Глава двадцать первая

Солнце уже почти скрылось за дальними горами и день потихоньку угасал, когда в школу вернулся Дорик. Мы к этому времени закончили все дела и, в ожидании новостей расслабленно сидели на диванах прихожего зала. – Давайте решать, – рухнув рядом со мной, без предисловий заявил он, – когда идем на новое место. Мы не успели починить тоннель, там много работы. Но духи прошли в замок и открыли путь. Наши парни начали убирать, я немного помог заклинанием. Ну и древни постарались. Внизу чисто, можно бы жить но мебель за годы обветшала. Одно рассохлось, другое заплесневело. В общем спать придется на полу, на перинах, я купил в Торсанне. Но ужинать нужно тут, или дома, туда возьмем перекусить. А можно просто спать в своих кроватях и идти утром. – А где Мих? – задумчиво справился Ларик. – Дома. Все они. Уже едят и рассказывают матери новости. – Тогда и мы идем туда, – заявил я – пока ужинаем, решим, как поступить. И судя по тому, как дружно кадеты бросились собирать припасы, угадал желание большинства. В Монтаеззи я пришел последним, выдав указания привратнику и кухарке и проверив всё, что мог. Не люблю, вернувшись после отлучки, обнаружить, что мое имущество пострадало из-за какой-нибудь мелочи, вроде плохо запертого окна. Вся моя немаленькая команда расположилась в столовой, с аппетитом поглощая ужин и оживленно обсуждая, что нужно взять на побережье прямо сейчас, а какие вещи можно принести и попозже. Зия сидела во главе стола на своем месте, внимательно слушала и отстранённо помалкивала, словно ее вовсе не интересует, когда и куда мы пойдем. Но я точно знал, насколько это не так. И потому так же молча сел рядом, поцеловал ее руку и подвинув к себе тарелку, неторопливо принялся за еду. Интуиция и опыт подсказывали, что бежать куда-то глядя на ночь нам не придется. Последив за мной примолк и Дорик, а за ним Лин и чуткий Мих. Остальные спорили и горячились, пока Зия не заявила негромко, но твердо: – Я думаю, идти туда сейчас не стоит. Для нас с Дориком это сообщение равнялось приказу, но ученики его в пылу спора даже не услыхали. И доказывали бы друг другу свою правоту еще долго, но вмешался Дор. – Клен, Воль! Вы слышали, что сказала мать? Сегодня ночуем дома. – А? Как? Где дома? – недоумевающе озирались кадеты, пока не осознали главного, – да почему? Мы же там были! Там можно жить! – Раз мать сказала нет – значит – нет. – Безапелляционно отрезал сын. – Девочки займут гостевые комнаты на втором этаже, парни пойдут на третий. – Я объясню, – оглядев насупившихся кадетов, мягко сказала Зия, – почему приняла такое решение. – У этого наставника, – не сдержавшись, с ехидцей тихонько хмыкнул холеный новичок, – все принимают решения, кроме него. Это Фидди, сын банкира, мне хватило времени получить документы на добавившихся учеников, и выяснить их имена и происхождение. Я намеревался ответить ему шуткой, но не успел. – Ты глуп и нагл как… как раскормленная свинья! – вскочив с места прошипел побелевший от гнева Ларик. – Успокойся, – вмиг дернул его к себе Дор, прижал, поглаживая по спине, – не трать на него душу. Просто не обращай внимания, помни, перевоспитать взрослого парня невозможно, хоть бей, хоть хвали. У него всего два пути, все осознать самому и постараться измениться – или уйти из школы. И он совершенно прав, я понял это очень давно. – Так вот, – безмятежно, словно ничего не произошло, продолжила Зия, – мой отец был генералом, известным воином, выигравшим кучу сражений и взявшим десятки крепостей. Солдаты его просто обожали и знаете, почему? Он ни разу не приказал им разбить лагерь в поле или лесу, если рядом был город, где его воины могли разместиться. Хоть и в тесноте но под крышей. Он говорил, – «солдатская жизнь и без того трудна и опасна, незачем делать ее еще тяжелее». А вы все сегодня и без того устали и переволновались. Так лучше спокойно искупаться и отдохнуть в мягких постелях, а утром с новыми силами идти устраиваться. – Мы идем укладывать малышей, – поднимаясь со стула сообщил Дор, подхватил Лин, и они унесли притихших, зевающих близнецов. – Мих, покажи девочкам комнаты, – улыбнулась приемному сыну Зия, – я сегодня тоже устала. – Шет, сами разместитесь? – просто ради порядка спросил я, выдав указания старому дворецкому и увел жену в свои покои. – Ты не слишком тяжелый камень на плечи повесил? – спросила она, оказавшись в тишине привычного уюта. – Это не груз… с ними интересно, – признаюсь, заглядывая в омут любимых глаз, – вот сбежавший гад – это камень. Но думать о нем сейчас мне совершенно не хочется. Как бы ни хотелось поспать еще, неведомая сила, то ли обязательность, то ли совесть, поднимает