Глава шестнадцатая

Сард нашелся возле моста через речку, служившую моим владениям границей. Наместник спорил о чем-то с главой обоза, доставившего в гоблинор струганые доски и брус. – Нет, так мы продавать не будем, – упорствовал торговец, – так никто не делает. Вот выберем место посуше, сгрузим товар, поставим шатры, походим по вашему рынку, посмотрим цены, тогда и начнем понемногу торговать. – Какие цены… – раздраженно фыркнул Сардат, – нет у нас рынка. Мы все берем чохом, потом делим. – Слишком хитрые, – съязвил обозник, – мы работали, тащили в такую даль, а вам весь навар? Не будет такого и не мечтайте. Торговать будем по правилам. Показывайте, где места свободные, а участок мы сами выберем. – За речкой, – устав слушать их спор, шагнул я из тени густого куста, которым прикрыл меня Дор. – вернись на тот берег и строй там что хочешь. Только отступи в сторону, дорогу не загораживай. – Еще чего! – возмутился он, и махнул рукой в сторону Гольдора, подрастающего на предгорном склоне лигах в трех отсюда, – а как сюда покупатели ходить будут? А мы как туда? – Они придут, если захотят, – ответил я строго, – а вам я переходить границу не разрешаю. Никому не позволено устанавливать свои правила на моих землях. – Мы свободные торговцы и торгуем так же, как все купцы Этавира! – зло сверкнул глазами упрямец, – и будем жаловаться королю. – Жалуйтесь. Сколько угодно. И торгуйте как хотите, но за мостом. А в мои владения не лезьте. Я коротко кивнул Дору и он понятливо перенес нас в Гольдор. Вместе с Сардом, разумеется. – Видел? – расстроенно выдохнул оружейник, – и это только первый обоз. – Не волнуйся. Просто предупреди собратьев, чтобы не бежали раскупать доски по любой цене. Остальные будут не такими упорными, когда увидят горы непроданных товаров. Пойми, все купцы знают, какие деньги теряют каждый день вынужденного отдыха. Лучше скажи, ты знал, что то ущелье непроходимо? – Я бы прошел… и многие из собратьев – тоже, если взяли крючья и веревки, – ответил он. – Но коров можно провести только порталом. – А цена накопителей тебе известна? – не выдержав, вмешался Дорик, – и сколько их потребуется, чтобы перетащить стадо? Причем бегом прогнать невозможно, для этого нужно ровное место, а такого в ущелье нет. – Откуда мне это знать? – помрачнел гоблин, – у нас в Хай-кане накопителями ларцы были набиты… до сих пор остатки тратим. Но теперь мне понятно… почему они смеялись, когда я предлагал еще приводить скот. – Значит, были уверены, что им больше такого случая разбогатеть не представится… – пояснил я ему, – и теперь неважно, каких баек наплели им заказчики. И куда забросил бандитов портал, который должен был вернуть их домой. Для нас эта ниточка оборвана, ничего важного мы не узнаем, даже если найдем контрабандистов. Они и сами не знвли правды. Поэтому пойдем в другое место. А ты не переживай, никуда ваши доски не денутся, обратно их никто не потащит. Прежде, чем идти к Саррену, мы заглянули в собственный замок. Поели, переоделись, вооружились, стараясь не сталкиваться взглядом с печально помалкивающей Зией. И с облегчением шагнули в зеленый смерч пути духов. Не зря говорят, чем дольше проводы, тем горше слезы. Путь осторожно поставил нас на куцую, сильно вытоптанную травку и растаял, как обычный туман. Однако, король сыскарей явно не балует, понял я с неожиданной досадой, рассмотрев здание, стоящее в центре обнесенного оградой участка. Небольшой, хотя и двухэтажный домик подошел бы чиновнику средней ступени, но не главе королевского сыска, каким Саррен был несколько лет. И справлялся с этой работой очень неплохо… жулики разного рода в то время притихли, словно вымерли. А вот теперь обнаглели… – я даже споткнулся, подумав об этом. Ведь именно эта мысль не давала мне покоя несколько дней назад. Все, что сказали про Саррена древни, все намеки Зина раздражали меня лживостью, словно я слушал вовсе не о нем. Саррен всегда был другим. Крепким, умелым воином, основательным, практичным хозяином, осторожным, расчетливым сыщиком. Он ничего не боялся, но бесшабашно в бой не бросался, ненавидел отступать, однако мог сделать вид, будто убегает, чтобы заманить противника в ловушку. И тот Саррен никогда не стал бы капризно ныть, лежа в постели. Да и вообще… а почему его никто не лечит? – Он лежит в той стороне здания, в центральном