Глава 8

* * *

Сибла огляделся. Если бы он выбирал здание для настоящей молельни, то обошёл бы эту улицу десятой стороной.

На перекрёстке стоял публичный дом с красноречивой вывеской: разведённые женские ноги, а между ног красная роза. Теперь, когда он увидит розы, перед глазами будут возникать пышные бёдра, рельефные икры и напряжённые стопы, словно подпирающие небо.

В прошлом году Сибле исполнилось двадцать пять, закончился обет безбрачия, однако женщина, достойная его внимания, так и не встретилась. И долго не встретится, если он каждый день будет проходить мимо этих ног.

Напротив публичного дома находилось питейное заведение. Напился и сразу к шлюхам. Какой дурак пойдёт к ним на трезвую голову? Рядом с публичным домом — общественная баня. И это логично.

Далее располагался игральный салон; на вывеске карты, разложенные веером. Сюда приходят те, кого не до конца обобрали официанты и шлюхи. Сбоку салона раскинулся постоялый двор; на калитке надпись мелом: «Есть комнаты почасово». В следующем доме обустроились ворожейки; вывеска гласила: «Снимем, наведём порчу». Через дорогу снова кабак. И весь этот народ — проститутки, гадалки, работники кабака и бани — вышагивали по улице, зазывая посетителей.

— Ну как тебе? — спросил духовный наставник Людвин, рассматривая двор, мощённый рыжим камнем.

Сибла устремил взгляд на хищное здание: много красного мрамора и чёрного дерева; окна, как хитро прищуренные глаза; слева и справа пристройки, будто мощные лапы чудовищного зверя. На втором этаже терраса, огороженная балюстрадой, похожей на ряд окровавленных зубов.

— Впечатляет, — ответил Сибла и обратился к служащему конторы, занимающейся продажей недвижимости: — Чей это дом?

Скрестив на груди руки, молодой человек привалился плечом к колонне перед входом в особняк и прищурился. Его лицо стало таким же злым и хищным, как это здание.

— Ничей. Был бы чей-то, я бы вас сюда не привёл.

— Кто здесь жил? — спросил Людвин, приблизившись к чёрной двери, украшенной резьбой по дереву: лилии, клинки, змеи.

— Да откуда я знаю? — окрысился служащий конторы. — Не нравится, так и скажите. И вообще, мне надоело водиться с вами, будто у меня других дел нету.

Сибла посмотрел по сторонам. Эта улица была самой людной в городе, услуги соседних заведений явно пользовались спросом. Не трудно представить, что творится здесь вечером и ночью. Из двенадцати зданий, которые им показали за три дня, этот особняк единственный находился почти в центре вертепа: Крикс не раз упоминал это место, как самое подходящее для молельни. Но Криксу не придётся читать молитвы в стенах, не усиливающих слова молитвы, а противоречащих им.

И как отнесутся к выбору Братья? Семеро сейчас сидят в гостинице, охраняют скудные пожитки и кошель, набитый деньгами. Ещё две сотни должны прибыть на днях. Они привезут дюжину волков, некогда принадлежавших Праведному Братству; Крикс обещал забрать зверей у ветонов.

Сибла вновь устремил взгляд на особняк. Братьев можно расселить в пристройках и сэкономить на жилье, на эти деньги надо будет обнести территорию забором. Во дворе установить вольеры.

— Давайте так, — промолвил служащий. — Я дам вам список домов, а вы уж как-нибудь сами.

— Показывай, что внутри, — сказал Сибла и, приблизившись к духовному наставнику, прошептал: — Зря мы в это ввязались. Душа не на месте.

Позвенев ключами, служащий открыл двери. Сибла и Людвин ступили в огромную комнату с белыми мраморными стенами и уставились на сверкающую люстру. Высокий потолок лежал на колоннах в виде лилий. Две белоснежные лестницы вели на балкон, расположенный на втором этаже. Складывалось впечатление, что хозяева только вчера закончили дорогостоящий ремонт, всё помыли, натёрли и внезапно съехали.

