отказался поселиться в замке, уехал ночевать на свой корабль. А корабль не здесь, не напротив ветонского кряжа — на рейде возле недостроенного порта. Иштар обещал явиться к началу собрания, но, скорее всего, застрял у Ворот Славы в потоке желающих попасть в город. А возможно… Возможно, опомнился и под покровом ночи отправился в свою чёртову Лунную Твердь.

Взглянув на часы, Адэр взял со стола папку. С помощью Иштара или без оной, но он осуществит задуманное.

По площади перед замком прохаживались члены королевских семей, наслаждаясь прохладой пасмурного утра и любуясь морским пейзажем. В другое время и в другом месте Адэр бы порадовался встрече с приятелями, но сейчас и здесь ему не хотелось отвлекаться на пустые беседы, погружаться мысленно в жизнь, бурлящую за границами Грасс-дэ-мора. Скоро в той далёкой жизни его имя будут произносить дворяне и плебеи, старики и подростки, в замках и в лачугах, на улицах и в автомобилях. Все будут говорить только о нём.

— Адэр, дорогой, — произнёс наследный принц Толан, приблизившись. — Куда же вы вчера исчезли?

— Дела, дорогой друг, дела, — ответил он и посмотрел на нижнее плато, огороженное со стороны обрыва балюстрадой.

Как только короли пройдут во дворец, а члены королевских семей скроются в замке, из чрева пещеры хлынут дворяне. И тогда Иштару придётся выстоять очередь, чтобы попасть в грот.

— А я так хотел познакомить вас со своей фавориткой, — сказал Толан и, наклонившись к Адэру, добавил шёпотом: — У неё прелестная подруга. Я снял им особняк в тихом районе.

— Мне казалось, что вы любите Леессу, — промолвил Адэр, не отводя глаз от нижнего плато.

Ну же, Иштар, появись…

— Между мной и Леессой особая гармония. Душевная. А если честно, она скована в постели. Меня это… скажем так, клонит в сон.

— Дайте ей время. Невинные девушки не могут в мгновение ока превратиться в пылких любовниц, — промолвил Адэр и напрягся, заметив Эша, шагающего вдоль балюстрады.

Командир защитников отрицательно покачал головой. Иштара в очереди перед гротом нет. И в заторе перед Воротами Славы тоже нет.

— Я ждал полгода, — прозвучал голос Толана. — Согласитесь, для искушённого в забавах мужчины большой срок.

Адэр повернулся к принцу:

— Толан, друг мой. А почему бы вам не заняться настоящим делом? Возродили бы целину в Залтане или построили бы мировой оздоровительный комплекс для бедняков. Я бы сделал взнос. — Окинув людей взглядом, крикнул: — Господа и дамы, приглашаю вас во дворец.

И, сжимая в руке папку, пошагал через площадь. Иштар… в твоём распоряжении сорок минут.

* * *

Пятьдесят четыре короля, шесть королев, семеро соправителей и единственный старший советник Трой Дадье расселись вокруг стола в сумрачном зале. Солнцу надлежало светить в окна, а оно упорно пряталось за тяжёлыми облаками. В помещении не было ни цветов, которыми обычно украшают залы переговоров, ни лишнего стула, ни письменных принадлежностей. Не было лишних людей. Даже караул стоял за дверью. О былой роскоши напоминали остатки росписи на стенах и фрагменты лепного орнамента на высоком потолке.

Желая выиграть время и дать последний шанс Иштару, Адэр приказал принести свечи, зная, что они не пригодятся. Писать никто не будет, а те листовки, что он приготовил, правители прочтут и в темноте.

Пока охранители и прислуга расставляли на столе подсвечники, а короли обсуждали изумрудные камни на цоколе дворца, Адэр смотрел в окно.

Ворота, расположенные на противоположной стороне амфитеатра, были уже открыты. Разглядеть людей не представлялось возможным, был виден только пёстрый поток, делившийся на ручейки, которыми руководили защитники. На чертеже амфитеатра Адэр сам обозначил места, где должны сидеть Йола с ориентами, Валиан с климами, жрица Наиль с сёстрами, Сибла с Белыми Волками…

Внимание привлекла компания, вырвавшаяся из толпы. Без одежды?.. Нет, штаны в цвет обнажённых торсов. Один в бронзовом плаще. Иштар! Ракшады побежали через арену, перемахнули через ограждение и устремились вверх, с лёгкостью перепрыгивая со скамьи на скамью. Уму непостижимо…

Адэр вернулся за стол. Слева сидел герцог Кангушар, далее стояло кресло для Иштара. По правую руку Адэра сидел Великий, за ним Трой. Остальные расположились, следуя свои вкусам и предпочтениям: Толан IV рядом с королём Залтаны, королева мира моды рядом с королевой мира парфюма…

— Ваше Величество, — проговорил правитель Хатали.

