Глава 67. Гнев Природы

Савва

Я слышу хруст раньше, чем понимаю, что произошло.

Деян, только что бросившийся на меня, вдруг валится на землю. Его передняя лапа выгибается под неестественным углом, из глотки вырывается протяжный вой.

Я отступаю, потому что чувствую за спиной такую мощь, что волк внутри тут же поджимает уши. Оборачиваюсь и вижу Еву.

Она стоит у крыльца дома совершенно голая, босая, с растрепанными темными волосами. Пальцы скрючены, длинные черные когти поблескивают в лунном свете, а глаза затоплены Тьмой.

Я знал, что однажды это увижу…

Готовился, убеждал себя, что не испугаюсь и обязательно выполню обещание, которое дал своей истинной.

Но легенда не рассказывала, каково это — стоять рядом с Гневом Природы и чувствовать его всем своим волчьим естеством.

Ева там. Я ощущаю ее ярость, страх за детей, боль и ненависть. Но за всем этим словно распахнулось что-то огромное, древнее и настолько сильное, что мне впервые становится понятно, почему в легенде эту силу называли не даром, а карой.

Деян пытается подняться, но вторая лапа ломается, и он падает обратно.

— Ева, стой! Я понял! Слышишь? Я все понял! — воет.

Она медленно подходит к нему.

— Ты хотел стать альфой. Получить стаю, территорию, власть. Ради этого предал тех, с кем вырос.

— Краснов обещал мне другую жизнь! Я не хотел убивать детей!

— Тогда надо было отказать.

Деян пятится, волоча сломанные лапы, и я чувствую резкий запах мочи. Еще несколько минут назад он с гордостью рассказывал о стае, которую получит от Краснова, а теперь скулит перед девятнадцатилетней девчонкой, не способный даже сдержать мочевой пузырь.

Ева слегка сгибает пальцы.

Деян выгибается всем телом. По поляне прокатывается страшный треск, ломаются ребра, затем позвоночник. Волка словно выворачивает невидимая сила.

Невольно делаю шаг вперед, но Ева смотрит на меня, и через метку приходит четкое понимание: она знает, что делает.

Это не безумие. Природа вынесла ему приговор.

Последний согнутый палец Евы обрывает крик Деяна. Его тело обмякает, а она переводит взгляд на мать.

Вот теперь мне становится по-настоящему страшно.

Эта волчица годами убеждала дочь в собственной никчемности, предпочитала ей сестру, поддерживала мужа. Сегодня она пришла сюда вместе с теми, кто собирался уничтожить деревню.

Мать Евы уже обратилась человеком и лежит возле дерева, голая, окровавленная, с неестественно вывернутой ногой. Но, когда Ева приближается, даже не пытается отползти.

— Я не знала про детей, — шепчет едва слышно. — Можешь не верить, но я не знала…

— Верю. Но я тебя не прощаю.

Мать вздрагивает.

— Ты годами смотрела, как мне больно, и объясняла, что я сама виновата. Сегодня ты снова выбрала отца и пришла сюда вместе с ним. Я не забуду всего этого только потому, что ты один раз поступила правильно.

Ева присаживается перед ней. Черные когти оказываются совсем близко от лица раненой волчицы.

— Но когда ты узнала про детей, то кое-что осознала. Значит, еще не все потеряно. Ты потеряна для меня, но не для своих сородичей.

Ева встает, бросает на мать последний взгляд и отворачивается.

Я позволяю себе выдохнуть. Ева пощадила мать, но не простила ее и не попыталась одним поступком перечеркнуть прошлое.

Значит, моя девочка все еще там.

Оставшиеся городские бросаются к лесу, но никто не успевает далеко уйти.

Первого с чудовищной силой швыряет в дерево, второй падает, а третьего невидимая сила поднимает над землей и бросает прямо под ноги Еве. Через несколько минут возле дома не остается ни одного врага.

Изнутри начинают осторожно выходить старики и дети. Тот самый маленький волчонок замечает Еву и радостно тявкает.