Раскинув руки, служащий указал на дверные проёмы в боковых стенах:

— Проход в пристройки. — Направил обе руки вперёд и вверх, на балкон. — Там жилые комнаты. — Указал на двери в дальнем углу зала. — Там лестница в подвал. Подвал под всем зданием. Кладовки, подсобные помещения. Даже есть колодец. Но он завален камнями.

Вечером Братья перебрались из гостиницы в особняк. Ночь провели на полу, подложив под головы котомки. А утром, помывшись в общественной бане, надели белые штаны и плащи, чёрные сапоги, лайковые перчатки и вышли на улицу. Отныне они Братство Белых Волков.

После полудня к сектантам нагрянули гости: староста Рашора и командир охранительного участка. Рабочие проводили во дворе замеры и обсуждали с Братьями материал для будущей ограды. По особняку мельтешили грузчики, растаскивая новую мебель по комнатам. Единственным местом для уединённой беседы был запущенный сад на задворках дома.

Разместившись в тени деревьев, Сибла и Людвин показали гостям договор покупки-продажи и документы государственной регистрации секты.

Покрутив бумаги, староста спросил:

— Почему Рашор?

— Здесь нет других храмов, — ответил Людвин.

— Боитесь конкуренции? — хмыкнул командир, и его усы изогнулись презрительной дугой.

— Посмотрите на меня, — промолвил Сибла, расправив плечи. — Неужели я чего-то боюсь?

— Вам надо было сперва прийти ко мне и спросить разрешения обосноваться в городе, — проговорил староста.

— Регистрация секты — это и есть разрешение, — возразил Сибла.

— Я бы вам сказал, что наши люди далеки от Бога.

— Поэтому мы здесь.

— Если на вас поступят жалобы, — вставил командир, — я буду вынужден принять меры.

— Жалоб не будет, — заверил Людвин.

— Кто вас надоумил выбрать место для молельни рядом с публичным домом? К вам потянуться семейства с детишками, и что они увидят? Пьяных мужиков и вагину.

Сибла сморщился. Теперь при виде роз на ум будет приходить слово «вагина». Надо же так осквернить цветы.

— Пока не поздно разорвите договор, — продолжил командир, — заплатите штраф и поищите другое место.

— Люди всегда будут грешить, — произнёс Людвин. — Мы, Братство Белых Волков, понимаем это и принимаем. Грех заложен в человека Богом. Бог нуждается в праведниках и грешниках, потому как без них не будет ада и рая. Люди не верят в Бога, потому что не знают, что нужны ему. Праведники нужны, чтобы возноситься на небеса. Грешники нужны, чтобы карать ещё более страшных грешников.

Взглянув на командира стражей, староста потёр острый подбородок:

— Так вы что? Оправдываете преступников?

— Каждый преступник умом понимает, что поступил плохо, — сказал Людвин, — но сердцем себя оправдывает. И в этом оправдании он одинок. Ему тяжело в одиночку справиться с этим грузом.

— Мы хотим найти способ сделать правильным то, что многие считают неправильным, — подключился к разговору Сибла. — Мы хотим научить людей не осуждать себя, а принимать такими, какими их создал Бог.

Командир и староста задали ещё несколько вопросов и с озадаченным видом удалились. Людвин отправился мыть рот с мылом. А Сибла встал на колени и, устремив взгляд в небо, принялся читать молитвы.

Вечером миловидная девица принесла сектантам записку. Некто, влиятельный и богатый, приглашал руководителей секты на ужин, якобы для того, чтобы обсудить денежную помощь новому религиозному течению. Настроившись на встречу с Хлыстом, Сибла и Людвин пришли в кабак, указанный в записке. Официант провёл их за столик, накрытый на троих, налил вина и попросил немного подождать.