— Можно по имени.

Правитель Хатали растянул в улыбке мясистые губы:

— Адэр, мы обещали сотворить для вас чудо-автомобиль. И мы это сделали. Вы хотели его купить, но мы желаем преподнести его в подарок в день вашей коронации.

Едва Адэр ответил, как распахнулись двери. Ну и скорость… Иштар уселся в кресло, бросил на стол кожаную папку с серебряным гербом Ракшады. И даже не запыхался. Благоухает лаймом, а не пóтом. Что он за человек?

Слегка наклонившись вперёд, Адэр прошептал:

— Почему так долго?

— Я думал, — ответил Иштар и с невозмутимым видом посмотрел на Могана.

Впервые за двадцать пять лет за одним столом сидели монарх Тезара и хазир Ракшады. Четверть века правители двух держав играли друг с другом в молчанку. Не встречались, не переписывались, не поддерживали торговые связи. Не враги — недруги. Разрыв отношений произошёл из-за Порубежья, когда Моган, вопреки обещаниям, превратил нищую страну в колонию, в сырьевой придаток, в «лепрозорий» с дешёвой рабочей силой.

— Первая причина, по которой мы собрались, — начал Адэр, — это вопрос о признании зоны отчуждения независимым государством.

— Кто отделился? — прозвучал резкий голос.

— От территории Грасс-дэ-мора отделился полуостров Ярул.

— И вы позволили? — возмутился кто-то.

— Более того, я сам его отделил, — промолвил Адэр, боковым зрением следя за Великим.

Отец словно спал с открытыми глазами. Значит, был готов к такому повороту. Кто догадался и подготовил его? Трой.

— Причина? — поинтересовался кто-то.

— Эта часть страны сто лет существует обособленно. У населения давно сформировалась своя концепция пути исторического развития.

Сбоку прозвучало:

— Адэр, вы же знаете, как мы относимся к дроблению государств.

— Знаю, — кивнул он. — Я очень серьёзно подошёл к этому вопросу. И уверяю вас, это лучший выход и для Грасс-дэ-мора, и для народа, проживающего на полуострове. Они назвали свою страну Дэмор, сформировали техническое правительство. Мои люди проследили за законностью действий, помогли разработать политическую, экономическую и другие программы. И уж поверьте, мои специалисты в этом разбираются. И хочу довести до вашего сведения, что правители отвергнутых стран уже признали Дэмор независимым государством.

Толан IV облокотился на стол, почесал мочку уха:

— Семнадцать голосов у них есть. А надо сорок пять.

Моган протяжно вздохнул, привлекая к себе внимание:

— Тезар никогда не признает Дэмор и уж тем более не признает королевой плебейку.

— Плебейку? — переспросил кто-то.

— Королевой изберут Эйру Латаль, скандально известную особу, сбившую Порубежье с правильного пути.

— Не надо, — прошептал Адэр.

— Эйра Латаль значилась в списке персон нон грата, — продолжил Моган тоном, каким обычно читают студентам нудную лекцию. — Я позволил приехать ей на бал в честь дня рождения моего сына. Решил пообщаться с ней накануне торжества. Пообщался, понял свою ошибку и велел ей уехать. Возможно, она хороший человек, но среди простонародья. У Тезара высокие требования, она им не соответствует. И если мы признаем независимость Дэмора, мы будем вынуждены с боем и с болью, но признать плебейку королевой. Нам придётся мириться с присутствием овцы в стае львов.

— Великий, — проговорил Трой. — Она не заслуживает оскорблений.

Моган откинулся на спинку кресла, сложил руки на животе:

— Я хочу, чтобы мои товарищи по крови поняли, что задумал мой сын. Он вознамерился возвести простолюдинку на престол и жениться на ней.

Лица королей стали непроницаемы, взгляды холодными.

Лекьюр Дисан приподнялся:

— Адэр, скажите, что это неправда.

