Глава 22

Обозы приехали к обеду. Десять груженных повозок со всякой всячиной. Шучу, конечно. На самом деле, там было много еды, несколько повозок даров и пара сундуков с украшениями. Когда мне предоставили список того, что мне привезли, я потеряла дар речи. На эти деньги я смогу запустить еще две шахты, три мастерских и построить один большой корабль. И это если считать по минимуму. Даже стало как-то неловко. Мы виделись с ним всего несколько раз, но он помогает, не требуя ничего взамен, и не дожидаясь, когда его в принципе попросят о помощи. Это меня впечатляло и заставляло задуматься. Я понимала, что это щедрость, но в то же время ощущала, что за этим стоит нечто большее. Сосед явно рассчитывает на что-то взамен, и мне нужно быть осторожной в своих решениях. Но и отказываться я не собираюсь, выкручусь если что. Поэтому мы засели с советниками, обсуждая, куда и как будем вкладывать ресурсы. Решали, что запускать сначала, а что отложить до весны. Каким селам и какую сумму выделить. Каждый из нас вносил свои идеи и предложения, и я чувствовала, что на мне лежит большая ответственность за эти решения. В общем, это были обычные трудовые будни монаршей особы, то есть меня. Каждое решение влияло на жизнь людей, и я старалась действовать так, чтобы обеспечить максимальную эффективность. Три часа мы убили на споры, чтобы выявить одну новую проблему – нам катастрофически не хватает людей. Основная масса проживающих на моей территории – это фермеры и обычный рабочий люд. А вот профессионалов, увы, нет. От слова совсем. У меня нет толкового строителя ни в сфере домов, ни в судоходстве. Нет человека, разбирающегося в земледелии. Я говорю не просто о том, чтобы прополоть и посадить, а о настоящих знаниях: какой состав почвы чем удобрить, что и после чего сажать, чтобы земля не иссыхала. В прошлой жизни наша с отцом соседка рассказывала, что по снегу она что-то сеет, а потом на это же место сажает что-то другое, и то же самое делает летом. Всё на одной и той же грядке, и в итоге у неё выходил просто потрясающий урожай. Но вот что именно – хоть режьте, не помню. Задав этот вопрос советникам, они посмотрели на меня как на умалишенную. И что с этим делать, вообще без понятия. Хоть головой об стол бейся, а толку никакого. Мне нужны люди, знающие, которые будут опорой. А не такие, которые лишь бы дань собрать и гуляй Вася. Еще меня волновал вопрос, почему до этого не дошел Ален. Я поручила ему строительство причала и верфи, он знает о моих планах, но даже слова не сказал, что у нас нет мастера по кораблям. Он ведь должен понимать, что я хочу получить не просто рыбацкую шлюпку. Так почему? То же самое можно сказать и об остальных сферах. Повезло только в мастерской, где обрабатывают наше черное золото. Там осталась семья, которая занимается этим делом уже пятое поколение. А вот в остальных направлениях ситуация гораздо сложнее. Придется заикнуться об этом соседу. Может, он сможет кого-то одолжить, хотя бы для обучения. Или кто-нибудь переедет жить сюда с семьей. Мало ли. Закончив пока с делами, я решила прогуляться до беседки. На шестом месяце беременности я стала уставать намного быстрее, и если мозги начинают давать течь, а в глазах всё плывёт – значит, пора на свежий воздух и переключить внимание. Дойдя до цели, присела на каменную скамью. – Хорошо-то как! – произнесла я, вытянув ноги и закинув голову к небу, подставляя лицо мягким лучам заходящего солнца. Но вдруг дернулась, услышав резкий хруст ветки, и повернула голову, чтобы посмотреть, кто там. – Ален? Что ты тут делаешь? – удивилась я его приходу. – Решил тоже прогуляться. Не знал, что и Вы, Ваше Величество, здесь, – с поклоном произнес он, приближаясь ближе. Но в моем сознании закрался тревожный червячок. Ален никогда не приходил сюда, зная, что это только мое место. А потом всё случилось слишком быстро. Он преодолел последние метры, и я не успела осознать, что происходит, как он нанес удар рукояткой кинжала мне в висок. Резкая боль пронзила мою голову, а затем – темнота. Пришла в сознание, и первое, что почувствовала, – это как раскалывается голова. Боль вызывала тошноту и головокружение. Кое-как приоткрыв веки, сначала не поверила своим глазам, а потом меня охватила паника. Я лежала на земляном полу, в клетке, которая, судя по всему, находилась в пещере. С трудом приподнявшись, я облокотилась спиной о каменную стену и стала смотреть в сторону выхода. Несколько факелов давали тусклый свет, но этого было недостаточно, чтобы прогнать сырость и холод, которые пронизывали меня до костей. Я замерзла. Сильно. Время тянулось, и ко мне так никто и не пришел. Даже спустя длительное время, я продолжала сидеть в своей камере, обнимая колени и пытаясь согреться. Я множество раз пыталась призвать своих теней, обращалась к силе, но ничего не происходило. Это было словно я снова стала обычным человеком с Земли, лишенной своих магических способностей. Пустышка. Беззащитная и беспомощная, я чувствовала, как страх и отчаяние постепенно заполняют мою душу. Потом меня вновь сморил сон, и я проснулась от того, что на меня что-то упало. Резко подорвавшись, я увидела огромный сверток, а рядом с ним мешок. – Проснулась? – в дверях клетки стоял Ален, сложив руки на груди. – Где я? – проговорила я охрипшим