Глава 13

Я сидела на террасе, потягивая вино из запасов бывшего короля. На душе было гадко, а в голове царил хаос. Моё состояние оставляло желать лучшего. Я пыталась забыть сегодняшний день, заливая горечь алкоголем, надеясь заглушить ту боль, что терзала меня. Меня, дитя двадцать первого века. Конечно, я, как и многие, смотрела разнообразные ужастики с сценами пыток и расчленёнки. Но видеть это на экране и сталкиваться с реальностью – абсолютно разные вещи. В реальной жизни нет фильтров, нет возможности выключить экран и уйти от ужасов. Тем не менее, я старалась найти хоть какой-то плюс в этой ситуации. И он, к моему удивлению, заключался в том, что я помнила фильмы. Очень много фильмов. Похоже, силы этого мира не знакомы с этим элементом нашей жизни и приравняли его к книгам, но теперь я могла сказать, что восстановила свою память. Не всю, конечно – я не знала, какая у нас была машина или насколько современной техникой мы пользовались, но общая информация была мне доступна. Ранее я замечала несостыковки в своей амнезии, а теперь всё встало на свои места. Но даже радость от восстановленной памяти, смешанная с крепким вином, не могла осилить ту мерзость и черноту, что пустила корни в моей душе. Я понимала, что, несмотря на все попытки отвлечься, эта тьма не покинет меня. Сам день начинался нормально. Мы обсудили каждый приговор в отдельности: кого и каким образом будут судить, за какие проступки. О каких деяниях рассказать людям, а какие лучше умолчать. Политика, черт возьми. Когда я почувствовала, что начинаю терять нить, позвала Ильзара. Втроём дела шли быстрее, но даже тогда, обсуждая, кого мы отправим на плаху, кого на виселицу, а кого пустим на растерзание, я не подозревала, как всё обстоит на самом деле. Для меня это были лишь буквы на бумаге, не более. Какой же я была наивной. Когда мы закончили, Лейсан помогла мне собраться. Она нарядила меня в черное платье, ведь я должна была носить траур по мужу. Собрала волосы на затылке, немного подкрасила. Корона мне пока не полагалась; я могла носить её только при муже. Без него я была никто. Или после коронации, моей, которую завтра будем обсуждать на совете. Всё это казалось дурдомом. Я смотрела в зеркало и пыталась представить себя в роли королевы. Все эти обязанности, эти решения давили на меня, как тяжёлый камень. Я чувствовала, что нахожусь на краю пропасти, и каждый шаг может стать роковым. Я должна была выглядеть уверенно, но внутри, всё кричало о страхе и неуверенности. После этого мы, я и моя фрейлина, мой новоиспечённый секретарь и советник по экономике, в окружении теней, отправились судить бывшую верхушку власти. Почти все из них – семнадцать человек из двадцати – сегодня расстанутся со своими жизнями. Трое будут лишены своих должностей и понижены до подчинённых, а у двоих из них заберут всё имущество, как, впрочем, и у подсудимых. Пока я шла во главе процессии, прокручивала в уме свою речь перед народом. Пыталась морально подготовиться, ведь я, как тот, кто приговорил к смерти, должна смотреть. Я не имела права отворачиваться, ведь это было бы проявлением слабости. Это мне шепнул Рик перед выходом, но даже тогда я не могла представить, чему стану свидетелем. Как и в прошлый раз, мы поднялись в судейское ложе. Но теперь передо мной располагались уже два помоста и небольшая чистая территория, на которой стояли подготовленные лошади. Вот тут я почувствовала первый холодок, пробежавшийся по коже. Боже, что же я творю? Но, как бы я ни упиралась, это была моя роль. Роль марионетки в руках местных мифических сил этого мира. Сделав глубокий вдох, я вышла немного вперед и заговорила. Мой голос дрожал, но я старалась говорить уверенно. Я понимала, что должна стать символом справедливости, несмотря на свои внутренние сомнения и страхи. Сотни глаз смотрели на меня, полные ожидания. – Здравствуйте, жители и гости королевства! Сегодня будет решаться судьба тех, кто по долгу службы не оправдал наших надежд. Да, вы не ослышались. Наших с вами надежд. Люди, которые понесут своё наказание, виновны по многим статьям и приговорены к смерти. Их участь станет наглядной демонстрацией того, что наша жизнь теперь изменится. С этого дня, не важно, какого ты сословия – ты получишь причитающееся тебе наказание. Ибо закон для всех един! Я замолчала, переводя дыхание, и смотрела в глаза толпы. Никто не перебивал, все взоры были устремлены на меня. Тишина снова была ощутима, лишь ветер трепал волосы собравшихся здесь людей. – Сегодня я, будущая официальная королева, а ныне