За окнами стемнело, в непрозрачных стёклах вместо крон деревьев появились отражения люстр. Шумные подвыпившие компании покидали зал. Освободившиеся официанты скрывались в подсобном помещении. Сибла и Людвин смотрели на свои тарелки, с жадностью вдыхали запахи мяса и риса с овощами, но к вилкам не притрагивались. Подозрение, что придёт именно Хлыст, переросло в убеждение. Главарь бандитов явно ждал, когда кабак опустеет.

Наконец далеко за полночь в зале остались Сибла, Людвин и за соседним столиком парочка: красивая женщина и интеллигентный с виду мужчина. Борясь с желанием встать и уйти, сектанты смотрели друг на друга и молчали. В их головах проносились пугающие мысли. А вдруг их специально выманили из особняка? А вдруг, когда они ушли, выманили ещё кого-то? А вдруг тех, кто ушёл, и тех, кто остался, давно убили, и такая же участь ждёт их, как только они шагнут за порог?

Хлопнули входные двери. Но нет, это пришёл не Хлыст. Судя по рассказам Крикса, бандит был уродлив, а появившийся человек обладал незаурядной внешностью: черноволосый, сероглазый, холёное лицо, высокий умный лоб. Как знать, может, это и есть автор записки, желающий потратить деньги на секту.

Мужчина неторопливо пересёк зал, остановился возле соседнего столика:

— Ты меня обманула.

Женщина побелела. Прижав изящные руки к груди, всхлипнула:

— Прости…

Мужчина взял её лицо в ладони:

— Прощаю. — И рывком свернул женщине шею.

Обмякшее тело, словно невесомое перышко, качнулось влево, вправо, и медленно упало на пол.

— Не мог подождать? — возмутился интеллигент. — Я выбросил кучу денег, а попользоваться не успел.

— Она ещё теплая, податливая. Тебя никто не осудит, — сказал черноволосый человек и так же неторопливо направился к выходу.

Интеллигент поднялся. Скинув пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула. За ноги оттащил труп от столика, задрал подол платья и сорвал трусики.

Расстёгивая ширинку, зыркнул на Сиблу:

— Чего смотришь? Не пропадать же дыркам.

Пока Сибла судорожно соображал, что делать, интеллигент встал на колени, втиснулся между ног трупа и приспустил брюки.

— У вас нет души, — прозвучал на удивление спокойный голос Людвина.

— Зато есть большой член, — хохотнул мужчина. — С таким членом душа не нужна.

Сиблу рвало всю обратную дорогу. Людвин то и дело забегал за кусты и стонал, его замучил понос. До особняка они добрались изрядно похудевшими. Сектанты бросились к ним с расспросами, а потом констатировали: Брат и духовный наставник потеряли дар речи.

Они не ели и молчали ещё два дня, не понимая, почему не ослепли в кабаке и не оглохли. Перед глазами стояла картина, как интеллигент заполняет спермой все дырки. В ушах стоял звук шлепков яиц по ягодицам и подбородку покойницы.

На третий день, утром, не сговариваясь, они вышли из своих комнат. Привалившись спинами — каждый к своей двери, — посмотрели друг на друга.

— Это была проверка, — произнёс Людвин.

— Хочу сбежать, — выжал из себя Сибла.

— Куда?

— Не знаю. В горы. Хочу сбежать и забыть.

— Не забудешь, — сказал Людвин и повторил: — Это была проверка. Мы не стали его оттаскивать, а досмотрели и просто ушли. Никого не вызвали и никому не сообщили.

— Бедная женщина.

— Ей повезло. Она не знала, что с ней делали.

Сибла прижался затылком к двери и устремил взгляд в небо, закрытое потолком. Чем в ту кошмарную ночь был занят Бог?

— Нам показали, что сделают с нами, если нас раскусят. Надо собираться и уходить, пока не поздно.

— Мы волки, Сибла. Мы должны уничтожить это стадо. Ради Малики, ради морун, которых это стадо затоптало.

— А моруны здесь при чём?

— За городом есть лес. Его называют Ведьмин парк. Там похоронены несколько сотен морун. Я работал в архиве, и мне в руки попали документы. — Людвин хрипло вздохнул. — Я знаю, как их убивали. Наше место здесь, Сибла.