зале, – шепнул Дор, – идем? – Нет. – само вырвалось у меня, – он ничего не скажет, я понял. Веди в твое убежище… нужно поговорить. Последние слова я произносил, уже знакомо падая в зеленый туман. Пока я рассказывал Дорику о своих подозрениях и мыслях, в его пещере заметно посветлело и потеплело. И стали отчетливо видны кучки древней, жмущихся к ногам сына. Но теперь меня это ничуть не тревожило. С той самой минуты, как мне объяснили, что после ритуала родства я связан с ними невидимой нитью древней магии. И мое мнение, будто она держится только на кусочке корня – было всего лишь недопониманием сущности духов. Они теперь всегда меня слышат, и время, какое им придется затратить на открытие пути, зависит от расстояния и наличия на том участке растений. – Мне все понятно, – помрачнел Дор и тихо вздохнул, – что скажешь, мудрейшая? Последний вопрос относился явно не ко мне, и я невольно замер, ожидая что сейчас нас потащат к цветку. И ошибся, ответил севший за стол древень. Он был крупнее и плотнее остальных и говорил звучным баритоном. – А что ты хочешь узнать… из того, чего еще не знаешь? – А можно, я спрошу, – само сорвалось у меня с языка. – Я никогда и никому не запрещаю задавать вопросы, – кажется мне или в голосе этого древня на самом деле прозвучала обида? – Извини. Привычка такая, спрашивать. Я знаю, что ты собираешь сведения для эльфов и запоминаешь все, что услышал. И ничего не забываешь. Но людям не рассказываешь, эльфы запретили. Как я понимаю, они опасались, как бы недобрые и хитрые человечки не сделали тебя пособником в своих грязных делах. Ведь ты был создан просто живой книгой, умеющей добывать информацию, но не имеющей способностей ее оценить и сделать выводы. – Да, – невозмутимо согласился древень. – Но они не знали в тот момент, когда писали для тебя запреты, – подвожу его к главному, – не могли знать, что уйдут надолго. – Они взяли с собой главный цветок, – голос древня вдруг зашелестел палой листвой, – и оставили лишние. – Но никаких новых инструкций не выдали? – я снова замер, чувствуя себя идущим по тонкому льду. И, не дождавшись подтверждения догадки, закончил, – не стали оставлять нарочно. Потому что они мудры и понимали, за тысячи лет мир изменится, и вы постепенно станете другими. В жизни всякое может. случиться, и возможно однажды, вам, чтобы выжить, потребуется помощь других рас. Так и произошло… и вы вынуждены были брать в родство людей… не объясняя, насколько эта связь серьезна для вас. Я испытал это на себе, в пещерах под шладберном, когда мои древни чуть не погибли, защищая меня и приведенных мною людей. Старое воспоминание сжало сердце в холодных тисках, и я на миг подавился отзвуком былой боли. – Грег… – невесомые тела дружно облепили меня, прохладные лапки стерли непрошеные слезинки, – мы всегда с тобой. – Спасибо… но я не про вас. Какая-то гадина задумала большую пакость, страдают невинные люди… да вы сами все видели. А вы из-за давно устаревших запретов молчите как рыбы… и видеть это очень обидно. За вас… я всегда считал вас образчиком мудрости и доброты. – Не запрет… – голос древня безэмоционален как прежде, почему же мне слышатся в нем отчаяние и вековая усталость? – Что тогда? – как ни жаль мне зеленых родичей, но докопаться до истины все же нужно, – Или вы кому-то пообещали молчать? – Мы никому ничего не обещали, – наотрез отказался старший дух, – мы никогда никому ни в чем не клянемся и ничего не обещаем. И никого не боимся, просто не умеем. А он заставил их поверить… будто мы испугались… и они очень просили… не выдавать. Мы ничего им не сказали… зачем, раз они не поняли до сих пор? А Дорик понимает… и ты тоже уже начал понимать. Поэтому смотрите сами… Светлое оконце, отдающее зеленью, распахнулось перед нами необычайно широко, и я сразу узнал судную комнату королевского дворца. Судя по количеству сидящих вокруг стола серьезных служителей правосудия, намечался разбор довольно крупного дела и сразу изумляло отсутствие королевских очей. Магов тоже было всего двое, Энилий и Клара. Зато сыскарей пришло пять штук, под предводительством самого Дюбота. А кроме них еще трое судейских писарей. – Вы обещали открыть нам сегодня имя предателя, готовящего в Этавире переворот, – хмуро глянул на Нолха его величество, – но почему-то никого не привели. – И не приведем пока, – дерзко