Глава семнадцатая

– Думать лучше вместе со всеми, – заявил Дорик, дожевав последний кусок яблочного пирога, – это проверено. И снова я с ним совершенно согласен, хотя самому мне зачастую приходилось придумывать способы спасения в одиночку. Но это не значит, что я отказался бы от помощи умных людей. Вот только обычно в нужную минуту никого из них почему-то не оказывается рядом. – Сначала Ештанчи, – загибает он первый палец, – духи, чем занят мудрый отшельник? – Кормит обедом магов, – мгновенно приходит ответ. – Каких еще магов? – озадаченно справился я и тотчас спохватился. Совсем позабыл с этим Дюботом про мотающихся по степи искателей из цитадели. – Их пока звать сюда рано. Все равно ничего сказать не смогут. Давай тогда собирай высших очей, кто свободен, а в школу отправь Сарда. Вскоре в моей столовой сидели семеро высших очей и сосредоточенно слушали рассказ Дора. Сам я в это время следил за магами, неспешно поглощавшими чай жреца Амирту. И сердился на них все сильнее, ну ведь ясно уже, что ничего и никого найти не удастся. Не для того хитрец в балахоне их прятал. Так зачем жариться в прокаленной, как печь, пустыне, когда на родине заброшено столько важных дел? – Ну, вы тут отдыхайте, – вдруг кротко улыбнулся своим гостям Ештанчи, – а меня дела ждут. И исчез прямо из-за стола, огорошив этим поступком магов. Почти минуту они сидели молча, недоверчиво изучая тающий след зеленого пути, потом Леон хмуро усмехнулся. – Ты выиграла, дорогая. Значит, он морочил нам голову. – Это вы морочили мне голову, – проворчал появившийся рядом со мной отшельник, – если бы спросили честно – я бы ответил. – Они не могут, – вздохнул я, пододвигая гостю стул, – послушай новости. И он, согласно кивнув, забыл обо мне почти на полчаса. – От себя могу добавить, – закончив рассказ, заявил Доральд, – что король ошибался, тот артефакт делали не черные маги. Ну ему позволительно, он не одарённый и в таких вещах не понимает. А вот почему магистры смолчали, не стали его поправлять, могу только догадываться. Скорее всего, не хотели открывать правды сыщикам. Но возможно просто надеялись, что те не знают какой-нибудь тонкости. На самом деле вещи, оставляющие знаком исполнения черные руны, делали первые одаренные мастера, появившиеся после ухода эльфов. Они не были ни белыми, ни черными, просто так поняли оставленные в наследство книги. – Просто черный цвет легче, чем все остальные, вложить в условия при изготовлении амулетов, использующих магию разума, – поправил Ештанчи, и Дор приветливо ему кивнул. – Как скажешь, мастер. А про сам артефакт? – Скажу и про него. Только это он сейчас стал артефактом и называние получил очень зловещее. А тогда это был обычный ментальный амулет, подтверждающий торговую сделку. Как вы понимаете, банков, принимающих деньги на хранение и выдающих чековые книжки, еще не было и в помине, таскать тяжелые кошели – хлопотно и опасно, а торговать нужно. Вот мастера и делали пачками амулеты, просто заверяющие обещание оплаты. А купцы их с радостью раскупали, найдя, наконец, надежный способ не потерять свои деньги. – Ештанчи… – враз охрипнув, шепнул я, замирая от рвущего душу волнения, – а откуда тебе это известно? И почему ничего не знает цитадель? – Я больше сорока лет живу при храме, – просветил меня жрец, – и прочел от скуки все записи прежних Ештанчи. Имя досталось мне вместе с местом. Там много чего есть… но не всё разрешено рассказывать. – Спасибо, теперь мне все ясно, – благодарю я жреца, – Остался один вопрос, раз дать обещание было так просто… значит и снималось оно без особых сложностей? – Ну да, – лукаво улыбнулся Ештанчи, – если человек выполнил условие или расплатился, он просто говорит об этом вслух. Главное – сказать уверенно. В прошлом люди поклонялись эльфам и побаивались их гнева и это отношение перенесли и на тех, кто стал их наследниками. Поэтому никто не осмелился бы обмануть амулет. – Да какой обман, – вздохнул я, вспомнив ввалившиеся от усталости щеки Клары, – они уже по пять раз выполнили все то, чего не обещали. Неизвестно, откуда магия берется в этом амулете, столько времени держит всех в цепях. – Так из них и сосет… все