меня с постели и ведет в столовую. Тут уже непривычно многолюдно и шумно, хотя все стараются говорить вполголоса. Но то один, то другой срывается на более громкий, нетерпеливый тон. – Ну вот, разбудили-таки Грега, – недовольно бурчит Клен, заметив меня в дверях столовой, – не дали отдохнуть. – Ничего, там досплю, – отмахнулся я, – а остальные все тут? – Фидди нет, – коротко доложил Мих. – Нужно разбудить, из-за него задерживаться не будем, – нахмурился Дор. – А он не спит, а бастует, – невозмутимо сообщил Шет, – у него ночью пропали любимые шелковые штаны. – А форма ему не нравится, – добавил Клен. Все ясно, юного банкира все-таки решили проучить. А о том, что из-за него будут страдать все – не подумали. Ну так пусть сами и ищут выход из этой ситуации. – Значит, можно завтракать не спеша, – говорю самому себе и подтягиваю ближе блюдо с кусками пышного омлета. – Почему? – непонимающе смотрит Том. – Потому что кто-то невнимательно читал правила школы, – вздохнула Лин, – а там в самом начале написано – королевские очи своих не оставляют ни при каких обстоятельствах. – Но он же сам! – возмутился Тал. – Глуп и упрям, это мы вчера выяснили, – нехотя вмешался Дор, – и будет теперь из упрямства весь день сидеть в комнате. А вы – тут. – А ты? – А меня гоблины ждут. К тому же отвечать за свои действия вы должны сами. И сначала думать, потом делать. – А что бы ты сделал, – с интересом смотрит Нель, – на месте ученика? – Думать начал бы, – не повелся напарник. – Я много чего могу придумать, – вздохнула она в ответ, – но все это займет много времени. Может подскажешь? Один разочек. Лин! Чего молчишь, или на море не хочешь? – Запретил он ей, неужели не понимаешь? – Ларик на миг обернулся от окна, за которым что-то упорно изучал, – Женихи всегда своим девушкам все запрещают. – Чего? – изумился Дор и захохотал, – ты где такое услышал? Ладно, только один раз. Все равно этот способ только для меня. Духи, скажите Фидди, чтобы быстро надел серую форму и бежал сюда, иначе вы принесете его как есть, без штанов. Я тихонько фыркнул, не сомневаясь, что лукавые духи будут очень убедительны и налил себе взвар. Запыхавшийся Фидди ввалился в столовую через пять минут, но той встречи, какую явно представлял, не получил. За несколько секунд до него зеленый путь доставил к нам Торреля. – Я неофициально и ненадолго, – объявил он, едва исчез туман, и приветливо помахал рукой, – всем доброе утро. Грег, мне доложили, что вы занялись новым замком, хочу сказать, что цитадель и инженерные войска окажут любую помощь. А краснодеревщики готовят выставку, выбирайте любую мебель. Все работы и обстановку оплатит казна. – Незачем было беспокоиться, – вздохнул я, понимая, чьим прелестным глазкам обязан такой заботе, – но все равно спасибо. Садись, выпей с нами взвару, попробуй блинчики с малиновым кремом. А я пока расскажу, какая у меня родилась идея. – Лучше не нужно, – шутливо поднял он руки, – от твоей последней идеи цитадель трясет до сих пор. – Они просто слишком осторожничают, – смешливо фыркнул Дорик, – боятся признаться в том, о чем уже давно догадался каждый здравомыслящий человек. Так рассказывай быстрей, отец, меня гоблины ждут. – Про них и разговор, – признался я, – когда Торрель сказал про инженерные войска, меня как молнией шарахнуло. Я все думал, где взять строителей, а тут три полные роты бездельников. Зиноваса строительство не интересовало, но я его не виню, он и так пострадал. А они и рады, сидят себе в своем гарнизоне, спят и едят. – Я уже тоже это заметил, – чуть поморщился король, – так ты хочешь, чтобы они помогли твоему народу? – Нет, – я даже головой помотал, для убедительности, – я хочу, чтобы они помогли королевству. Гоблины в свой город никого не пустят. Даже через мост не пустят. Уже сейчас к мосту в Гоблинор купцы везут различные товары, а увозят прекрасные поделки и механизмы. Но постепенно торговля будет все оживленнее, купцы начнут строить на том берегу лавки, постоялые дворы… а дорога лучше не станет. И это скажется на ценах. Вот поэтому и нужно… – Все, я понял, – облегченно выдохнул Торрель, – нарисуй на карте, где она должна быть, я сегодня же издам указ. И кстати, а где ваш новый сын? – Тут, – скромно сообщил Мих, сидевший рядом с королём и подливавший тому взвар. – Как-то я сегодня рассеян… – пошутил Торрель, – но у меня к тебе вопрос. Мы с королевой очень рады и за тебя и за Зию с Грегом, и решили сделать тебе на память подарок. Мы можем подарить любую вещь, выбирай, чего хочется. Все в столовой замерли, оглушенные щедростью этого предложения, лишь мы с Зией, да Дорик с Лин прятали взгляды и улыбки. Король пока не знал, насколько