Моган не дал ответить:

— Да, Лекьюр, он вознамерился взять в жёны самозванку.

Дисан развёл руки:

— А как же соблюдение договорённостей? Адэр! Вы помолвлены с моей дочерью. И вы хотите променять её на чернь? — Опустившись на сиденье, окинул королей взглядом. — Вы верите тому, что здесь происходит?

Моган повернулся к Адэру:

— Ты считаешь, что наденешь корону и получишь безграничную власть? Трон — это испытание. Прежде чем получить власть, надо хорошенько попотеть. Спроси у любого из нас: сколько мы сил приложили, чтобы завоевать к себе уважение?

Адэр еле сдержал усмешку. Отец взошёл на престол в шестнадцать лет, подтянул к себе молодое поколение и метлой вымел стариков из Совета.

— Если Эйру изберут королевой… — еле слышно произнёс Трой.

Моган резко наклонился и хлопнул ладонью по столу:

— На троне Тезара плебейки не будет. Это говорю я, Моган Великий.

— Остановитесь, — сказал Трой вкрадчиво.

— Уйдите, Ваша Светлость! — повысил голос Моган.

— Вы меня прогоняете?

— Вы видите здесь старших советников? — Моган посмотрел по сторонам. — Я не вижу. Так почему вы здесь?

— Я пригласил, — сказал Адэр.

— Не надо за меня заступаться, Ваше Величество, — произнёс Трой и поднялся с кресла.

— Ваша Светлость, останьтесь, — попросил Адэр. — Это не единственный вопрос, который мы обсудим.

Немного помедлив, Трой сел.

Адэр открыл папку с документами, закрыл. Они затеяли какую-то игру. Расхождение во взглядах — это не просто так. Что они задумали?

— Кто желает признать независимость Дэмора? — спросил Адэр.

Заседатели молчали, с равнодушным видом взирая в пустоту. Иштар сидел, откинувшись на спинку кресла и соединив перед собой кончики пальцев. Самонадеянная, высокомерная поза.

— Следующий вопрос, — начал Адэр.

— Я признаю Дэмор, — откликнулся Толан IV.

Король Росьяра, видный, строгий. Его сыну Толану досталась внешность отца, но внутренним содержанием он пошёл в сластолюбивого деда по линии матери. Когда-то Толан IV назвал себя звеном в цепи. Говорил: «Куда «Мир без насилия», туда и я». А через месяц втихомолку прислал в Грасс-дэ-мор гуманитарную помощь.

— Может, объясните свою позицию? — прозвучал недовольный голос.

— Мне понравилась игра в орлов и цесарок, — сказал Толан IV и еле заметно кивнул Адэру.

Великий передёрнул плечами:

— Странное объяснение.

— Я тоже признаю Дэмор, — проговорила королева Маншера. — Считайте это женской солидарностью. Плебейке всё равно не взлететь, зато моя совесть будет чиста.

— Я признаю Дэмор, — отозвался князь Викун. — Мои предки на протяжении века помогали народу, проживающему на полуострове. Этот народ достоин свободы.

Дэмор признали ещё несколько королей. В итоге набралось тридцать два голоса. Адэр не сдержал улыбку. Для независимости страны голосов мало, но вполне достаточно, чтобы не чувствовать себя в этом обществе изгоем.

Адэр встал и произнёс высокопарным тоном:

— Люди у руля влияют на путь вселенной и входят в формулу единства. Колебания единства дают волны, формула искривляется, смешивает вопросы и вихри. На этом построена вселенская власть. И если я ношу герб с орлом — это не значит, что я сын Великого, а не мужчина.

Обвёл королей взглядом:

— Может показаться, что я изъясняюсь образно. Кто-то сейчас пытается найти смысл в моих словах. Не пытайтесь, смысловой нагрузки нет. Так говорят люди во время приступов психического расстройства, которое называется «шизофазия».

Двинулся вокруг стола, задержался возле кресла Лекьюра Дисана:

— Ваше Величество! Это вы или двойник? У настоящего короля на лице оспины, сейчас на вашем лице слой пудры.

— Адэр! Что вы себе позволяете? — возмутился Трой.

Артист с большой буквы!

— Если вы двойник, — продолжил Адэр, — передайте королю, что я не намерен откладывать женитьбу на Луанне. После моей коронации мы сыграем скромную свадьбу. И первым делом, после свадьбы, я прикажу вскрыть могилу наследного принца Норфала и посмотреть, кто лежит в гробу.