старые амулеты работали по этому принципу, – еще со смешком пояснил отшельник и вдруг помрачнел, – змейская напасть… а вот об этом я и не подумал. – В чем дело? – заволновались внимательно слушавшие нас очи, – не молчи! – Грег задал правильный вопрос… интуиция у него всегда была невероятной… – вот вроде и похвалил меня жрец, а радоваться почему-то не хочется. – Как я вам сказал, амулеты берут энергию из тех, кому служат. Ну и их клиентов. В нашем мире магия есть везде, но очень немного. Им и этого хватало, отсрочку обычно брали месяцев на пять-шесть. Ну а брать клятвы с магов никому бы и в голову не пришло, а если и пришло, смельчака не нашлось бы. А вот Дюбот осмелился и теперь амулет несомненно тянет энергию с цитадели и, следовательно, может держать клятву хоть сто лет. Все молчат, молчу и я, изо всех сил стараясь удержать на лице задумчивое выражение. Но на самом деле, думать мне не о чем. Магия – это та часть жизни, о которой я знаю очень много, если речь идет об использовании амулетов, жезлов и пирамидок. И почти ничего о том, где что берется и куда исчезает в этом загадочном явлении. – Мне нужно посоветоваться, – заявил вдруг Дор и исчез, не пояснив, нужно ли его ждать. – А у меня гости… – не поднимая взгляда, пробормотал Ештанчи и улетучился так же стремительно. Все маги в чем-то очень похожи. – Пожалуй, пойду я в школу, отпущу Сардата домой, чуть виновато смотрит на меня Дален и, вежливо со всеми попрощавшись, шагает в зеленый путь. Постепенно столовая опустела, и я, расслабленно откинувшись на спинку стула, растер ладонями онемевшие скулы и лоб. Проклятый сыскарь, откуда он только взялся? Мне снова припомнился мрачный Зин и вдруг все стало предельно ясно. Эта война началась не сейчас и даже не четыре месяца назад, как думал я еще утром. Он ненавидел меня уже несколько лет и постепенно, с настойчивостью одержимого, шаг за шагом шел к своей цели. Мечтая ни много, ни мало, а уничтожить меня. Ну и заодно всех очей в придачу. – Ушли? – появился в столовой сын, глянул с тревогой на входные двери. – Да. И матери нет, не беспокойся. Она ушла с птенчиками в гости, в Гольдор. – У тебя устаревшие сведения, она их уже умывает в детской купальне, – фыркнул Дорик и посоветовал, – попроси духов, будут говорить о каждом ее шаге. Идем, нас уже ждут. Сцапал меня мягкой зеленой лапой, смутно похожей на еловую ветку и смерч пути древней помчал нас по темным тоннелям. Комната, где мы очутились, сразу показалась родной и близкой, хотя прежде я никогда тут не был. Значит к ее устройству приложил силы и дар один из собратьев Дора. И скорее всего, выше его по опыту. Только сильному мастеру под силу создать одновременно теплое и прохладное помещение с большими окнами и сохранить в нем уютный сумрак. – Добрый день – изучающе разглядывает меня магистр с внешностью пасечника. С его округлого лица сияют небесно-голубые глаза, полные губы готовы растянуться в приветливой улыбке, а выгоревшие волосы шаловливо выбиваются из стянутого шнурком хвоста. Поэтому магистр кажется намного моложе, чем есть на самом деле, обманывая увидевших его впервые. Мы не знакомы лично, но я специально изучал всех учителей и служащих южной школы, когда отдавал сюда Дорика. – Добрый день, мастер Фелинс, – учтиво склоняю голову, сразу припомнив самого сильного природника из преподавателей Дора. – Приветствую, – кивает он в ответ, – Доральд рассказал мне в общих чертах о вашей проблеме и потому сразу перейдем к делу. Вы зря опасаетесь, что амулет будет держать магов под клятвой ради подпитки. Ничего подобного не случится. Эти амулеты, хотя и имели мощную защиту от обмана, зато были простейшими из этого класса. Поэтому давно не изготавливаются, став, по сути, просто старинными раритетами. Их хранят в основном коллекционеры и любители редкостей. В вашем случае основная проблема в другом, убедить тех магов, кто успел повесить на себя обязательство. Мы привыкли относиться к таким вещам с опаской, говорить осторожно. А этот амулет принимает в подтверждение оплаты только сообщения, сделанные с полной уверенностью в своих словах. – Что-нибудь придумаем. Спасибо, вы очень помогли. Я не ожидал… что