Глава 69. Домой

Ева

Месяц спустя…

Просыпаюсь от того, что мне безумно жарко.

Очевидно, три огромных оборотня опять решили, что совместный сон создан исключительно для того, чтобы похоронить меня под ними.

Пытаюсь пошевелиться. Влас обнимает меня поперек живота и отпускать явно не собирается.

— Влас, — сонно бормочу. — Мне жарко.

— А мне нормально. Даже шикарно. Ты такая мягкая, детка…

— Очень рада за тебя, — копошусь в попытках освободиться.

— Отпусти ее, — рычит с другой стороны Демьян.

— Ага, щас! Сам отпусти!

— Я ее вообще-то не держу.

— Зато ногу на нее положил.

— Потому что ты вытолкал меня на край! — теряет терпение старший.

Открываю глаза и встречаюсь взглядом с Саввой. Он лежит напротив и с совершенно невозмутимым видом наблюдает за происходящим.

— Может, поможешь? — фыркаю.

— Нет. Мне интересно, кто победит, — он встает и лениво натягивает джинсы.

Месяц назад я проснулась в лесу после самой страшной ночи в своей жизни. Я боялась закрыть глаза, потому что видела море крови и трупы городских.

Сейчас вокруг меня ворчат мои истинные. Влас нагло зарывается носом в мои волосы, Демьян отвоевывает одеяло, а Савва смотрит на все это безобразие и качает головой.

Мы здесь и мы вместе.

Савелий уходит на кухню. Мне требуется еще несколько минут, чтобы освободиться из объятий Власа, после чего он тут же переворачивается на живот и засыпает. Кто бы сомневался…

Натягиваю платье и спешу на кухню.

— Я помогу, — подхожу к блондину.

— Тогда режь овощи, — он вручает мне нож.

Устраиваюсь рядом, и некоторое время мы готовим молча.

За окном обычное деревенское утро. Где-то вдалеке слышатся звук пилы и крики деревенских. Следы нападения еще видны, но с каждым днем их становится меньше.

А Дикие больше не Дикие.

То есть формально, конечно, никто не отбирал у них это гордое звание. Но Демьян и Савва последние недели почти каждый день работают вместе с деревенскими волками.

Влас вчера ушел на охоту с местными. Вернулся глубокой ночью, счастливый и весь в крови. Притащил большого кабана.

Три изгоя, которые двести лет не хотели принадлежать ни одной стае, совершенно незаметно стали частью этой деревни.

После завтрака Савва уходит к родителям Лады, чтобы помочь с восстановлением дома, Влас снова заваливается спать после ночной охоты. Я подхожу к Демьяну.

— Отведешь меня на кладбище?

Он пристально смотрит на меня.

— К отцу? Точно уверена?

— Теперь да, — киваю. — Я готова.

До кладбища идти недалеко. Демьян всю дорогу молчит и ничего не спрашивает. Когда между деревьями появляются старые могильные камни, альфа останавливается.

— Я буду здесь. Если что, зови.

Благодарно сжимаю его ладонь. Дальше иду одна. Так, а где тут… Дедушка объяснял мне, как найти надгробие отца.

Внезапно взгляд падает на тонкий силуэт чуть ближе к лесу. Мама стоит ко мне спиной.

За месяц ее раны затянулись, но она все еще слишком худая и бледная. Бабушка несколько раз говорила, что ей повезло выжить.

Я медленно подхожу, мама не двигается.

— Ты так на него похожа, — неожиданно произносит.

Перевожу взгляд на могильный камень, покрытый мхом.

— Мне всегда говорили, что я похожа на тебя.

— Внешне. А все остальное от него,. — мама грустно улыбается. — Он тоже вот так смотрел, когда сердился. И прищуривался. Гордый был до невозможности. Сильный. Красивый.

Молчу. Папа…

— Я любила его, Ева. По-настоящему любила.

— Тогда почему отняла его у меня? — спрашиваю тихо, чувствуя, как подступают слезы.

Она вздрагивает. Прошло то время, когда я аккуратно подбирала фразы, чтобы кого-то не задеть. Теперь я другая, и ей придется это принять.

— Потому что трусиха. Краснов убил его, я знала. Знала, что произошло, и все равно осталась рядом с ним. Сначала ненавидела его. Потом себя. А потом появилась ты.

Она проводит пальцами по холодному камню.

— И каждый раз, когда я смотрела на тебя, видела его. Его глаза, характер, его кровь. Ты была живым напоминанием о том, что я сделала. О том, что позволила сделать. Наверное, в какой-то момент стало проще ненавидеть тебя, чем признаться себе, кого я ненавижу на самом деле.

В груди больно, но совсем не так, как я ожидала.

— Ты не ненавидела меня?

— Нет, — она наконец смотрит мне в глаза. — Ты вообще ни в чем не была виновата. Это я была сломана…

Смотрю на эту женщину.

Я столько лет хотела услышать хоть что-нибудь похожее. Еще недавно отдала бы за эти слова все.

Но сейчас это все у меня уже есть.

— Спасибо, что рассказала.