отозвался Дюбот, – потому что он хорошо замаскирован и защищен. И вы все считаете его честным и неподкупным подданным короля, тогда как хитрец успел собрать целую армию и давно все дела вершит так, как выгоднее лично ему. Он уже богат как король и ждет лишь удобного момента чтобы сесть на трон. – Кто это? – от нетерпения Торрель пристукнул по столу кулаком, – Ну? – Нет, – глава сыска держится на удивление уверенно, – если мы скажем, вы сразу спросите его и разумеется, он от всего откажется. Негодяй далеко не дурак. Нам нужна возможность поймать его с поличным, но подготовку мы будем вести в тайне от всех. А вы, ковен и все судейские и командование армии должны дать нам клятву на артефакте возмездия, не мешать и не открывать преступнику наших планов. – Какой гад, – не выдержал Дорик, – ну и что, дали они эту клятву? – Немного поспорили и дали… только Элессит отказалась наотрез. Встала и покинула судную комнату. – пояснил дух и внешне равнодушно продолжил, – А когда у них на запястьях появилась цепочка черных рун, осознали, что за нарушение клятвы придётся платить. Скорее всего, очень дорого. Выяснять точнее пока никто не решился. – И когда это было? – не выдержал я. – Четыре месяца назад. Все сходилось. Именно в то время Кларисса вынудила меня согласиться на учеников, и значит уже знала, на что толкает. И король знал… и весь ковен… На душе стало тяжело и горько, точно погиб кто-то близкий. – Нет, я все равно не понимаю, – упрямо мотнул головой напарник, – или ты рассказала нам не все, мать духов. Почему они не осадили сыскарей, когда те назвали имя отца? – Смотрите, – вот теперь в голосе древня отчётливо звучит огорчение. В окне его памяти снова видна судная комната, и теперь лица короля и магов не просто возмущенные, они просто пылают злобой. – Как ты посмел, – взбешенной коброй шипит Торрель, – повесить на меня черное заклятье? Ты же знал, что за их применение в нашем королевстве положена смертная казнь! Снимай немедленно! – Не могу, – Дюбот, похоже, абсолютно не боится оказаться на эшафоте. – Условие задавал не я. А по нему все вы должны выполнить обещание. И не просто не раскрывать перед подозреваемым наших планов, а и помогать нам. В частности, не позволять своим подчинённым и близким оказывать ему помощь или делать любые намеки. – А ты хоть понимаешь, что толкаешь нас на подлость? – В глазах Клары клубится такая лютая ненависть, что я мигом прощаю наставнице все ее недостатки и готов немедля бежать просить прощения. – Ты хоть понимаешь, что такое вера мастера в своего ученика? В человека, которого знаешь наизусть, как второго себя? С чего ты вообще взял, что он способен предать? Да он не раз имел возможность остаться в стороне, не спасать ни короля, ни нас, и занять этот трон абсолютно законно! А он, сцепив от боли зубы, брел с изуродованной ногой, потому что знал, кроме него никто не пройдет. Уже не прошел. – Это было давно, – холодно цедит Нолх, – С тех пор он изменился, все меняются. Понял, что зря упускал такие подарки судьбы и начал понемногу готовиться к захвату власти. А вы, ценя его за прошлые заслуги, наивно не замечаете очевидного. За кем по первому слову пойдут гоблины? Те самые, бесстрашные, сильные, умелые воины, которые однажды чуть не захватили весь мир? Перед которыми не устояли даже могущественные эльфы! – Все было не так… – заикнулся Энилий, но сыскарь отмахнулся от него как от мухи. – Сейчас можно рассказать что угодно, но дело не в этом. Они легко победят вас всех, потому что с ними будут эти зеленые слизни из подвалов. Против них даже ковен не устоит, весь сыск помнит, как вы ели руками похлебку им на потеху. Но тогда их было мало… а теперь, когда ваш любимый Грег вытащил их из-за северного хребта, эти существа размножились как крысы. И никто из вас не сможет сказать точно, сколько же их на самом деле. И когда им надоест сидеть в темноте и холоде, который они не любят, слизни вылезут наружу, чтобы править этим миром. С магов будут собирать их энергию, всех остальных загонят в пустыни и заставят сажать леса и копать каналы. – Бред… – ошеломленно пробормотала Кларисса, – у них совершенно другое предназначение. Я был полностью с ней согласен, но прекрасно понимал, раз король до сих пор терпит этого Дюбота, значит в тот раз сыщик сумел доказать им свою правоту. Или… все же чью-то