найдется кто-то из ковена, кого сыщики не втянули в свой заговор. – Ничего странного, – вдруг развеселился магистр, – это ведь не первый раз, когда на ковен пытаются напасть. И всегда стараются взять клятву верности… с небольшими вариациями. И как правило, запрещают говорить о ней остальным, предупреждать, намекать… Кажется, выхода нет, не так ли? – Ну да, – согласился я, начиная подозревать, что одаренные друзья скрывали от меня не только тайную войну. – Действительно не было, пока мы не попали в такую ситуацию впервые. А как только выбрались… к общему горю с потерей, так сразу начали искать способ обойти ловушку заранее. Вся сложность была в том, что клятвы давать нам приходится и совсем их запретить нельзя. Требуется лишь предупредить остальных, что на этот раз клятва повешена насильно. Ну а о том, нужно ли помогать собрату или он намерен ловить врага на живца, скажет специальный набор амулетов. И мы все же нашли этот способ, и очень простой. Вложили особое заклинание в наши опознавательные медальоны. Как только мага насильно заставляют в чем-то поклясться, свет его медальона, видимый лишь своими, меняется. Поэтому весь ковен уже четыре месяца с тревогой следит за магистрами, ввязавшимися в странную игру с сыском. Он смолк, выжидающе глядя на меня, и явно ожидая ответного откровения, но мне и самому пока неясно, правильно ли делает напарник, впутывая магистра в эту войну. – Я считаю, – заявил Дор, покосившись на меня с упреком, – что мастер Фелинс будет очень полезен. – Да, это несомненно, – спорить с сыном я не собирался, – но думаю, не начнут ли маги ругаться, что мы втянули в свою войну преподавателя, когда в его школе готовятся к экзаменам? – Они все уже почернели… – тихо вздохнул сын, – и Клара, и дядя Хенрик. Пусть только хоть слово скажут… – Тогда тащи нас в твой кабинет, – принимаю решение, сдаваясь перед очевидностью, – будем придумывать план. – Не нужно посвящать в это много людей – сразу же заявил Фелинс, едва оказавшись в тайной пещере Дора. – Сначала попробуем изобрести правдоподобную ситуацию сами, ну а если не сможем – тогда позовём кого-то надежного. И хорошо защищенного, ведь никому не известно, сколько у этого невидимки слуг или воинов. Но он явно не одиночка, раз не имеет способностей. План действий определился довольно скоро, много дольше мы обсуждали различные детали и пытались предугадать все возможные неожиданные помехи. – Кстати, – заявил вдруг мастер, когда мне уже казалось, что мы предусмотрели все мелочи и ничего не позабыли, – королевские очи не могут брать на себя такие клятвы. Это запрещено вашим уставом и защита личных знаков может не пропустить. Точнее, просто обязана остановить неправильное требование. – Может, зря очи отказались давать клятву? – устало пошутил я, – сейчас не было бы этого артефакта. – Неизвестно, – не согласился он, – В таких случаях действие магических вещиц непредсказуемо и каждый раз зависит от постоянно меняющихся обстоятельств. – Позовем кого-нибудь из гоблинов, – решил Дорик, – они своих земель не покидают, а там я их защитил. – Так и скажи прямо – Сарда, – хмыкнул я, – позвать кого-то другого нельзя, если не хочешь с ним поссориться. – Ну да, – подумав всего секунду, кивнул он, – значит, Сарда. Вторым… – Вторым буду я, – безапелляционно заявляет Фелинс и с его выбором трудно не согласиться. Он станет лучшим примером для своих коллег, и одновременно сможет держать защиту. Ну и уже посвящен во все тонкости дела, поэтому осталось только назначить время операции. – Нечего тянуть, идем прямо сейчас, – заявил Фелинс, – они как раз вымотаны и ни у кого нет полного резерва. Я согласно кивнул, отлично понимая его нетерпение. Мне и самому в такие моменты труднее всего дается ожидание. И всегда кажется, что за минуты и часы, проведенные мной в бездействии, враг успеет разгадать мой замысел и устроить еще более мерзкую ловушку. Пока Дорик ходил за Сардатом, мастер южной школы готовил свою часть предстоящего представления. Сидящие вокруг нас древни с живым интересом следили за его работой и выдавали советы и замечания. – Где вы раньше были? – шутливо возмущался он, – я бы сберег себе