Глава двадцать вторая

– Отец, – Дор появился, как всегда неожиданно, – духи принесли указ. А у меня как раз есть немного времени. – Тогда идем, – тотчас принял я решение, – Мих, пора идти за подарком. – А больше никого не возьмете? – осторожно осведомился Шет. – Можем взять тебя, за правильное решение сложной задачки, – отвечаю веско, радуясь про себя возможности показать ученикам ценность дисциплины. – Нужно взять и Ларика с Талом, – почти несчастно шепчет Мих, – я их раньше позвал. Они мне помогут. – Мих, – говорю мягко, мгновенно осознав свою оплошку, – конечно мы их возьмем. Просто предупреждай в следующий раз, откуда я мог знать? – А нас? – звонко интересуется Нель. Девушки появились в зале почти вслед за мной, но наблюдали за спором молча и я вполне мог бы поощрить их разумное поведение, но… – Вас не возьмем, – ответил за меня Дорик, – Гевель – сугубо мужская обитель и девушек туда даже на порог не пускают. И попытку привести вас в гости воспримут за оскорбление. – Извини… мы же не знали, – ученицы выглядели озадаченными. – Ничего, – улыбнулся им напарник и оглянулся на парней, – Все готовы? Духи высадили нас неподалеку от высокой каменной монастырской стены, монументальностью похожей больше на тюремную. – Нам нужен настоятель, – показав знак королевского ока, требую у открывшего ворота монаха. Здоровенный бородатый мужик, в выбеленной солнцем рубахе, подпоясанной серым фартуком с огромными карманами, некоторое время изучал нас с откровенным недоверием, затем вздохнул и сказал сочным басом: – Входите. Развернулся и ничуть не заботясь о распахнутой калитке, размашисто пошагал в сторону навесов, тянувшихся вдоль дальней стены. Мне даже смешно стало, нужно быть совсем слепым и наивным, чтобы не заметить настолько простой и очевидной ловушки. Разумеется, мы и калитку захлопнули, и засов задвинули. А еще посадили на него древня, так, на всякий случай. Навес оказался пристроенным к каменной ограде коровником. Длинным, просторным. И во всю длину тянулись деревянные настилы, на которых стояли что-то непрерывно жующие коровы. Вполне узнаваемые, хотя я таких еще никогда не видел. И до этой минуты даже не подозревал, что такие вообще бывают. Высокие, как самые мощные тяжеловозы, но в два раза толще. И огромное, как бочонок, вымя. Подозреваю, из-за него Миху понадобилась именно такая корова. В коровнике довольно шумно, пыхтят и чавкают огромные животные, поскрипывает телега, на которой такие же плечистые монахи развозят крупные куски тыквы и мешки с молотым зерном, а еще чтото неумолчно и настойчиво звенит. Приведший нас монах ловко нахлобучивает на голову странный чепчик, ставит под корову большое жестяное ведро и хватается за вымя. В дно и стенки ведра ударяют тугие белые струи и в стройный хор странного звона добавляется свежий звук. Я зачарованно смотрю, как напрягаются мужские плечи, когда сильные пальцы неутомимо добывают ценный продукт и главный вопрос сам слетает с губ: – Мих, а сколько она дает молока? – Три ведра, – гордо сияет он. – Четыре, – с упреком поправляет его монах. – За раз? – охнул я, представив ряды бочек, полных молока. – За день, – дружно поправили меня знатоки коровьей жизни. Уже легче, значит молочное половодье нам не грозит. Зато возникают другие, не менее важные вопросы. Но первый задаю вовсе не я, а не прекращающий работу монах. – А кто из вас будет ее доить? – Я, – тонко пискнул Мих, однако тут же справился с собой и уверенно повторил, – я. – Ну, пробуй, – монах тотчас встал с трехногой табуретки. Мих выхватил из кармана белый поварской чепец, какие носят кухарки в Монтаеззи, напялил его на голову, и, сполоснув в бадейке руки, сел к ведру. Снова зажурчали веселые тугие струйки, успокоенно выдохнул переживавший за друга Шет. А вот у меня с каждой минутой настроение портилось все сильнее. Нет, я ни в коей