желания юнцов из знатных и богатых семей отличаются от желаний сельских сирот. Большее, на что замахнется Мих – это хороший дом в деревне. Однако сюрприз он преподнес не только королю, но и мне. – А корова – это вещь? – шепотом спросил Мих у Дора, и тот подавился взваром. – Вещь, сынок, – с одобряющей улыбкой подтвердила ничуть не смутившаяся Зия. – Тогда я хочу корову, – сообщил королю бывший пастух, не обращая внимания на разочарованные вздохи друзей. – Простую корову? – растерянно рассматривал его Торрель, словно увидел нечто невероятное. – Думаю, не совсем, – заявил посерьёзневший Дорик, – ведь так, Мих? – Ну, если можно, то монастырскую, – почти виновато признался парнишка, и совсем тихо добавил, – из Реушского или Гевельского монастыря. – Какие лучше? – похоже, старший знал, о чем речь. – Гевельские… но они вдвое дороже, застенчиво уточнил Мих. – Сколько? – несчастно справился король и, видя, что его не поняли, пояснил, – сколько их надо? – Одну. Но раздоенную, – поспешил добавить парнишка. – Я сам с тобой схожу, – успокоил его Дорик, и примирительно улыбнулся Торрелю, – не переживай так. Это истинно королевский дар. – Очень рад, если ты прав, – пробормотал король, одарил нас ослепительной, заученной улыбкой и ушел зеленым путем. Ученики отмерли, оживленно загомонили, но немедленное обсуждение этого необычного события вовсе не входило в мои планы. – Все поели? Тогда берем баулы и уходим, – командую властно и первым, подхватив на руки спящего Виля, шагаю в раскручивающийся передо мной зеленый смерч. Следом Зия несет Гиля. Духи сразу приводят нас в комнату, выбранную Дором под временную детскую. Стены чисто отмытого помещения отделаны деревянными мозаичными панелями, верхняя часть высоких стрельчатых окон тепло светится витражными узорами. Не знаю, что тут было прежде, столовая или гостиная, но малышам должно понравиться. Дорик заботливо приготовил для них плетеную мебель: кроватки, столик, стульчики. Не забыл купить перины, занавеси на окна и огромный пушистый ковер, играть птенчики любят на полу. Я укладываю Виля и ухожу, присмотреть за кадетами. В большом вестибюле, с каких обычно начинаются помещения всех подобных дворцов, на удивление тихо и пусто. Голоса слышаться только с той стороны, где, как пояснил Дор, приготовлены временные спальни для кадетов. Всего пять, одна для девушек, а остальные – для парней. Это ненадолго, на три-четыре дня, пока гоблины проверят водопроводные трубы на верхних этажах. Иначе мы вполне можем затопить весь дворец. – Мы принесли в каждую комнату по пять перин, – рассказывал мне Дор, – у кого-то даже свободное место будет. Пусть селятся, как хотят… интересно будет посмотреть. Вот я и смотрю. И увиденное мне очень не нравится. В продолговатом зале, куда выходят двери временных спален, стоит побледневший Фидди, так сильно сжимая ручку дорогого саквояжа что побели костяшки холеных пальцев. Он заметно подрастерял самоуверенности и спеси, и явно держится из последних сил, на прирожденном упрямстве. А все остальные собрались кучками у дверей в выбранные комнаты и, судя по всему, никто не желает пускать Фидди в свою. И вот это в корне неверно. – Что происходит? – интересуюсь сухо, пройдя в центр зала. – У нас нет места, – хмуро заявил Джан, староста новичков. Их на самом деле пятеро, шестой, Том, стоит среди ребят из соседней комнаты. Седьмого, молчаливого Кима, взяли в следующую спальню. – Где есть место для Фидди? – спрашиваю учеников еще строже. – У нас, – нехотя выдавил Шет. – И у нас, – мрачно признался Герт, – но парни говорят, с ним жить невозможно. Он ленивый неряха, жрет в постели а огрызки бросает на пол, ночью топает как медведь, везде разбрасывает свои вещи… и постоянно оскорбляет всех вокруг. И сказать ему ничего нельзя, начинает угрожать. – Шет, – помолчав, предлагаю временному старосте, – у меня есть идея. Выдели ему место в своей спальне. Пусть ведет себя, как хочет, говорить ничего не нужно. Спорить и ругаться – тоже. Кому из вас будет невмоготу – уйдет к Герту. На его место придет доброволец. Будем считать это испытанием, кто дольше продержится. Шет думал недолго, всего пару секунд. Не зря он на отборе попал в первую десятку. – Хорошо, учитель, – с показным смирением склонил голову этот шутник и перевел взор на изгоя, – входи. Справа в углу свободное место. Фидди как-то дернулся, словно хотел сказать в ответ нечто дерзкое, но сдержался. Крепче вцепился в свой чемодан и осторожно, бочком, протиснулся мимо парней в дверь. А я только теперь обратил внимание на тех, с нем ему предстояло жить несколько дней и постарался спрятать усмешку. Кроме Шета всего трое, Тал с Лариком и Мих.