половину резерва, если прежде умел объединять эти свойства. – Это знания эльфов, – серьезно объяснили духи, – мы не открываем их тем, в ком не уверены. – Вот как… – мастер явно растрогался, но тут же спохватился и заторопился, время поджимало, на Торсанну опускался вечер. Тревожного вестника в королевский дворец с просьбой срочной аудиенции у его величества в синем кабинете я отправил, не дожидаясь возвращения Дора и теперь слегка нервничал. Не хотелось заставлять короля ждать, ровно как и прийти заранее. Но сын не подвел, появился за полминуты до сообщения следившего за Торрелем древня. Мы даже успели перед тем, как шагнуть в зеленый путь, переброситься парой фраз и уточнить роли и порядок действий. И, вывалившись кучкой рядом с дверью кабинета, стойко молчали, не обращая внимания на любопытные взоры снующих по проходным галереям слуг и придворных. Откуда-то доносилась музыка, в воздухе витали легкие ароматы духов и пудры, цветов и ванили. Значит сегодня во дворце празднуют какое-то событие, запоздало сообразил я, и не сдержал вздоха. Это только у меня война… у Дора и Сарда. Ну и у толпы магистров, вляпавшихся в ловко расставленные сети. А у публики, чей покой мы защищаем, бал и фейерверк. – Добрый вечер, – как всегда стремительно вывернулся из-за угла король, – проходите в кабинет. И первым шагнул в предупредительно распахнутую слугами дверь. – Кушать будете? – пробегая мимо, приветливо улыбнулась мне Элессит, крепко державшаяся за локоть мужа. Судя по сердито поджатым губам короля, брать ее сюда Торрель не собирался. И я вполне могу понять, почему. Поведение сыскарей не может не настораживать и король не желает подвергать даже тени опасности любимую женщину. Но сегодня нас защищают двое сильных природников и армия духов, поэтому я спокоен за бывшую ученицу как никогда. – С удовольствием выпьем взвару, – отвечаю ей такой же широкой улыбкой, – нам все равно придется подождать магов и главу сыска. – Ты вызвал их заранее? – нахмурился остановившийся возле своего кресла Торрель. – Конечно, нет, – поясняю с простодушной любезностью, – просто Дюбот в последнее время мгновенно является во дворец, если сюда прихожу я, а маги сразу приходят следом за ним. Король мрачно кивнул, соглашаясь с очевидным и сел в кресло, указав нам на те, где обычно сидели очи. В синем кабинете, по установленной им традиции не действуют правила этикета, но за много лет мы сами поделили места за столом. – Как у вас дела? – учтиво расспрашивает Элессит, когда слуги, разлив взвар, исчезают. – Спасибо, хорошо. Вот у Сардата три дня назад сын родился, и теперь он хочет возродить старинный обычай. Раньше гоблины в честь рождения сына сажали дерево, обязательно долгоживущих пород. Считалось, что оно будет делиться своей силой с хозяином… Мой неторопливый рассказ перебил стук в дверь. – Можно? – едва дождавшись ответа, в кабинет шагнул Дюбот в сопровождении пары помощников, – у меня неотложный вопрос… Он смотрит на короля с едва заметным высокомерием, как на неопытного сыскаря, и эта самоуверенность раздражает меня непроходимой глупостью и наглостью. И при других обстоятельствах я бы его непременно уколол, точнее – ужалил. Но теперь молчу с самым безучастным видом, боясь нечаянно спугнуть. А король явно намеренно медлит с ответом, рассматривая стоящие на столе чайники и вазы с плюшками. И наконец принимает решение, небрежно махнув сыску в сторону их кресел, дергает шнурок звонка. – Налейте всем взвара, – звучит королевский приказ, едва в кабинет заскакивают лакеи. А следом за ними входят и магистры, но вопреки моим надеждам, их всего трое. – Можно с вами чаю выпить? – с напряженной улыбкой спрашивает Клара короля, делая вид, будто не замечает моего присутствия. Ну как назло! Оглянись, наставница, уставившись ей в затылок, зову я мысленно, посмотри, как сложены пальцы на моей руке, потирающей висок, словно замучила головная боль. Но ей не до меня, получив разрешение, эмпатка начинает разливать спутникам взвар, явно не желая ждать неторопливых лакеев. Крикнуть бы – Беги! Или, лучше – Бой! А еще надежнее отвлечет ее брошенный в спину дротик. Защиту магистра ему не пробить, а вот