Застыл, старясь не выдавать волнения. Он доверился наитию Эйры. Чувственное восприятие никогда её не подводило.

— Адэр! — воскликнул Моган. — Это возмутительно!

Иштар постучал пальцами по папке. Лекьюр Дисан посмотрел на папку, провёл ладонью по губам:

— Я король Патрикурама.

— Говорите, пожалуйста, громче, — попросил кто-то.

— У меня не было приступов. Приступами страдал мой сын.

Лица королей вытянулись.

Адэр быстро вернулся на место, чтобы иметь возможность проследить за реакцией каждого человека, сидевшего за столом.

— С кем я общался, когда приезжал к вам в гости: с Норфалом или с его двойником?

— По-разному.

Во рту появилась горечь. Близкий друг поступил с ним подло. Вынудил проявлять искренние дружеские чувства к подставному лицу, обнажать душу, признаваться в слабостях и грехах.

— Я не заметил, — сказал Адэр.

Лекьюр неопределённо пожал плечами:

— Двойник прошёл хорошую подготовку.

— У Луанны тоже есть двойник?

— Мне надо на воздух, — проговорил Лекьюр и поднялся.

— У Луанны есть двойник? — прозвучал голос Великого.

Лекьюр сел, вцепился в подлокотники кресла, поднял голову. Лицо серое, в глазах смесь стыда и злости.

— Был. Пока девица не упала в обморок. Слуги не предполагали, что принцесса может находиться в двух местах одновременно: во дворце и в усадьбе. Позвали местного доктора, тот сказал: беременна. Даже успел анализы сделать.

— Вы отправили ко мне Луанну, чтобы она поддержала меня после смерти Вилара Бархата, — промолвил Адэр. — Как же неосмотрительно. Ах, да… она надеялась зачать настоящего ребёнка. Интересно, если бы я не устроил ей медицинский осмотр, вы бы женили меня на двойнике? Да? Я бы приносил клятву верности распутной девице?

Пришла очередь Могана провести ладонью по лицу.

— Куда ты смотрел? — обратился он к Трою.

— Туда, куда вы приказывали мне смотреть.

— У Луанны были приступы шизофазии? — поинтересовался кто-то.

— Нет. Но двойника завели. На всякий случай. После смерти Норфала…

— А что с ним произошло на самом деле? — подключился к допросу Толан IV.

Лекьюр долго рассматривал роспись на стенах. Наконец признался:

— Он срезал себе лицо.

— Что вы такое говорите? — произнёс Адэр и прижал ладонь к груди; сердце вылетело и забилось где-то вне тела.

Он надеялся, что Норфал жив. Надеялся увидеть его хотя бы разок.

— Я не знаю, почему он сотворил с собой… — сказал Лекьюр, задыхаясь. — Он закрылся в ванной и просто срезал лицо. Прожил ещё два дня, был под сильными лекарствами. Его не удалось спасти. Хочу выйти на воздух.

— Сидите! — приказал Моган.

Герцог Кангушар выглянул в коридор. Через минуту поставил перед Лекьюром стакан с водой.

Толан IV потёр мочку уха:

— Как, вы говорите, называется эта болезнь?

— Шизофазия, — ответил Адэр, и сердце вернулось в грудную клетку, застучало с надрывом.

— У моего деда было что-то подобное. Он тоже порой изъяснялся путано. Перед этим он упал с лошади и ударился головой. Врачи списали нарушение его речи на травму.

— Моя тётка почти всё время так разговаривает, — откликнулась королева Маншера. — Она увлекается биологией и химией. Учёные мужи ей аплодируют, а я вообще не понимаю, о чём она говорит.

Адэр достал из папки листовки с описанием болезни и, обойдя стол, раздал участникам беседы.

Прочитав текст, Толан IV вскинул голову:

— Наследственная болезнь? — Посмотрел на Лекьюра. — Мы с вами дальние кровные родственники.

— И мы дальние… — проговорила королева Маншера озадаченно.

— Вы и ещё девять человек за этим столом, — сказал Адэр. — Болезнь началась с Сейхара Дисана. Как он заболел?

— Сифилис, — ответил Люкьюр, расплёскивая воду из стакана. — Потом сифилитический менингит. Он спровоцировал психическое расстройство.

— Вы знали и молчали?! — вскричал правитель Хатали, вскочив. — Ваш отец знал, дед знал, прадед! А вы продолжали родниться с королями?!