Через полчаса сектанты собрались за столом и выслушали духовного наставника. То, что сначала казалось им игрой, представлением, приобрело иные краски и потребовало более серьёзного подхода к миссии, возложенной на них правителем и Богом.

До прибытия основной группы Братьев оставалось два дня.

* * *

Эйра всегда поступала по-своему, и этим выводила Адэра из себя. Вместо того чтобы наконец-то прийти на заседание Совета и принять участие в подготовке очередной государственной программы, Эйра собралась к ветонам. Видите ли, она вспомнила, что обещала наследному принцу Толану мост из алмазного мрамора и хрустальные деревья на смотровой площадке в городе развлечений. Карьер, где добывали алмазный мрамор, простаивал десятки лет. Эйра решила, что сумеет организовать там работу: за несколько дней, без техники и транспорта, и без денег на их покупку.

Адэр задумался. Может, он недооценивал ветонов, и сказки об их умении обращаться с камнем — это вовсе не сказки? Поговаривали, что ветоны способны отколоть кусок от скалы, всего лишь поставив точки в нужных местах и одновременно ударив в отметины молотками.

Адэру хотелось посмотреть на карьер, проверить таинственные способности древнего народа, однако Эйра не пожелала ждать, пока он разберётся с накопившимися делами. Укатила со своими охранителями на старой машине Вилара, хотя могла взять в гараже любой автомобиль.

Эйра с упорным постоянством отторгала всё, что ей не принадлежало. Не интересовалась нарядами и украшениями, обходилась вещами, привезёнными из Ракшады, и довольствовалась тем, что полагалась всем работникам замка: еда, постельные принадлежности, средства гигиены. На её личную карточку поступало приличное жалование, Эйра снимала мизер. Расходы приходились на дни её поездок по стране, хотя она имела право, как и советники, разъезжать за счёт казны. Адэр не понимал, как женщина может отказывать себе во всём и при этом не нервничать, не злиться, не закатывать истерики по пустякам.

Эйра, конечно, злилась и нервничала, но точно не из-за денег. Адэр не мог разобраться, с чем связаны перепады её настроения. То она светилась от счастья, глядя на него, то не подпускала к себе ближе, чем на три шага. Мысль о том, что Эйра ревнует, казалась Адэру смехотворной. Откуда ей знать, с кем и как он проводит время, когда её нет рядом?

Замок, забитый прислугой и чиновниками, без Эйры казался пустым. Пустота особенно чувствовалась на верхнем этаже. Наверное, поэтому Адэр засиживался в кабинете до полуночи. Там, наверху, его ждала тишина. Ждал сад за окном, вдруг потерявший запах. Ждала луна в небе, утратившая блеск.

Сновидения, похожие на вспышки молний, сводили Адэра с ума. Он видел, как ветер рвёт паруса в клочья, как уходит под воду остров, слышал смех и предсмертные крики. Проснувшись, долго не мог понять, где находится. Считал, что причиной ночных кошмаров являются тревожные раздумья о предстоящем путешествии в Ориенталь, но не думать о поездке и не тревожиться не мог.

Адэр не удивился, когда ему сообщили, что Парень второй день не приходит на кухню. Значит, вот-вот вернётся Эйра. Вовремя. Ориенты уже подготовили шхуны. В селение, возведенное морским народом на краю обрыва, подтянулись климы и ветоны. Прислуга и охранители собрали чемоданы. Оставалось дождаться тайного советника.

Утро выдалось пасмурное, тихое. Адэр работал до глубокой ночи и теперь никак не мог встать. Из гостиной доносились шаги и тихие голоса. Наверное, в замок пожаловали гости, а Гюст никак не решался разбудить правителя. Из-за Эйры он не стал бы его тревожить.

Гостем оказался герцог Кангушар. Войдя в приёмную, Адэр жестом пригласил его в кабинет и заметил на столе секретаря пачку писем:

— Захвати почту, Гюст.