мере не осуждал приемного сына за желание накормить новую семью и друзей свежими и вкусными продуктами. Наоборот, очень радовался его заботливости и отзывчивости. Но эта, несомненно прекрасная корова сильно осложнит Миху жизнь. По моим самым скромным подсчетам ему придется тратить на нее три-четыре часа в день, а Мих и так загружен дополнительными занятиями. Ему нужно получить хоть малейшее представление о различных науках. От правописания и счета до механики и торговли. Про изучение языков, химии и литературы пока и вспоминать не стоит. К тому же, для очей лучшим считается обучение на наглядных примерах, а они в школу не приходят. Значит, все пойдут ловить и изобличать мошенников, а Миху нужно будет чистить навоз и таскать корм. Много корма, судя по тому, сколько она дает молока. Парнишка торопливо смахнул со лба пот и я помрачнел сильнее. Вот, еще и это. Пастушок в последние годы питался очень скромно… и сил у него намного меньше, чем у здоровяка-монаха. – Мих, ты не один хочешь попробовать свои силы. Уступи место брату, – с шутливым укором объявил Дорик, и я перевел дух. – А ты умеешь? – удивился парнишка, но с табурета все же слез. – В старших братьев нужно верить, – балагурил напарник, отставляя в сторону почти полное ведро, – давайте другое. – Сейчас, – насмешливо фыркнул монах, перелил молоко в стоящий на тележке шестиведерный бидон и вернул ведро Дору. – Чепчик надень. – Не нужно, – отказался тот, задумчиво глядя на уменьшившееся вымя. Мелькнули призрачные зеленые ручки и в дно ведра дружно ударили тугие непрерывные струи молока, словно открылись невидимые краники. Меньше минуты – и вымя мягко повисло, став втрое меньше. – Ну, с таким братом не пропадешь, – с легкой завистью похвалил монах. – Выбирайте корову. – А вы какую посоветуете? – осведомился я вежливо. – А я бы королю никакой не продал, – с неожиданной неприязнью огрызнулся он, и тут же явно пожалел о внезапной вспышке. Поджал губы и сухо процедил, – он пишет – молодую. Но вам лучше вторым отелом. Та корова, которую я доил, как раз такая. – Спасибо, – кивнул я вежливо, понимая, что никуда не уйду, пока не выясню, чем Торрель так обидел этого работящего настоятеля. А в том, что настоятель именно он, у меня теперь нет никаких сомнений. И потому я произношу вовсе не то, что собирался и не то, что он ожидает услышать. Но времени у меня, да и у всех нас маловато, потому придется идти напролом. – Прошу простить, сразу не понял с кем имею дело, – говорю ему, учтиво склонив голову, и с достоинством добавляю, – но ведь и вы не поняли, насколько редкие у вас посетители. Сразу двое королевских очей, причем одно – высшее, а второе – первый из магов, официально получивший статус ока. И с нами четверо лучших учеников школы королевских очей, будущие вершители и защитники королевского правосудия. Причем один из них, вот этот самый Мих, самый лучший, на отборе он уверенно обошел всех. – Ну еще бы, ведь он ваш сын, – еще ничего не понял монах. – Усыновили мы его, к сожалению, всего три дня назад, – с искренним огорчением вздохнул я, – а до этого Мих жил в далекой деревушке и пас чужой скот. А потом случился пожар, и его хижина сгорела… пока Мих спасал соседей. Он ушел в ближний городок, откуда его отправили на отбор. И он оказался лучшим, уверенно решал все задачки и обходил все ловушки. Хотя не учился ни истории, ни математике. Умеет кое-как читать, а писать только учится. Но знания для очей не главное, хотя и не лишнее. Важнее все же честность, справедливость, сочувствие чужим бедам. Король пожелал наградить способного ученика и предложил ему выбрать любой подарок. И подарил бы все что угодно, не моргнув даже глазом. Хоть замок, хоть дворец, хоть поместье со стадами коров. – Зачем мне тот замок? – искренне изумился Мих. – Вот именно, – хлопнув его по плечу засмеялся Дор. – Да. Он