выбранная силами этого мира, правительница Валенции, провожу первую череду казней. Приведите первых заключённых! После этих слов, и до момента, как народ увидел, кого именно ведут, всё было спокойно. Но потом все как с цепи сорвались. Волнение охватило толпу, крики и шепот заполнили воздух. Люди начали толкаться, кто-то шептал молитвы, кто-то требовал остановить это безумие. Я почувствовала, как меня охватывает паника, но знала, что не могу позволить себе показать слабость. Сердце колотилось в груди, когда передо мной появились первые заключённые. Их лица были искажены страхом и отчаянием. И это – часть моего нового пути? И снова, одергиваю себя, ведь должна была быть сильной, даже если это означало стать свидетелем их последнего часа. Если бы не армия, которая блокировала доступ к подсудимым, их бы разорвали сами люди. Человеческие волны нахлынули к центру, и казалось, что ещё немного, и нас снесут. В этот момент я вновь ощутила свою силу и, сделав ещё шаг к краю помоста, закричала: – Хватит! Здесь и во всём королевстве судить могу лишь я! Вы лишь зрители! Так стойте и смотрите! Но знайте, каждый из вас может оказаться на их месте! Каждый! А теперь разошлись и встали на свои места! Мой голос был наполнен необъяснимой мощью. Он разносился по всей округе и был услышан каждым. Толпа замерла, и, постепенно отступая, люди вернулись на свои места, оставляя пространство для казней. Когда всё замолчали, я села на трон и начала зачитывать первые приговоры. Это были девять членов совета, вина которых заключалась в чрезмерной трате, хищении имущества у крестьян и превышении своих полномочий. Они были приговорены к повешению. Их жены и дети отправлялись в монастыри пожизненно, с лишением титула. Внуки, если таковые есть или будут, смогут заново заработать себе имя и дослужиться до нового титула, если на то будет их воля. После моего зачитывания приговоров всех виновных подвели к виселице. Я наблюдала, как они стоят на краю, и через несколько минут смотрела в их глаза, полные страха и осознания неизбежного. Я видела их мучения, предсмертные конвульсии, слышала проклятья, которые срывались с их губ, направленные в мою сторону. Но итог был один: мёртвые тела, болтающиеся на верёвке. Народ радостно заулюкал, поздравляя друг друга, смеясь и бросая шапки в воздух. Я смотрела на всё это с недоумением. Как можно радоваться этому? Это неправильно! Почему я одна испытываю угрызения совести, и груз, который давит на мои плечи, кажется таким тяжёлым? А они веселятся, как будто это просто праздник. Я слышала, как толпа напутствовала умерших, восхваляя меня за то, что я сделала. Но сама не могла произнести ни слова. Я чувствовала себя изолированной в этом хаосе радости и облегчения. А это ведь только начало… Ален, как будто почувствовав моё состояние, подошёл ко мне и протянул свою заветную фляжку. Я отпила из неё, стараясь взять себя в руки. Как бы то ни было, шоу должно продолжаться. Я понимала, что не могу позволить себе слабость. Собравшись, я попросила привести следующих подсудимых. И, без лишних отступлений и речей, начала зачитывать приговоры, словно робот, следуя написанному мною же тексту. Слова сливались в единое целое. Говорила, стараясь не думать о том, что происходит вокруг. Это был мой долг, и я должна была его выполнить. Виновны. В хищении и незаконном приобретении имущества, в неуплате налогов, в жестоком обращении с работниками, в работорговле. Да, здесь есть работорговля. Незаконная, но есть. Процесс затянулся, ведь палач был один, а голов – пять. Но стоило последней упасть в подготовленную корзину, как толпа разразилась новой порцией веселья и радости, с удвоенной силой. Их восторг был почти заразительным, но я чувствовала, как внутри меня нарастает напряжение. Наконец, привели последних трёх. Бывшего Его Преосвященство, Хозяина борделя и Канцлера. Эти трое впитали столько грязи, что если бы я решила зачитывать полный список их преступлений, мы бы могли застрять здесь на целый день. Поэтому я озвучила лишь самые грубые предрешения: насилие, незаконное присвоение имущества и финансов, неуплата налогов, нарушение человеческих законов и морали, а также продажу тайн короны врагу. Да, они все изменники. С каждым словом я ощущала, как напряжение в толпе возрастает. Глаза людей горели жаждой справедливости. Я продолжала, не позволяя себе задумываться о том, что чувствую. Это было не время для сомнений или колебаний. Когда я закончила, тишина повисла в воздухе, и все ждали, что произойдёт дальше. Внутри меня снова