Глава 68. Найди меня

Ева

Я бегу… бегу… Не знаю, сколько. Долго.

Лес сливается в одно темное пятно, ветки хлещут по морде, под тяжелыми лапами хрустит валежник, но я не останавливаюсь.

Мне кажется, если убегу достаточно далеко, то смогу скрыться от того, что случилось в деревне.

Горящие дома, кровь на земле, Деян, скулящий и отползающий от меня на сломанных лапах.

Краснов, жизнь которого медленно угасла под моими клыками. Городские волки, падающие один за другим.

Только вот от себя не убежать…

Внезапно спотыкаюсь о корень, едва удерживаюсь на лапах. Понимаю, что сил практически не осталось. Добираюсь до небольшой поляны, где меня выворачивает наизнанку.

Огромное волчье тело содрогается, желудок сводит болезненными спазмами, хотя внутри уже ничего нет. Пытаюсь отдышаться, но перед глазами снова возникает Краснов. Вспоминаю, как медленно останавливалось его сердце под моей лапой.

Я убила Альфу. И не только его.

Городских было много. Даже не знаю, сколько именно. Не знаю их имен, были ли у них семьи. Они пришли уничтожить мою стаю, убить волчат. Совсем недавно это казалось достаточной причиной. Сейчас почему-то не кажется.

Пытаюсь обратиться в человека, но не получается. Черная шерсть на месте, огромные лапы впиваются когтями в землю, а внутри знакомое присутствие.

Тебе больно.

— Да, — отвечаю мысленно и закрываю глаза. — Очень.

Я могу сделать так, чтобы не было больно.

Тьма больше не пугает. Наоборот, от нее приходит странное спокойствие. Воспоминания становятся блеклыми, крики затихают, даже тошнота немного отступает.

— Как?

Отдай мне себя.

Я должна испугаться, но вместо этого только ложусь и опускаю голову на лапы. Слишком устала.

Всю жизнь пыталась заслужить чье-то одобрение, стать сильнее, правильнее, удобнее.

А сегодня впервые ничего не доказывала. Просто защищала тех, кого люблю, и убивала тех, кто пытался им навредить.

— Что будет со мной?

Ты уснешь. Я позабочусь обо всем остальном. Больше никто не причинит тебе боль.

Звучит почти хорошо. Особенно сейчас.

Я не представляю, как вернуться в деревню и посмотреть на тела. Как встретиться с бабушкой, дедушкой, остальными. Снова увидеть собственные руки и вспомнить, что делала ими…

Закрываю глаза и позволяю Тьме укутать меня.

Но в этот момент метка обжигает живот. Сначала едва заметно, потом сильнее.

Я чувствую Демьяна… его тревогу, злость и страх. Следом в связь врывается Влас, от которого несет таким отчаянием, что мне хочется скулить. Последним приходит Савва. Его присутствие проходит через метку горячей волной, и я понимаю: они идут за мной.

Не обращай внимания.

— Они меня ищут.

Пусть ищут.

— Савва обещал…

Он найдет только то, что осталось. Ты уже почти ушла.

Наверное, Тьма права. Мне все меньше хочется возвращаться. Они живы, деревня спасена, Краснов мертв. Я сделала все, что должна была сделать. Можно наконец перестать бороться.

Но метка горит все сильнее. Она не позволяет сну окончательно меня поглотить.

Между деревьями раздается знакомый голос:

— Ева!

Распахиваю глаза. Савва. Но отвечать нет сил.

Через несколько секунд слышу Демьяна, а метка буквально заходится от чувств моих истинных. Они совсем рядом. Мои альфы.

Трое волков появляются на краю поляны. Демьян первым делает шаг ко мне, и я вскакиваю, оскалившись. Из груди вырывается низкий рык. Черный альфа замирает.

Я чувствую его страх. Он боится меня.

Влас тоже.

Видишь? Они знают, кем ты стала.

Отступаю, но Савва неожиданно выходит вперед.

— Стой! — хочу крикнуть, однако из пасти снова вырывается только рык.

— Даже не надейся, что я уйду, — спокойные мудрые глаза смотрят на меня. — Я двести лет ждал истинную не для того, чтобы потерять ее через несколько месяцев из-за какой-то Тьмы.