сразу сказал, что хочет корову, причем лучше из вашего стада. Торрель был… мягко сказать, потрясен Но я не заметил в его эмоциях никакой неприязни к вашему монастырю и указ он прислал сразу же. Поэтому ваши слова о короле меня удивили… и хотелось бы узнать, чем они вызваны. – Этими самыми коровами… – туманно буркнул помрачневший монах, – я объясню… но давайте присядем? И первым двинулся к выходу. Мы молча шагали следом, сейчас с ним лучше не спорить. Во дворе под старой, полузасохшей грушей стоял простой дощатый стол и длинные скамейки. Мы безропотно на них опустились и двое молодых послушников тотчас поставили перед каждым глиняную кружку со свежим молоком. А на середину стола водрузили деревянное блюдо с горкой крупных ломтей пышного темного хлеба. – Спасибо, я уже завтракал, – опережая меня, отодвигает угощение Шет. Тал с Лариком следуют его примеру. – Так ты никого не предупредил? – Настоятель ошеломленно уставился на Миха, и тот внезапно начал расцветать смуглым румянцем. – Не успел… он же как летняя гроза, король этот. Налетел, пошумел и исчез… – Внезапно сообразив, кого обсуждает, Мих заалел еще сильнее. – Бывает, – сжав его плечи, успокоил брата Дор, – не переживай. А вот настоятель вдруг повеселел и теперь смотрит на нас намного дружелюбнее, чем мгновение назад. – Наши коровы дают особое молоко, целебное. И заслуга в этом не только породы, хотя она много значит. Но еще и корма. Наши коровы много едят, и если мы можем купить зерно и свеклу, тыквы и бобы, то целебные травы должны выращивать сами. Доверять это важное дело никому нельзя, к сожалению. А для этого нужны поля. Они у нас были, ещё отец Торреля позволил пользоваться землями поместья, примыкающего к нашим угодьям. Мы хотели его выкупить… не сразу, понемногу, но старый король и слушать не стал. Ну мы и успокоились… а зря. Два года назад в поместье появился хозяин и выставил нас с полей. Хотел даже распахать ухоженные многолетники, но удалось уговорить… теперь берем в аренду. Но цены он назначил… – монах удручённо махнул рукой, и сухо закончил, – я знаю… что вы скажете, нужно было поговорить с королем… пробовали. Больше не хотим. – Так это ваше молоко… – Дор уже стоит возле сухого ствола, задумчиво поглаживая пальцем корявые трещины, – Зовем Зина? Они все в синем кабинете. – Раз в синем, можно. Но лучше сначала спроси, кому понадобилось поместье в этой глуши? – У нас не глушь! – Обиделся монах. – Простите… это не про вас. Для монастыря тут самое подходящее место. А для тех, кто привык жить в городе – истинная ссылка. – Доброе утро, – появился рядом со столом Зиновас, и уставился на меня заинтересованно, как на обученного медведя, – вот скажи, как тебе удается найти то, что ищу я? Причем прежде меня? – Ты спрашиваешь это уже двадцать лет и до сих пор не понял? Тогда по твоей радости могу предположить, что этим куском чужой земли Дюбот расплатился с кем-то из своих шакалов. – Это уже легко было сообразить, – фыркнул он, – а вот поймать того пса… – Мы поможем, – во взгляде Дора зажегся охотничий азарт, – но не за так. – Дорик! Ты возьмешь с дяди Зина деньги? – Вмиг включился в игру сыскарь. Даже шлёпнулся на скамью, сцапал кружку и махом опорожнил, – ууу, какое молоко… – Зачем мне твои деньги? Принеси прямо сейчас дарственный указ короля на то поместье. Имена мы сами поставим. – А шакал? – Как придет туда – так будет твой. – Жду, – серьезно кивнул Зиновас и исчез. – Пока он добывает указ, покажите мне дом хозяина имения, – предложил Дор следившему за ним настоятелю и тот безропотно направился к воротам. А мы дружно разбираем кружки и пробуем знаменитое молоко. И на самом деле необыкновенно вкусное. Свиток с указом появляется на столе через пять минут, а еще через пять возвращаются Дорик с монахом. И судя по тому, как веселится мой напарник и озадачен настоятель, им