оглянуться непременно заставит. Сердито сверля взглядом спину магини, я почти не следил за собравшимися, но не ощутить чей-то пристальный взгляд просто не мог. Осторожно покосился в ту сторону и перевел замершее было дыхание, это оказался Леон. Откинувшись на спинку кресла и спрятавшись таким образом от взоров сыскарей за широкими плечами Энилия, ментал внимательно следил за мной. Ну смотри… может вспомнишь систему условных знаков, демонстративно тру я висок. Несколько секунд он смотрел на эти сигналы непонимающе, тем самым заставляя меня досадовать все сильнее, потом все же сложил пальцы в ответный жест. Я вздохнул с явным облегчением и показал новый условный жест. Через несколько секунд безмолвного тайного разговора мне удалось сообщить магистру главное, и он торопливо схватился за почтовую шкатулку, словно получил письмо. – Прошу прощения, меня ищет глава верховного совета… – пробормотал Леон, выскакивая из кабинета. Король только кивнул, не находя ничего странного в том, что сильнейший ментал цитадели потребовался ее главе. А вот Элессит, хотя тоже смолчала, но глянула очень загадочно. Что-то заподозрила и Клара, занятая не столько заботой о спутниках, сколько собственными мыслями. Разумеется, я догадывался, какие планы она строит, но ни помочь ей, ни помешать пока не мог. Оставалось только надеяться, что она не попытается меня опередить и не испортит наших замыслов. Не знаю, как Леону удалось это устроить, но маги пришли с невероятной быстротой. Словно обо всем знали загодя и ждали только сигнала. – Коллеги спешат на важный эксперимент, – туманно пояснил Леон, входя в кабинет впереди толпы собратьев, – если ваше величество не против, я выпью у вас чашку взвара и уйду. Им нужна моя помощь. – Да пожалуйста, – пробормотал не на шутку озадаченный Торрель, – можете все пить тут что хотите. Я пока выслушаю Грега… у него какое-то дело. Ну разумеется, все они мигом притихли и насторожились, а я мысленно выдал королю огромную благодарность за помощь и с усталым вздохом сообщил: – Не совсем мне. Я же сказал, Сард хочет посадить особое дерево. И он уже знает, какое. Дор ему рассказал про диковинные деревья, которые изобрел его учитель. Но вырастить и улучшить магически их семена очень трудно и долго, поэтому они неимоверно дороги. И есть еще тонкость, сажать их лучше не по одиночке, а рощей. Разумеется, для Сарда это не помеха, остальные гоблины тоже хотели бы посадить такие деревья и зарабатывать деньги они умеют. Но сейчас строят себе город и все уходит на оплату леса, черепицы и продуктов. – Им нужен кредит? – попытался догадаться Торрель. – Нет, – печально качнул головой Сард, – кредит не надо. Мы решили предложить в обмен одну старинную вещицу, октитемпоэдр, принесенную нашими предками с погибшей родины. Маги вмиг забыли, как дышать, и их взгляды стали напоминать глаза рыси, следящей за беспечной мышкой. – Сардат принес свой раритет и мы определили цену сделки, – продолжил я объяснения, – затем мастер Фелинс отсчитал семена. Но гоблины не очень доверяют магистрам после того, как отдали на изучение артефакты из Хай-каня. Некоторые к ним до сих пор не вернулись. И они хотят, чтобы такая огромная сделка была скреплена клятвой. Фелинс не против, он тоже хотел бы иметь законные права на полученный прибор. И тут он вспомнил, что видел у служителей сыска торговый амулет. Разрешите им выдать его мне на полчаса под честное слово? Мы никуда его не унесем, заверим сделку прямо здесь. – Но, – заволновался Дюбот, – у нас такого нет. – Вы что-то перепутали, – с мягким укором возразил Фелинс, – вот же он. Мгновенно выросшая из столешницы лиана стремительной змеей скользнула за пазуху онемевшему от неожиданности главе сыска и тотчас вернулась с уловом. На стол с легким стуком лег довольно неказистый, зато массивный амулет. – Так это же артефакт возмездия! – возмутился глава сыскарей. – Это позднее название… – отстраненно пояснил мастер, доставая из внутреннего кармана жилета плоскую серебряную шкатулку, – тут как раз удачно присутствуют магистры природы, они засвидетельствуют качество моей работы. Шкатулка ненадолго перешла к бдительно следившим за нами