— Только не подходи, — бормочу.

Разумеется, малыш несется прямо к ней. Нет…

Щенок начинает тереться о голую ногу Евы, она опускает голову. Напрягаюсь, когда страшная рука тянется к малышу, но она лишь осторожно гладит его между ушами.

— Иди к бабушке, маленький. Больше тебя никто не тронет.

Волчонок довольно урчит и убегает, а я несколько секунд смотрю ему вслед.

Пытаюсь осмыслить, как одна и та же сила способна переломать одному все кости и через минуту настолько бережно коснуться другого.

Ева смотрит в сторону реки. Там продолжается бой.

— Ева! — зову, но она уже уходит.

Собираюсь броситься следом, однако возле дома меня задерживает голос Таисии. Она подходит, снимает вязаный кардиган и накрывает изломанное тело дочери.

— Мам… — хрипло произносит мать Евы.

Старая волчица долго смотрит на нее.

— Я всю жизнь ждала, когда ты вспомнишь, чему мы тебя учили. Сегодня вспомнила. Жаль, что для этого понадобилось так много времени… Аня.

Женщина закрывает лицо руками.

— Я все испортила, да?

— Почти все, — тихо отвечает бабушка. — Но пока ты жива, «почти» еще можно исправить.

Мать Евы начинает плакать. Голая, переломанная, она впервые выглядит не надменной городской волчицей, а просто женщиной, которая наконец увидела, во что превратилась.

Но Ева уже далеко, а я обещал идти за ней даже в ад.

Догоняю истинную возле первых домов. Несколько крыш горят, по улице стелется дым, на земле лежат раненые и мертвые. Однако бой стихает.

Все смотрят на Еву.

Она идет босая и голая, залитая чужой кровью, черные глаза светятся сквозь дым. Городские отступают перед ней, а деревенские расступаются, склоняя головы.

— Савва!

Справа появляется Влас. Хромает, бок рассечен, морда залита кровью, но держится на лапах уверенно.

Замечаю возле разбитой машины бездыханное тело Кости. Горло разорвано, шерсть на груди пропитана кровью.

Значит, их бой закончился безоговорочной победой нашего младшего.

Почти одновременно с другой стороны к нам выходит Демьян.

Он смотрит на Еву и замирает.

— Это она? — спрашивает Влас.

— Она.

— Жуткая! И прекрасная!

— А я-то думал, у тебя наконец появился инстинкт самосохранения, — закатываю глаза.

Демьян не оценил шутку.

— Она себя контролирует? — напряженно спрашивает.

Прислушиваюсь к метке.

— Пока да.

Мы идем за ней.

Ева методично уничтожает оставшихся городских. Всех до единого.

Не мучает их, как Деяна, но и не позволяет уйти. Волки падают, не успев добраться до нее.

Невидимая сила швыряет их в стены и переворачивает машины. Даже земля будто подчиняется нашей волчице: корни деревьев вырываются наружу и хватают беглецов за лапы.

Деревенские больше не сражаются. Они стоят среди разрушенных домов и смотрят вслед своей альфе с благоговением, смешанным со страхом.

Впереди замечаю сестру Евы. Рядом с ней лежит раненый Макар, а чуть дальше стоит Краснов.

Влада закрывает деда собой.

— Ты что творишь, стерва? — городской вожак делает шаг к дочери. — Место свое забыла?!

— Он старый волк! Мой дедушка! — Волчица, хромая, выходит вперед. — Ты его не тронешь!

Ева останавливается, и ее сестра принимает человеческий облик. Они смотрят друг другу в глаза.

— Я не дам ему убить дедушку, — говорит она, кивнув в сторону отца. — Если придется, буду защищать его и от тебя.

— Я уже могла убить тебя сегодня и не стала.

Ее сестра сглатывает. Я чувствую тонкий кислый запах страха. Ева подходит ближе.

— Ты предала меня, Влада. Спала с моим женихом, смотрела, как мне больно, и радовалась этому. Я не прощу тебя только потому, что сегодня ты один раз защитила дедушку. Но твоя душа еще не сгнила, хотя ты очень стараешься…

Влада делает шаг назад.