— Это почта Малики, Ваше Величество, — промолвил Гюст, открыв перед Кангушаром двери кабинета. — Письма из Ракшады. Час назад прибыли посланники Иштара. Ими занимается старший советник.

Адэр приблизился к столу, просмотрел конверты с надписями на шайдире:

— Когда у меня будет переводчик?

Держась за дверную ручку, Гюст втянул шею в покатые плечи:

— Я занимаюсь этим вопросом, но не так легко найти человека, который знает язык. Шайдир был не востребован в Грасс-дэ-море.

Придётся выписать переводчика из Тезара. Документы и послания хазира переводят ракшады, а проверить их некому.

Разместившись в кресле, Адэр устремил взгляд в окно. Раньше из него была видна пустошь. Дорога тонкой линией бежала к горизонту, и никто не мог подъехать к замку незамеченным. Теперь горизонт закрывали строящиеся особняки и молодые посадки деревьев. Мелькнула мысль: а не перенести ли кабинет на третий этаж. Следом пролетела другая: но тогда в его с Эйрой мирок вторгнутся советники и посетители.

Усевшись на стул, Кангушар порылся в папке и положил перед Адэром листы, исписанные аккуратным почерком:

— Нам удалось перевести две страницы тетради.

Адэр взял листы, исподлобья посмотрел на герцога:

— Когда вы спали?

— Два дня назад. Хотел увидеться с вами до вашего отъезда. Я уже побывал у летописца.

— У Кебади?

— Да. Информация подтвердилась.

— Вот как? — Адэр прочёл текст, устремил взгляд на герцога. — Здесь нет имён. Как вы можете утверждать, что информация правдива?

Кангушар на секунду прикрыл покрасневшие глаза, встряхнул головой:

— В архиве сохранились личные карточки всех наёмных работников в замке. У одного из садовников действительно была дочь. На три года младше Зервана.

— И он в неё влюбился.

— Полюбил. Влюблённость зачастую лёгкое и быстропроходящее чувство. Слепой летописец утверждает, что дочка садовника была любовью всей жизни Зервана. — Кангушар потёр шею, заложив руку под воротник рубашки. — И вот что интересно. Во всех карточках есть записи: дата приёма на работу и дата увольнения. У садовника и его дочери даты увольнения нет.

Адэра бросило в жар. Откинувшись на спинку кресла, он ослабил узел галстука и расстегнул верхние пуговицы сорочки:

— Вы считаете, что в день своей свадьбы с принцессой Партикурама Зерван приказал казнить свою любимую женщину?

Кангушар кивнул:

— Получается, так.

— Но её не казнили. Потому что после свадьбы он издал указ об отмене в стране смертной казни. Это общеизвестный факт.

— Всё верно, — согласился Кангушар. — Смертную казнь заменили пожизненным заключением.

— Он продержал любимую женщину в подземелье тринадцать лет, потом забрал её труп, чтобы похоронить под «Короной мира». И умер от горя.

Кангушар тяжело вздохнул:

— Это похоже на правду. Он любил плебейку. Эта любовь мешала ему двигаться вперёд. Он решил избавиться от неё, но потом сжалился. Как он жил эти тринадцать лет, зная, что она находится под его ногами?

Плохо жил. Адэр помнил опустошённый взгляд на портретах Зервана, морщины, оставленные душевной болью и усталостью. Он умирал вместе с ней. Тринадцать лет…

— Вы обратили внимание, что на приказе о смертной казни стояли две подписи? — произнёс Кангушар. — Зервана и его молодой жены.

Адэр взял листы, но не сумел прочесть: текст превратился в размытое пятно.

— Да… в день свадьбы.

— Может, принцесса узнала о его любовной связи и выдвинула условие? — предположил Кангушар. — Или её отец, король Партикурама.

Адэр отложил бумаги:

— Давайте не будем гадать. И члены комиссии пусть не гадают. Вполне возможно, что дочь садовника и женщина из подземелья — два разных человека. Вполне возможно, что слепой летописец сошёл с ума, и выдумал эту историю. У нас нет приказа о казни, нет доказательств, что он существовал. Почему мы должны этому верить?