магам и, к моему изумлению, лаково блестящие орешки, рядами лежавшие в специальных гнездах, вызвали у них подлинное восхищение. – Да здесь целое состояние, – выдохнул Энилий, – ты уверен, что не продешевил? – Очень надеюсь, – серьезно произнес природник и перевел взгляд на гоблина, – Я, Фелинс, мастер южной школы, клянусь отдать эту шкатулку с семенами в уплату за октитемпоэдр сразу же, как он окажется в моих руках. Торжественно произнося эту клятву, магистр протянул руку к амулету сыскаря и в кабинете ощутимо сгустилась напряженная тишина. И даже у меня на миг сжалось сердце, когда руку Фелинса опоясала цепочка черных рун. – Держи, – Сардат немедленно откинул крышку принесенного с собой высокого ларца и достал оттуда диковинную вещицу, созданную из знакомого мне зеленоватого гоблинского металла. Размером всего с конфетницу или вазочку для ландышей, но в сотни раз сложнее, изощрённее и загадочнее. Эта нелогичная и непонятная конструкция надолго притягивала взор, заставляя напрочь забыть о прочих делах и заботах. Всех окружающих, но не мою команду. – Забирай, – прижав к себе сундук, куда гоблин бестрепетно вернул чудесную вещицу, магистр протянул покупателю шкатулку с семенами. Посмотрел, как тот бережно заворачивает ее в платок и прячет во внутреннем кармане куртки, снова протянул над столом руку и уверенно провозгласил – мною, Фелинсом Бонти, условие клятвы исполнено полностью. Все присутствующие, до этого молча наблюдавшие за торгом, замерли статуями, услыхав последние слова. Амулет мигнул бледно осветившимися камнями и погас, а с руки природника на стол тающей черной дымкой осыпались руны обязательства. Леон! Мысленно звал я ментала, чего сидишь, очнись, пора действовать! Но он все медлил, сердито поглядывая на дверь. – Я, Кларисса Тентифель, – наконец решительно поднялась из кресла моя наставница, – условие данной главе сыска клятвы выполнила полностью. На мой придирчивый слух в ее отчете было многовато горячности и ненависти. Лучше бы добавила убежденности. Но бесхитростный старинный амулет, как видно таких тонкостей не распознавал и руны с запястья Клары убрал мгновенно. – Хватит… – дернулся к амулету Дюбот, но мы такой поворот предусмотрели и подготовились. – Подождите минутку, – учтиво остановил его Фелинс, придерживая лианой раритет, – возможно, ваш амулет понадобится кому-то еще? Я даже на миг не сомневался, что Дюбот именно этого и не желает допустить, но спорить с очевидным в присутствии короля не станет. Зато собственными глазами убедится, что запрет снят совершенно законно. – Я, Энилий… – верховный магистр слово в слово повторяет слова Клары и тоже лишается позорного браслета. – Я, Моденс.. – Я, Луссия.. Клятвы слетали как прошлогодние листья, случайно задержавшиеся на ветвях, и в кабинете становилось все светлее от расцветающих на губах магов облегчённых улыбок. Хмурился только Леон, но внезапно и он начинает сиять. Однако причина внезапной смены его настроения становится понятна мне лишь в тот момент, когда в кабинет врываются запыхавшиеся маги. Следовательно, он их ждал и тревожился… ну мог бы и намекнуть. У нас еще не все припасенные уловки использованы. – Подвиньте мне эту штуку, – хмуро скомандовал его величество, едва шелуха подлой ловушки облетела с запястья последнего мага. – Я, Торрель Дортеон… Полюбовавшись на чистую кожу собственной руки, король небрежно дернул шнурок звонка и приказал ринувшимся в кабинет лакеям: – Стражу сюда. Возразить мы не успели, хотя вряд ли он стал бы слушать. Едва гвардейцы ворвались в комнату, указал взглядом на побледневших сыщиков и холодно бросил: – В подвалы их, и охранять как опасных преступников. Рассадить по одиночным камерам в разных углах каземата. Оружие и амулеты отобрать, одежду снять и выдать тюремную. Дюбот как-то странно всхлипнул, схватился за горло, словно задыхаясь и к нему тотчас кинулись сразу трое магов. В тот момент мне показалось что они хотят спасти сыщика от какой-то напасти. Но по расстроенному рыку Леона почти сразу понимаю, насколько ошибался. Дюбот сумел нас перехитрить, послав тревожного вестника своему хозяину. Или подельнику, но явно с надеждой на помощь.