На ее лице появляется надежда, но я продолжаю:

— Однако прошлого это не изменит, мама. Я понимаю тебя. Правда. Но простить пока не могу. У меня теперь есть истинные, дом, стая. И для тебя там сейчас места нет.

Она бледнеет еще сильнее.

— Я понимаю, — кивает.

— Вы с Владой уедете сегодня?

— Да.

— Я хочу, чтобы ты взяла на себя управление городской стаей.

Мама удивленно вскидывает брови.

— Ева…

— Ты была женой их альфы. Они знают тебя. После Краснова там должен появиться кто-то, кто объяснит им, что они идут неверным путем. Сделай все правильно хотя бы сейчас. Там волчата…

Она молчит.

— Сделай это ради себя. И ради него.

Смотрю на могилу отца. Одинокая слезинка стекает по щеке и падает в траву у ног.

— Дай мне слово. Поклянись…

— Клянусь, Ева. Я все сделаю, чтобы мы вернулись к своим корням.

Улыбаюсь сквозь слезы и делаю шаг назад.

— Может быть, когда-нибудь я смогу принять вас с Владой. Не обещаю. Но теперь понимаю, что это возможно.

Когда возвращаюсь к Демьяну, он не задает вопросов. Просто целует, обнимает за плечи и ведет домой к бабушке и дедушке.

А там царит настоящий погром.

Бабушка собирает маму и Владу так, словно они уезжают на Крайний Север лет на десять. На столе пакеты, банки и свертки.

— Бабуль, они на поезде едут, а не на грузовом составе, — напоминаю.

— Не мешай, внученька!

Спорить бессмысленно.

Провожать маму и Владу выходит почти вся деревня. Кто-то просто кивает, кто-то желает спокойной дороги.

Никто не забыл, что произошло месяц назад. Но все помнят, как мама бросилась защищать детей, когда узнала правду, а Влада закрыла собой старейшину.

Дедушка повезет их на станцию на своей машине. Когда-то именно на ней я приехала сюда, не представляя, что найду в этой деревне свою судьбу.

Теперь на ней уезжает мое прошлое.

Влада молча топчется у машины, странно поглядывая на меня. Подхожу. Она настораживается.

— Береги маму. Ей больше не на кого опереться.

Влада поджимает губы, затем коротко кивает.

— Сберегу…

Она не просит прощения, оно и не нужно. Просто это небольшой шажок вперед.

Вечером в нашем доме пахнет запеченным мясом и травами.

Мы с Саввой готовим, Демьян возвращается со стройки уставший и сразу идет в баню. Влас мешается рядом и требует признать его главным добытчиком семьи.

Кабан, которым младший так гордился, оказывается действительно вкусным.

После ужина перебираемся с чаем в бывшую комнату Савелия, а теперь нашу спальню…

Устраиваюсь между своими волками, прижимаюсь к Демьяну, закидываю ноги на Власа, а Савва гладит меня по волосам.

Хорошо! Так хорошо, что даже страшно вспоминать, как совсем недавно я могла от всего этого отказаться.

— Ты чего улыбаешься? — спрашивает Влас.

— Радуюсь.

— Нам?

— Кабану, конечно.

Он возмущенно хватает меня за бок. Я вскрикиваю и пытаюсь отползти, но тут же оказываюсь зажатой между тремя истинными.

— Попалась, — возбужденно хрипит Савва.

— Это наглость! — возмущаюсь, но не спешу сопротивляться. Низ живота опаляет желание.

— Естественно, детка, — жарко шепчет Влас мне на ухо и целует в шею.

По коже стадом несутся мурашки. Демьян притягивает меня ближе, ладонь Саввы скользит по бедру выше.

Уже собираюсь сообщить, что чай может подождать до утра, но тут к горлу внезапно подкатывает тошнота.

— Ой…

Выскакиваю из комнаты и едва успеваю добежать до ванной. Через несколько секунд в дверях появляются все трое.

— Ева? — голос Демьяна напряжен.

— Не знаю. Наверное, овощи несвежие… — прокашливаюсь.

Встаю, разворачиваюсь и замираю.

Демьян хмурится и втягивает носом воздух. Савва делает то же самое, а потом они переглядываются.

Влас неожиданно замирает. Смотрит на меня ошалевшими глазами.

— Что? — не скрываю подозрения. — Чего вы на меня так смотрите?

Савва снова принюхивается. Демьян делает шаг ко мне.

Через метку вдруг накатывает что-то теплое и совершенно непонятное. Его неверие. Радость. Почти страх поверить.

Сердце пропускает удар.

Нет… Опускаю ладонь на живот.

— Неужели?..

Влас расплывается в бесстыдно счастливой улыбке. Савва тихо выдыхает, а Демьян смотрит на мой живот так, словно мир за пределами нас перестал существовать.

И я понимаю. Внутри становится горячо, глаза наполняются слезами.

Еще месяц назад я стояла на грани и выбирала, хочу ли вообще вернуться к собственной жизни. Я сделала выбор.

Смотрю на своих истинных, чувствую через метку их счастье и сильнее прижимаю ладонь к животу.

Похоже, жизнь тоже выбрала меня…