крупно повезло. – Неужели поймали? – заволновались ученики. – А чего его было ловить, если он почивать изволил? – уже откровенно смеется Дор, – так в подштанниках Зину и отправили. Где указ? Берите, отец Себастьян. Имена или звания проставьте сами, а прополоть травы и посеять мы поможем. У меня завтра будет двое свободных магов-природников, я приведу. Ну, где наша корова? – Уже ждет, – парнишка-послушник подал Дору поводок, но тот мгновенно снял и вернул толстую волосяную веревку. – Мы без этого. Гибкие плети вмиг опутали подарок Миха, упаковав в золотистую сеть, напоминающую огромную корзину и Дор поставил рядом большую пирамидку. – Я с ней, – поясняет мне деловито, – через пять минут забирай артефакт и идите домой зеленым путем. Хрустнуло стекло капсулы, и они исчезли. – Спасибо, – начал приходить в себя настоятель. – Не за что, – качнул я головой, – это был мой враг. Поэтому с королевской казны возьмите оплату за корову не стесняясь, как со всех остальных. Он богат, и даже не заметит, а вы делаете добро бесплатно, теперь я тоже вспомнил. Легкий ветерок пронесся по двору, принося нежный аромат цветущего сада и я невольно глянул в ту сторону. Старая груша стремительно обрастала блестящей корой и тонкими веточками, а на узловатых сучьях распускались пучки белых цветов. Древни распахнули перед нами зеленый путь и все засуетились. Я прятал в ларец пирамидку, настоятель совал в руки Миха какие-то кисеты, Тал с Шетом тащили неведомо где взятый двухведерный бидон, а на спине Ларика появился горб мешка. Но ничего спросить я не успел, зеленые лапы утащили нас в туман, чтобы высадить уже в саду замка Леанж. В левом заднем углу сада, за аллеями и фонтанами, почти у ограды защищающей разумеется, не от воров. А от осыпающихся сверху, с обрыва, камней и мусора. Корова уже свободно бродит между кустов, пробуя жевать все, что попадало в поле ее зрения, а Дорик следит за ней с кажущейся беспечностью, удобно сидя в плетеном кресле рядом с Лин. – Вы принесли семена? – Не оглядываясь, справился он, и Мих тотчас подал плетенку с кисетами. Вот теперь я понимаю, зачем мы их тащили. Дор намерен посадить те самые целебные травы, и это значит, он всерьез взялся за решение этой непростой задачи. Непростой для обычного ока, но не для лучшего выпускника южной школы. На ведущей в этот угол сада аллее появилась толпа учеников, очень быстро движущаяся в нашу сторону. Почти бегом. И все что-то тащили. Плетёную мебель, полосатые останские тенты, подушки и посуду. А еще кувшины с напитками и корзины с едой. Ну да, время второго завтрака, которого, между прочим, нет в расписании моей школы. – Ставьте стол сюда, – командует Лин, – и стул для Грега. И для леди Ортензии не забудьте. Все интереснее. Аохоже, очень правильно я сделал, не отменив эту неурочную трапезу сразу же. А теперь и не буду, подожду, что скажет кадетам Дорик. Но прежде, чем он начал свой урок на свежем воздухе, появилась Зия с птенчиками. Прибыли они в маленькой, почти игрушечной коляске, куда был запряжен такой же маленький пони. – Отец, посмотри какая лошадка! – Еще издали кричат они, прыгая от восторга на кресле с высокой спинкой. И дружно стихают, разглядев корову. – А это кто? – Опасливо шепчет Виль. – Такое большое? Дорик вырастил, да? – Вторит Гиль. С той поры, как старший сын, обнаружив у себя способности природника, экспериментировал с деревьями и кустами растущими в саду, там можно найти любые чудеса. И никто не удивляется, увидев длинные, как огурцы, яблоки или огромные ягоды малины. Наоборот, понимающе кивают, – а, Дорик вырастил! – Нет, не я, – оглянулся сын, когда коляска остановилась возле нас, – Это корова и она сама такая выросла. А король подарил ее Миху. Мих захотел именно такую, потому что ее молоко целебно. И сейчас вы будете его пробовать. К этому моменту кадеты