боролись противоречивые чувства, но не могла себе позволить проявить слабость. Подняв руку, призвала палача начать свою работу. Толпа затаила дыхание. И это было самое ужасное, что мне приходилось видеть. Я жалела, что поела, так как тошнота накатывала во всю силу. Их приковали к цепям по рукам и ногам, каждого к четырём лошадям. А потом растягивали, разрывая. Их крики, наполненные ужасом и болью, будут слышаться мне еще очень долго. Пожалуйста, пусть это будет первый и последний раз, когда мне приходится такое видеть. Я боролась с внутренними демонами, с крупицами добра, которые всё ещё пытались пробиться сквозь холодную оболочку, созданную этой жестокой реальностью. Мой организм, готовый выплюнуть всё содержимое на улицу, протестовал против того, что происходило перед моими глазами. Тем временем народ восхвалял меня. Их крики радости и восторга сливались в единый хор, наполняя воздух безумным весельем. Они были счастливы, словно это было зрелище, которое они ждали всю свою жизнь. Народ прорвался, дабы урвать себе кусок чего-то с мертвецов, как будто это было не просто наказание, а праздник. Но у меня не было сил его остановить… Я чувствовала себя как будто в ловушке, окружённой этим абсурдным весельем, в то время как внутри меня бушевала буря. Каждый крик, каждое восхваление отдаляло меня от самой себя. Я не знала, как справиться с этой реальностью, как найти смысл в том, что я делаю. Но я знала одно: я не могу позволить себе сломаться. Я должна была продолжать, даже если это означало погружение в бездну. Я просто хочу жить! Меня снова уводили с площади в полубессознательном состоянии, хоть я шла на своих двоих и с гордо поднятой головой. Но в глазах стоял кромешный туман. Королева, черт возьми. Какая к чёртовой матери из меня королева. Так, курам на смех. Но как бы то ни было, сейчас я сижу в тени плюща и пытаюсь просто осознать то, что произошло… Напиваясь. – Ваше Величество, позвольте обратиться? – Я повернула голову, рядом стоял Рик, так и не разогнувшись с поклона. Чудик, чтоб его. – Говори, только встань нормально. Ничего интересного на полу нет. Ик. – О, кажется, меня накрыло. – Ваше Величество, – я снова поморщилась, но ничего не сказала. Проходили уже, – как сильно Вы доверяете Алену? – Что за вопрос? Как тебе. Он первый, кто оказался рядом, когда я тут оказалась. И до сих пор помогает. А что? – Никогда не любила, когда на друзей клевещут. Сразу в штыки воспринимаю… – У меня не получается за ним проследить. Я не могу понять, на чьей он стороне и что от него ждать. А ещё, мне не нравится, что у него всегда есть для Вас фляжка… Я взглянула на Рика, его лицо как всегда закрыто маской. Бесит! А еще, в этот момент, мне не хотелось слушать его сомнения. Ален был мне опорой, и мысль о том, что он может быть не тем, кем кажется, вызывала у меня очередную тошноту. – Ты знаешь, что в нашем мире доверие – это роскошь, которую не всегда можно себе позволить. Но Ален… он не такой, как остальные. Я верю в это. А фляжка, благодаря этой фляжке я держалась в самых сложных моментах. Рик, у тебя дел мало? Больше врагов нет, как искать их в друзьях? – Но разве не слишком рано делать такие выводы? – настаивал он, его голос звучал настойчиво. – Я просто хочу, чтобы Вы были в безопасности. Я вздохнула, пытаясь прогнать нарастающее чувство тревоги. Возможно, он прав, но в данный момент я не могла позволить себе сомневаться в человеке, который стал для меня опорой. Я подняла фужер к губам и сделала ещё один глоток. – Я сама разберусь, – огрызнулась я, хотя в глубине души, надеялась что он ошибается. – Прошу прощения. Я лишь высказал свои подозрения. – Займись делом! И не поднимай больше эту тему. Ален мой друг и секретарь. Точка. – Да, Ваше Величество! – снова низкий поклон, и ушёл в тень. Я отмахнулась от его слов, но мысли о доверии и предательстве продолжали терзать меня. Однако в этот момент у меня не было времени на размышления. У меня были дела с советом и встреча с тем заключённым, которого вчера спасла и с которым благополучно встречу проспала. Вот с него и начнём. Я встала, стараясь не обращать внимания на легкое головокружение от алкоголя, и направилась к выходу. Внутри меня бушевали чувства, но я знала, что должна собраться. Встреча с заключённым была важной. Он мог обладать информацией, которая может мне пригодиться. Сделала шаг в сторону, и мир вокруг меня начал обретать чёткие очертания. С площади ещё слышались крики веселья, напоминая мне о том, как быстро всё может измениться. Я должна быть готова ко всему.