Лекьюр залпом опустошил стакан:

— Безумием страдала моя прабабка, жена Зервана. После прабабки тишина. Я думал, болезнь от нас отступила. И вдруг Норфал.

— У вас были приступы? — обратился Моган к правителю Хатали.

— Нет, слава богу, нет. И я не слышал, чтобы у кого-то…

Трой поднялся:

— Лекьюр Дисан, вы знаете, что психические заболевания входят в список болезней, при наличии которых нельзя занимать государственные посты?

— Знаю.

— Вы понимаете, что должны отречься от престола?

— Да.

— Вы понимали, что дети Луанны и Адэра могли унаследовать болезнь?

— Я надеялся, что этого не случится.

— Вы это понимали?

— Да! Я ведь не больной!

Адэр похлопал ладонью по столу:

— Спасибо, Трой. Дальше я сам. — Выдержав паузу, проговорил: — Я расторгаю помолвку с Луанной Дисан. Вопросы есть?

Правители подавлены, растеряны. Ответили вялыми жестами.

— С арены должны сойти одиннадцать династий, — заговорил Адэр. — Колоссальный урон для Краеугольных Земель. Есть закон, его надо соблюдать. Но закон приняли люди, а значит, люди могут внести изменения.

— Какие? — подал голос король Залтаны. — Мой зять, наследный принц Толан, носитель ужасной болезни. Я не хочу, чтобы моей страной управлял больной человек! Не хочу внуков-психов! — Вскинул руки к потолку. — Боже! Хотя бы Леесса не была беременной.

— Мы согласны на расторжение брака, — сказал Толан IV. — И согласны взять ребёнка на воспитание, если Леесса понесла.

В зале поднялся шум.

Адэр ударил кулаком по столу:

— Послушайте меня! Я хочу поступить правильно.

— Мне надоело, — произнёс Иштар и, глядя на Лекьюра, расхохотался, с упоением, со звериной радостью. Успокоившись, придвинул к себе папку. — Зря признался, что твой сын был шизофреником. Ты решил, что я привёз медицинские карты, из-за которых твой предок сжёг архив Грасс-дэ-мора и уничтожил морун? Твой предок был душевнобольным, как и его дочь. Будь он здравым, он бы понял, что Зерван отдал чёртовы карты своему настоящему другу — моему прадеду, хазиру Ракшады. Ты знал, что истории болезней хранятся у меня. Это я тебе сказал. Ты двадцать три года платил мне за молчание. И я молчал. Пока тебя не раскусила моя шабира. Как ты назвал её? Чернь? И кто теперь чернь? Зря ты сознался. Я привёз другие документы.

Достал из папки лист с печатями и подписями:

— Читаю. «Лунная Твердь в составе ста семидесяти пустынь признаёт государство Дэмор, расположенное в Краеугольных Землях на полуострове Ярул, независимым и суверенным государством».

Поставив локоть на стол, растопырил пальцы, как бы указывая на всех присутствующих:

— Кто решится оспорить волеизъявление Лунной Тверди? Никто?

Отложил бумагу в сторону. Достал из папки второй лист с таким же количеством печатей и подписей:

— Читаю. «Луннная Твердь в составе ста семидесяти пустынь признаёт законной королевой Дэмора сестру хазира Иштара Гарпи Эльямин Эйру Малику Латаль».

Отложив лист, похлопал в ладоши:

— Поздравляю с пополнением.

— Чем будет исчисляться состояние новоиспечённой королевы? — спросил Моган, окатив Иштара презрительным взглядом. — Овцами?

— Морандами, — попытался пошутить Трой.

— Кораблями с золотом, — ответил Иштар. — У берегов полуострова стоят десять ракшадских кораблей. Когда из трюмов выгрузят золото, корабли вылетят из воды с лёгкостью белых акул.

Адэр сжал подлокотники кресла. Об этом они не договаривались.

Иштар вытащил из папки несколько скреплённых листов:

— Самый важный документ. Тут много всего написано. Скажу кратко. Если кто-то решится сместить мою сестру, навредить ей или её семье, Лунная Твердь нападёт на Краеугольные Земли без объявления войны. Собственно, всё.

Поднялся с кресла и направился к двери.