голосом. – Ну, можно сказать, дома, так что обживайся. Через месяц родишь, и можешь быть свободной, – ответил он, выходя наружу и запирая за собой дверь. – Как через месяц? – из всего, что сказал мне секретарь, я зацепилась только за это. Об остальном подумаю позже. – Дольше держать тебя будет опасно. А через месяц плод ребенка окрепнет, и будет возможность его родить живым. Так что укройся. Здесь прохладно, а тебе не следует болеть, – сказал он и вышел из пещеры. В моей голове царил настоящий хаос. Я знала, что дети могут спокойно выживать на семимесячном сроке, но мысли о том, что как он будет вызывать роды, не покидали меня. Или просто вскроет? Где мои тени, черт возьми, когда они действительно нужны? Я не понимала, что происходит, и это не знание убивало меня изнутри. Мысли накручивались, как вихрь, и в голову лезли кучи версий, каждая из которых была хуже предыдущей. Я пыталась найти хоть какую-то логику в происходящем, но вместо этого только углублялась в свои страхи. В свертке оказался матрас и одеяло, а в мешке – несколько вареных картофелин, хлеб и кувшин с водой. Делать было нечего, поэтому я растелила себе постель, выпила немного воды и уселась ждать. Мне нужна была информация, и я понимала, что мне нужно разговорить Алена, но никто ко мне не пришел. Не знаю, сколько я уже тут. Факелы уже давно потухли, вода и еда закончились. Ведро в углу переполнилось, напоминая о том, что время здесь остановилось. Вокруг не было окон или другого источника естественного света. Я осталась в темноте, погруженная в пучину отчаяния и тихой истерики. Одна, запертая в этой клетке, и мысли о том, что меня ждет, не оставляли меня в покое. Когда ко мне наконец пришли, я не успела среагировать в темноте. Сначала глаза заслезились от яркого света факела, с которым вошли в помещение, и пока я пыталась проморгаться, мне снова кинули мешок и ушли. А еще чувствовала, что больше не могу терпеть нужду. Поэтому на ощупь обошла свое заточение, выбрав боковую сторону клетки, и с размаху вылила все из ведра, стараясь сделать это как можно дальше от себя. Вонь в пещере поднялась неимоверная, но, по крайней мере, я не «ходила под себя». Сколько так длилось – не знаю. Время текло медленно, невыносимо медленно. Меня не били, но я переживала другую пытку – темноты и одиночества. По ощущениям, раз в два-три дня ко мне приходили, молча швыряли очередной мешок и так же молча покидали. И снова, и снова, и снова. Каждый раз я надеялась, что это будет последний раз, когда я останусь одна, но надежда таяла. Меня постоянно тошнит от стоящего в воздухе запаха, или, возможно, от токсикоза. Но, по крайней мере, еда, которую мне приносят, максимально постная, и это помогает не напрягать свой организм лишний раз. Мой живот тоже потихоньку растет, и каждый раз, когда малыш переворачивается и пинается внутри, у меня на глазах наворачиваются слезы. Это вызывает у меня смешанные чувства – радость и страх. Я попала сюда не по своей воле, оказавшись беременной, хотя не была морально готова к материнству. Мне навязали множество обязательств и решений, от которых я не могла отказаться. И когда я приняла и полюбила малыша, когда я начала чувствовать нашу связь, его хотят забрать. За что мне все это? Что я сделала не так? В чем я провинилась? Силы молчат, и тени не отзываются на мои мольбы. Я чувствую себя одинокой в этом мрачном месте. А время продолжает двигаться, не обращая внимания на мои страдания, и каждый миг кажется вечностью. А потом я все-таки заболела. Высокая температура лишила меня сознания, и, находясь в беспамятстве, я не могла сопротивляться, когда ко мне пришли, чтобы куда-то перевезти. Меня тащили, ноги елозили по полу, в голове стоял густой туман, и перед глазами все плыло. Но где-то в отдаленных уголках сознания расцветал страх: куда меня тащат? Что будут со мной делать? Я не понимала, что происходит и кто меня окружает. Потом я ощутила, как меня положили на твердую поверхность. Вокруг слышались голоса и, кажется, смех, но я не могла разобрать слов. Мне было плохо, и это состояние продолжалось недолго. Внезапно пришла боль! Нет, не так – пришла БОЛЬ! Меня резали, живьем. Я начала дергаться, и только тогда поняла, что привязана по рукам и ногам. Я не могла сопротивляться и лишь орала, взывая о помощи. Пока мой собственный крик, вдруг перекрыл другой звук – детский. Мой сын. После этого раздались звуки борьбы А потом все стихает. Я ощущаю, как меня развязывают, как что-то прикладывают к животу. Больно, но сил нет даже издать звук. В голове лишь одна мысль: где мой сын? Но я не успеваю додумать, как отключаюсь. Когда в следующий раз прихожу в себя, мне сразу ко рту что-то подставляют, и я получаю жидкость. По вкусу это рыбный бульон. Разлепив наконец глаза, вижу перед собой сосредоточенное лицо Рика. – Где? – пытаюсь выжать из себя, но не получается. Однако он понимает. Рик подскакивает и через секунду подносит ко мне сверток. Приоткрыв который, вижу румяные щечки младенца. И у меня снова из глаз полились слезы. Мы живы! – Простите, Ваше Величество. Вам нужно поспать и восстановить силы. Мы в лесу, но в безопасности. Можете быть спокойны. Как только Вам станет чуть лучше, я все расскажу, и мы отправимся в путь, – произнес он, а у меня снова закрываются глаза. Мы живы!