— Вы правы, Ваше Величество. Никому нельзя верить. Все говорят одно, думают другое. — Кангушар погладил папку, лежащую на коленях. — Скажу то, что думаю. Я хочу, чтобы Зерван оказался плохим человеком. Очень плохим. Я хочу оправдать моего прадеда. Но я верю в предсказание Странника: «Из бездны воскреснет его слава и гордость». Это о Зерване. И мне больно, что его славу и гордость воскрешаю я, правнук предателя. Я собственными руками топлю славу и гордость моего прадеда.

После ухода Кангушара Адэр облокотился на стол и обхватил лоб ладонями. Смог бы он, как Зерван, заточить Эйру в темницу? Чтобы не видеть, не разрываться на части, не искать встреч…

Она приехала ближе к вечеру. Адэр как раз говорил с посланниками Иштара. Когда Парень возник на подоконнике, ракшады вжались в стулья, изо всех сил пытаясь сохранить на лицах непроницаемые маски.

Находясь под впечатлением от беседы с герцогом, Адэр намеренно затягивал переговоры. На душе было гадко, будто он узнал не прошлое Зервана, а своё будущее. Не отпускало чувство, что притяжение к Эйре вынудит его совершить нечто подобное. Адэр заглушал это чувство, задавая ракшадам одни и те же вопросы. Ловил на себе подозрительные взгляды, но никак не мог заставить себя подписать документы и отпустить посланников. Потому что она здесь, в замке. Он пойдёт к ней, не сможет не пойти. Эйра улыбнётся, и на душе станет только хуже. Зря он позвал её в Ориенталь. Зря приближает.

Заполучив подписи, ракшады удалились. Старший советник Орэс Лаел задержался ещё на полчаса, уточняя свои задачи на время отсутствия правителя. И лишь потом, немного посидев в одиночестве, Адэр вышел в приёмную. Писем на столе не оказалось.

Гюст указал на двери кабинета Эйры:

— Она у себя.

Эйра читала письмо, скинув туфли и подогнув ноги под себя. На мягком подлокотнике кресла лежали листы, на полу валялись конверты. Стараясь не шуметь, Адэр сел на кушетку, однако скрип сиденья привлёк внимание Эйры.

Она устремила на Адэра счастливый взгляд:

— Я никогда не получала письма. Настоящие письма!

— От кого?

— Галисия не написала ни слова. Даже привет не передала.

— Я не спрашивал о Галисии.

Эйра начала перебирать листы:

— Это от Иштара. Это от его сестёр и матери. Это от Альхары, моего легата. — Прижав письма ладонью, улыбнулась. — Я думала, что уеду, и обо мне забудут.

— Что пишут?

— Вспоминают, как было весело. Вам почитать?

— Не надо. — Адэр придвинулся на край кушетки, сцепил пальцы. — Ты хочешь ехать в Ориенталь?

Улыбка сползла с чувственных губ.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я буду там лишней, — ответила Эйра и стала суетливо складывать листы. — Я как раз хотела съездить в город развлечений, выбрать место для смотровой площадки. Думала, что вы рассердитесь.

— Как карьер?

— Карьер? — Наклонившись, Эйра подняла с пола конверты. — Хорошо. Ветонам понравилась идея с мостом.

— Как они построят его без техники?

— Я поговорю с Толаном. Это ему нужен мост. — Эйра выбралась из кресла, надела туфли. — Я могу идти?

В двери постучали.

— Ваше Величество, к вам Крикс Силар, — донёсся из приёмной голос Гюста.

— Пусть заходит, — крикнул Адэр.

Крикс вошёл в комнату не один. Сибла, одетый как сельский житель — в мешковатом костюме и стоптанных башмаках, — поклонился Адэру и с виноватым видом посмотрел на Эйру. С разрешения правителя страж и Брат разместились на стульях и обменялись взглядами.

— Слушаю, — сказал Адэр.