еще? – Мать духов, – нахмурился Дорик, не переставая нежно поглаживать прильнувших к нему древней, – неужели ты решила, что кто-то поверил его наглой лжи? – Эльфы предупреждали… – голос старшего духа вдруг стал тих и жалобен, – что не всем людям понравится дружить с нами. Некоторые будут считать нас опасными и бояться. Там, на севере, таких было очень мало… и все они были злыми и жадными. А здесь мы сначала понравились всем… и очень радовались. Мы старались посадить побольше цветов, чтобы вам помогать. Но теперь… мы же чувствуем… как сильно этот сыщик и его помощники нас ненавидят. И значит, нам придется уносить цветы в дальние пещеры… – Почему? – изумился я, – с каких это пор мнение нескольких дураков важнее желания всех остальных? Почему нормальные люди и мудрые древни должны страдать из-за кучки глупых трусов? Только потому, что те не могут понять простую истину, ни одному действительно мудрому существу не нужна власть над другими разумными расами. Именно умение жить со всеми в мире всегда считалось высшей ступенью мудрости. Поэтому забудь всякие сомнения, и вспомни, что, уходя, эльфы не оставили никаких запретов. А если бы не хотели, чтобы вы с нами подружились, то непременно бы предупредили. – Я тоже так считаю, – твердо заявил Дор, – и пора уже наказать этого пройдоху. Вот он точно преследует какую-то свою цель, и ты не можешь не знать, откуда у него такая ненависть к отцу и вам. Да и ко всем очам и ковену заодно. – Мы не можем следить за ним… – признался явно повеселевший древень, умилив меня чуть ли не до слез этой по-детски светлой доверчивостью. Ее не так-то просто заслужить, и абсолютно невозможно предать, если считаешь себя человеком. И желаешь и впредь таковым считать. – Он не протянул вам руку? – потрясенно переспросил Дорик. – Протянул… но никто не захотел с ним родниться. Но случайно мы видели… Зеленое окно привычно распахнулось перед нами, и я сразу узнал представшее перед нами помещение. Королевский дворец, проходной зал перед судной комнатой. Судя по стоящим у дверей сыщикам, они собрались на заседание и ожидали остальных. Нолх с самым скучающим видом, сидел в сторонке на стуле, а за его спиной тускло светился силуэт. Явно мужской… но почему-то замотанный в длинный, до пят, черный балахон. И этот непонятный посетитель что-то властно вещал притворявшемуся зевающим главному сыскарю. – Что он говорит? – не выдержал Дор. – Все то, что Дюбот позже сказал королю про Грега, – пояснил древень, – повторил несколько раз, велел сыщику ничего не забыть и ушел порталом. Мы не поняли, о ком он это сказал и решили сначала выяснить… Все ясно, а потом им было не до моих проблем. К тому же древни, неискушенные во всех тонкостях человеческой магии, наверняка опасались выдавать короля, не зная наверняка, как это повлияет на клятву. – А вы заметили, куда ушел тот… в плаще, – продолжает допрос Дор, – и, кстати, почему его было видно так плохо? Я не рассмотрел лица. – Люди его вообще не видели, – пояснил цветок духов, – на нем мощные старинные амулеты… вы зовете такие артефактами. Он увешан ими как зимнее дерево ленточками… и защита и отвод глаз и много чего еще. – Что, нет совсем никакого способа его заметить? – это сообщение меня порядком расстроило. – Значит он маг? – мрачнеет напарник. – Нет, он бездарнее Грега, – простодушно сделал мне «комплимент» древень, – а увидеть можно. Но не его, а только тень. – Как это? – не понял я, и на этот раз мне ответил сын. – Магия не делает людей бесплотными или абсолютно прозрачными, это невозможно проделась с живым телом, не убив его. Просто меняет изображение… но не убирает тень. Артефакторы могли бы, но это вдвое усложнит заклинание и амулет будет стоить намного дороже. Поэтому «невидимки» обычно просто держатся в тени. Нам повезло, что он ничего не знал о способностях древней… и теперь нужно придумать, как его поймать. Спасибо, мать жизни… сегодня ты сделала правильный выбор, и я тобой горжусь. – Я тоже, – искренне говорю цветку, ради этого разговора перешедшему в форму древня, оставив ненадолго свои драгоценные листья и бутоны. Но мыслями я уже был далеко и опомнился лишь в тот момент, когда шлепнулся на диван в собственной столовой. – На сытый желудок лучше думается, – сообщил Дор, и я снова полностью с ним согласен. Повезло мне с напарником. И с родственниками тоже.