— Ты могла снова выбрать отца, но выбрала дедушку. Значит, Природа даст тебе шанс исправить то, что еще можно исправить. Не трать его впустую, сестра.

Влада поджимает губы, по ее щеке стекает одинокая слезинка. Ева проходит мимо. К своей главной цели.

Краснов ждет ее. Он ранен после боя с Демьяном, лицо и грудь залиты кровью, но даже сейчас смотрит на дочь с прежним презрением.

— Наслаждаешься? Наконец почувствовала себя особенной? Но ты… никакая не спасительница!

Ева даже бровью не ведет.

— Ты приказал убить детей.

— Я приказал уничтожить стаю, которая выступила против меня. Если твой дед решил прятаться за женщинами и щенками, это его выбор, — фыркает Краснов.

Мы втроем чувствуем такую волну ярости, что невольно пятимся. Но не вмешиваемся.

— Ты сжег дом моих бабушки и дедушки, привел сюда убийц, а потом приказал вырезать всех только потому, что старейшина отказался отдать тебе меня. Ну так вот она я.

Краснов усмехается.

— Кем ты себя возомнила? Ты всю жизнь была слабейшей и такой осталась. Взгляни на себя! Ты уродлива и омерзительна! Эта сила, которой ты так хвалишься… не твоя!

Демьян рычит и делает шаг вперед, но я останавливаю его. Это не наш бой.

Ева смотрит на того, кого всю жизнь считала отцом. До меня доходят ее чувства. Омерзение, презрение, желание покарать. Страха там больше нет.

— Я всю жизнь пыталась заслужить твое одобрение. Думала, если стану сильнее и удобнее, ты однажды увидишь во мне дочь. А теперь мне смешно, потому что я столько лет боялась того, кто ради власти готов убивать детей.

Краснов оскаливается.

— Следи за языком, девчонка.

— А иначе что? Снова накажешь меня? Я жду… папуля. А ты все болтаешь.

Земля под лапами вздрагивает.

Ева выгибается, и я чувствую через метку новый всплеск силы.

Черные когти исчезают, ее кожа покрывается шерстью, тело стремительно меняется.

Кости ломаются, лицо вытягивается, и через несколько мгновений на месте хрупкой девушки стоит огромная черная волчица с сочащимися Тьмой глазами.

Невольно кошусь на Демьяна. Он всегда казался чудовищно большим. А Ева выше и крупнее.

Краснов тоже это понимает. Не теряя времени, бросается на нее.

Она встречает его ударом лапы.

Краснов отлетает, врезается в стену дома и снова поднимается. Отряхивается. Следующая атака заканчивается еще быстрее: Ева перехватывает его, валит на землю и ломает переднюю лапу.

Через метку меня накрывает ее болью. Годы унижений, холод родного дома, презрение отца, предательство сестры и жениха смешиваются со страхом и криками детей. Все, что Ева столько лет прятала внутри, наконец выходит наружу.

Краснов пытается вырваться из-под мощных лап и впервые смотрит на нее со страхом.

Но Ева уже не та девочка, что хочет заслужить любовь отца. Ей больше ничего от него не нужно.

Черная волчица склоняется и смыкает челюсти на его горле. Краснов дергается, пытается отбиваться, когти скребут землю, но Ева только сильнее сжимает клыки. Тело под ее лапами обмякает.

Она отпускает его.

Вокруг становится тихо. Деревенские стоят среди разрушенных домов, повсюду тела городских, а мы втроем смотрим на огромную черную волчицу над телом Краснова.

Бой закончен. Только вот Тьма не ушла.

Я чувствую ее через метку, как прежде, и понимаю, что моя клятва еще понадобится.

Из-за леса медленно поднимается солнце.

Первый луч пробивается сквозь дым, ложится на окровавленную землю и касается черной шерсти Евы.

Она поднимает морду навстречу рассвету.

Затем срывается с места и убегает в лес…