— Он сбежал, — промолвил Крикс.

— Я не сбежал, — откликнулся Сибла. — Просто я не могу там находиться. Это не город. Это не ад. Это адище.

— Остальные где? — спросил Адэр.

— Там. Но это пока. Они не видели того, что я видел.

— Что произошло?

Сибла кивком указал на Эйру:

— При ней не могу.

Она села на кушетку рядом с Адэром:

— Рассказывай.

— Не могу.

— Можешь! — прикрикнула Эйра.

Сибла заговорил, перемежая слова вздохами и непонятными жестами. Крикс смотрел в пол, Адэр смотрел на Эйру, а она сидела словно каменная. Закончив коротенький рассказ, похожий на выдумку безумца, Сибла обеими ладонями вытер пот со лба и висков и ссутулился как провинившийся пёс.

— Сколько человек живёт в городе? — спросила Эйра.

— Официально двести тысяч, — ответил Крикс. — Но думаю, что больше. После того как там обосновался Хлыст…

— Давай пока не будем на него всё вешать.

— Ладно, — кивнул Крикс. — Рашор всегда был любимым местом отребья. Но такая ерунда началась там два года назад. Значит, два года назад там объявился новый главарь.

— Почему люди оттуда не убегают?

— Там три действующих завода и фабрика, — сказал Адэр. — Где они найдут новую работу и чем заплатят за жильё? Если бы город был поменьше, я бы приказал обнести его рвами с колючей проволокой и прекратил бы поставки продовольствия.

— Дети, — промолвила Эйра.

— В том-то и дело, что там дети. И не все же двести тысяч преступники.

— Нам бы узнать, где его логово, — отозвался Крикс. — Я бы организовал рейд. Но по всему городу бегать не будешь.

— Надо узнать: Хлыст это или нет, — проговорил Адэр. — Если Хлыст, я знаю, как его уничтожить. Если кто-то другой, будет сложнее.

— Он просто так не покажется, — проговорил Крикс. — Надо втереться к нему в доверие.

— Я надеялся на Братьев. Думал, они закалённые. Столько людей у себя в катакомбах замучили. А они, оказывается, настоящих грешников не видели. На женщинах и детях срывались.

— Мы не срывались, — возразил Сибла.

Адэр взял Эйру за руку и показал Брату шрам в центре её ладони:

— А это что? Она от счастья покалечилась? — Поднявшись, прошёлся по комнате. — Волки… да какие вы к чёрту волки? Перепуганные овцы.

— Духовный наставник тоже надумал сбежать? — спросила Эйра.

— Нет. Он сказал, что останется, даже если мы все уйдём. — Сибла выпрямил спину. — Но мы не уйдём.

— Тебя никто не заставляет возвращаться, — заметила Эйра.

— Иди и скажи своим дружкам, чтобы уходили из Рашора, — проговорил Адэр. — Я сегодня же аннулирую регистрацию Братства.

— Мы не бросим Людвина.

— Как тебе доверять? — промолвил Крикс. — Ещё одно убийство, и ты снова прибежишь. Или смоешься, чтобы я тебя не нашёл.

— Я не был к этому готов.

— А теперь вдруг готов?

Сибла обратил взгляд на Эйру:

— Я впервые видел смерть так близко. Она выбила меня из колеи. А теперь увидел твою руку и вспомнил, через что ты прошла. И я пройду. Я выдержу.

Проговорив ещё раз все детали операции, Крикс и Сибла удалились.

— Я уеду на рассвете, так что мы с вами не увидимся, — произнесла Эйра и, приблизившись к столу, спрятала письма в выдвижной ящик. — Удачного вам плавания.

— Ты едешь со мной, — сказал Адэр.

Она улыбнулась:

— Боитесь, что я отправлюсь в Рашор? Сейчас мне меньше всего хочется попасть в плен к бандитам. Поверьте.

— Я боюсь, что без тебя мне будет очень плохо. Иди отдыхай, утром я тебя разбужу, — промолвил Адэр и пошагал в свой кабинет.