успели налить в кружки принесенное нами молоко, выложить в миски творог из глиняного горшка, и порезать еще теплый хлеб. А теперь торопливо расставляют привезенные Зией плетенки с различными пирогами и булками. – Насколько я помню, – чуть виновато улыбнувшись, тихонько заметила она, – на море всегда хочется есть. Спасибо, любимая. Я тоже хорошо это знаю… но почему-то в этот раз совершенно забыл. Нет, голодными кадеты не останутся, но заглядывать в буфет, чтобы перехватить кусок, будут намного чаще. Проще добавить в расписание второй завтрак и полдник, а может и вечернее чаепитие, чтобы они спокойно ели за столом. Пока я, повесив защиту, обсуждал с женой этот вопрос, мои дети совместно с кадетами смели второй завтрак и птенчики уехали исследовать новые места. А на полянке, отведенной корове, начала намечаться картина будущего загона. Уже выросло невысокое деревце, склонилось набок и, раздувшись, как огромная тыква, лопнуло, оказавшись полым. Но не пустым, корни качали откуда-то воду и та, наполнив живую колоду, стекала по стеблю прозрачными каплями. Эта вода заинтересовала корову, и она немедленно пошла проверить необычайный родник. И осталась довольна, выцедив сок почти досуха. А вокруг полянки тем временем все увереннее поднимался рядок других деревьев. – Магом быть проще, – буркнул кто-то из новичков, – вырастил поилку и не нужно таскать воду. – Вот об этом и будет мой сегодняшний урок, – серьезно кивнул ему Дорик, – о том, как выжить не магу. И в повседневной жизни, и в случае нападения врагов или другой опасности. Во-первых, амулеты королевских очей. Ученикам они тоже положены, и цитадель уже готовит для вас именные знаки. Их никогда нельзя снимать или оставлять, и это главное правило. Все ясно, потихоньку уходя от стола, киваю я про себя, тема действительно важная. И часа на два Дору ее хватит, можно пока осмотреть дом. – А если мы не станем очами? – Снова волнуются новички. Ну, Клара! Зачем же ты так запугала своих подопечных? – Обязательно станете, – остановившись, говорю я твердо, – это мое правило. – Даже Фидди? – недоверчиво кривится Ларик. Как хорошо, что я не успел удрать, это действительно важный вопрос. Вот только понимают они его совершенно неверно. – Кстати, – вернувшись к столу, сажусь на свое место, – пора открыть вам эту тайну. – Не рановато? – Делано хмурясь, подыграл Дорик. – В самый раз. А то напридумывают себе или страшных правил, или особых способностей. Распутывай потом. Так вот, почему я уверен, что из всех вас получатся очи. Все просто, все дни отбора я следил за каждым претендентом, и ставил в особую тетрадь отметки. Мне абсолютно не важны были ваши имена, привычки, характеры и звание родителей. Только принципы, отношение к людям, желание жить по закону справедливости и служить правосудию. Кто-то из кандидатов пришел на отбор, не зная, хочет ли победить, другие готовились заранее, заучивая ответы на задачки, бывшие на прошлых испытаниях. И даже не догадываясь, что все задачки я придумал новые и никакие готовые ответы не помогут. Через три дня отсеялось большинство претендентов, и вперед уверенно вышло чуть более тридцати. Когда отбор закончился, осталось еще меньше и мы с Кларой вас поделили. Но она на этот раз не сможет работать с учениками, и не нужно на нее обижаться. Но не это важнее всего. Главное – вы все единомышленники, у вас одинаковые взгляды и принципы. А привычки, конечно, разные, но с чего бы им быть похожими, если за Фидди ходила толпа лакеев, а Миху приходилось бегать за стадом коров? Но я точно знаю, постепенно каждый научится тому, чего пока не умеет, и остальные ему помогут, ведь мы собратья по духу. Вот это главная тайна. Ждать, пока задумавшиеся кадеты начнут задавать вопросы я не стал, мысленно попросил древней унести меня в дом. Безмолвное общение с духами давалось мне все легче.