Он скалится, но я чувствую его через метку слишком хорошо. Савве страшно не меньше остальных.

— Ты боишься меня…

— Да. Мне страшно, Ева, — признается пепельный волк. — Очень. У тебя глаза чернее ночи, и размер крупнее. Ситуация, прямо скажем, не в мою пользу. Но я все равно никуда не уйду.

— И мы, — доносится рычание Власа.

Демьян ничего не говорит, просто делает один шаг ко мне. Медленно, не сводя с меня горящих глаз. Метка снова вспыхивает, и вместе с ней приходит его упрямая решимость.

Они боятся тебя.

Да. Боятся. Но почему-то не уходят.

— Я видел тебя там, — продолжает Савва. — Видел, что ты сделала с Деяном. Видел городских, Краснова. Все видел. А знаешь, что я видел еще? Того щенка, который прибежал к тебе.

Замираю.

— Ты могла разорвать его. Но спрятала когти, чтобы не поцарапать, и погладила. А потом отправила к бабушке. Это тоже была ты, Ева. Не только та, которая убивала.

Он пытается тебя обмануть.

— Я убила их, — отвечаю. — Я!

— Да, — неожиданно говорит Савва. — Ты убила их. И я не стану говорить, что завтра тебе не будет от этого больно. Будет. Может быть, еще очень долго. Но если сейчас отдашь ей себя, боль не исчезнет. Исчезнешь ты.

Тьма сжимается вокруг сознания, будто старается оттащить меня от его голоса.

Останься. Тебе больше не придется ничего чувствовать.

Савва подходит еще ближе, но не касается меня. Просто смотрит.

— Ты просила найти тебя, если потеряешься. Я нашел. Дальше сама, Ева. Я не могу вытащить тебя силой.

Смотрю на него. Потом на Демьяна и Власа. Они действительно боятся.

Я чувствую это через метку вместе с любовью, тревогой и отчаянной потребностью вернуть меня. В груди становится больно.

Они видели чудовище. Они никогда не забудут то, что ты сделала…

— Я монстр, — всхлипываю, из пасти срывается лишь тихий скулеж.

— Нет, — тихо произносит Савва. — Ты наша девочка. Идем домой.

Домой… Это слово оказывается сильнее всего остального.

Яркими вспышками в памяти появляются картинки: дом, кухня, вечные перепалки Власа с Демьяном, улыбка Саввы. Улыбки бабушки и дедушки.

Вспоминаю, как впервые за много лет просыпалась и не боялась нового дня.

Метка пылает, словно напоминая, что я жива. Трое моих волков рядом. У нас есть будущее.

Не возвращайся. Тебе никогда не простят того, что ты сделала…

— Возможно, — отвечаю Тьме.

Глупо спорить, особенно после того, что случилось.

— Но это мое тело. И моя жизнь. Я выбираю жить дальше.

Тьма бросается на меня изнутри, пытаясь удержать, но я уже тянусь в другую сторону. К ним. К своим Диким Альфам.

Обращение начинается болезненно. Огромное тело сводит судорогой, кости ломаются, черная шерсть исчезает.

Я падаю на колени уже человеком и едва успеваю опереться руками о землю, прежде чем меня снова выворачивает.

Савва оказывается рядом первым. Прижимается горячим боком, пока меня трясет. Я разворачиваюсь к нему и начинаю плакать.

— Я их убила, Савва. Столько волков… Я даже не знаю, сколько.

Он не спорит и не пытается убедить меня, что они заслужили смерть. Просто закрывает глаза.

— Я знаю.

Демьян садится рядом и утыкается лбом в мое плечо. Влас укладывается у моих ног, и метка отзывается теплом сразу от троих. Они любят меня. Я чувствую.

— Мне так плохо, — шепчу, уткнувшись в мохнатую шею Саввы. — Не хочу сейчас возвращаться туда.

— Тогда не будем возвращаться, — отвечает Демьян. — Посидим здесь столько, сколько тебе нужно.

Закрываю глаза. Метка пульсирует ровно и спокойно, связывая нас четверых нерушимыми узами. И впервые за эту ночь внутри действительно становится тихо.

Тьма никуда не исчезла. Но теперь я знаю, что она не имеет надо мной власти.

Настает утро…