Глядя ему в спину, Адэр стиснул зубы. Инициатива ракшада вызвала нешуточный приступ ревности. Иштар не признавался в своих чувствах к Эйре, не рассказывал, как они жили бок о бок полтора года. Согласился помочь только после долгих объяснений и уговоров. Адэр даже в какой-то момент усомнился в правдивости слов Эйры, что Иштар влюблён в неё. Чёрт! А он хорош!

— Не хочу терять единомышленников, — проговорил Моган. — Предлагаю взять паузу в обсуждении ситуации с болезнью. Уверен, мы найдём выход. Скоро начнётся спектакль. Давайте уважим моего сына и на время забудем о наших проблемах.

Короли, тихо переговариваясь, потянулись к двери.

Моган что-то прошептал Трою.

Тот кивнул и обратился к Адэру:

— Ваш отец желает поговорить с вами. Если не возражаете, я удалюсь.

Оставшись наедине с отцом, Адэр вытащил из кармана кольцо несравненной Тори Вайс, как называли её при дворе Великого. Обручальное кольцо своей матери он украл из спальни отца и закопал на берегу озера. Хотел сделать больно человеку, который любил своё горе больше, чем сына.

Моган изменился в лице. Узнал… Аккуратно взял кольцо, поднёс к губам.

— Я хотел отдать его позже, — проговорил Адэр. — Но решил, что сейчас самое время напомнить тебе, что в твоей груди тоже есть сердце.

— Извини, если я был слишком резок, — промолвил Моган, надевая кольцо на мизинец.

— Эйра моя жена. Мы с ней не оформили брак, но она моя жена. Тебе надо это принять.

Моган покачал головой:

— Адэр… таких жён у тебя сотни. Всё, кто побывал в твоей постели.

— Я люблю её. Прими это.

— Владелец завода не женится на цеховой уборщице. Разный круг общения, разные интересы, разное мировоззрение и разная система ценностей. А ты не владелец завода. Ты король.

— Она моя жена. Прими это, и прекратим наивный разговор.

Моган сжал его руку:

— Послушай, сынок. — Голос Великого впервые звучал искренне, задушевно. Он умеет говорить, как отец! — Лев не спаривается с мартышкой, а жаворонок не спаривается с летучей мышью. Есть границы, через которые переступать нельзя.

— Я люблю её, — повторил Адэр, рассматривая пальцы отца и испытывая неприятные ощущения.

Когда отец притрагивался к его руке последний раз? К плечу притрагивался, к локтю притрагивался, но за руку не брал никогда, поэтому это прикосновение казалось чужим, запрещённым.

— Я закрою глаза, если она поселится в пригороде Градмира, — произнёс Великий, тяжело вздохнув. — Закрою глаза на твоих бастардов. Но обещай, что выберешь себе достойную женщину королевских кровей, которая родит законного наследника престола.

— Детей любимой женщины назовут ублюдками, а перед детьми нелюбимой женщины встанут на колени.

— Знаешь, как называют щенка собак разной породы? Переводняк. Перевод крови и рода. Общая кормушка и общая подстилка с чистокровной гончей не сделает переводняка чистокровным. Его щенки будут переводняками. И щенки щенков переводняки. В мире миллионы людей, королей несколько десятков. Мы не имеем права переводить чистую кровь на дворняжек.

Адэр пригнул голову:

— Я люблю её. Прими это.

С тоской в глазах, Моган улыбнулся:

— Корона — это тяжёлая ноша. А долг перед короной ещё тяжелее.

— Долг заканчивается там, где у человека заканчиваются силы. Мои силы на исходе.

— Тебе сил не занимать, как и ума. Ты сын Великого.

Адэр перевёл взгляд с пальцев отца на осунувшееся лицо. Маска. И голос — обман. И прикосновения — обман.

— Я сын Великого. Ты прав.

— Пообещай, что сохранишь чистоту трона Тезара.

— Обещаю, — сказал Адэр и, выдернув руку из-под руки Могана, откинулся на спинку кресла. — Мне надо побыть одному.

— Понимаю, — кивнул Великий.

Упираясь в подлокотники, тяжело поднялся, будто держал на плечах неподъёмную ношу. Выйдя из-за стола, машинально выпрямил спину, расправил плечи и походкой победителя двинулся через зал.

Адэр пересмотрел бумаги, привезённые Иштаром, вытащил из папки ручку и документы: отсоединение полуострова, назначение технического правительства, избрание королевы. И стал расставлять даты. Все события должны быть последовательны и законны.