Глава одиннадцатая
Да-да, Яженька, был бы он сейчас не медведем, чесал бы уже вдоль китайской границы. Кстати, она отсюда как, далеко? Что здесь творится с географией? С экологией, понятное дело, не все в порядке, то ли магия, то ли радиация, но зверье разговаривает, а я так вообще – только что человека в полумедведя превратила!
– Сам по себе я, – пробурчал медведь, стыдливо прикрываясь лапами. Реветь перестал, но переживал, бедный. Ну, кто бы не переживал, я вот вроде и человек, а… а, пофиг уже!
– А яблоки пошто принес? – как-то очень ласково муркнул кот, даже мне не по себе стало. – Молодильные-то яблочки?
– А что не так? Батька говорил, што оно самое что ни на есть важное. Без даров-то нельзя, так и ведьмак наказал, – вздохнул Полкаша. – А меня в печь!
– Неспелые яблоки принес и ждал, что приголубят да медом накормят? – прошипел кот. Я в допрос особо не вмешивалась, уж что, а Баюну виднее. Магический кот – это вообще самое важное в практиках всяких ведьм, это мне из фэнтези известно!
– Как неспелые? – медведь даже пасть приоткрыл. – Спелые были же! Батюшка отдал за них немало золота! Ведьмак проверил, что все чин-чином!
Я присмотрелась – врет, не врет? Кот тоже натянул на морду полное сомнений выражение, а пойди у него там хоть что-нибудь разбери! У меня с котами опыта чуть больше, чем с младенцами. Все-таки надо было при жизни кота завести… а хотя нет, вот куда бы его сейчас дели?
– Спелые яблочки, значитца. Дары, м-м-мр-р. – Хвост у кота вытянулся под прямым углом к полу, вроде как это был не самый хороший знак. – И что же тебе, человече, у нас было надобно?
И тут вдруг Полкаша проявил строптивость.
– А не скажу, – буркнул он. – Вы, нечисть да нежить, со мной непотребство нечистое сотворили, так вот и я с вами не как человек. Вам надо – вы и выясняйте.
Я фыркнула: надутый разобиженный медведь – это еще та картина! Сразу видно, что лет Полкаша юных, несмотря на косую сажень в плечах и другие примечательности. Мама дорогая, ну и как тут мужскими телесами любоваться, когда ощущаешь всю вашу разницу в возрасте? В моем воображении Полкаша едва ли не сравнялся с тем самым младенчиком, но я себя остановила. Ничего, другие яблоки найду, качественные, и чуть здоровье поправлю. Лет хотя бы на двести.
Если, конечно, у меня не образовалась фобия на яблоки…
– А что за ведьмаки? Это вообще кто? – спросила я Полкашу, потому что в моей памяти только Геральт был. И он как бы выдуманный персонаж! Но ответил почему-то кот.
– Не люди и не нелюди… – проворчал он. – И зверем обернется, и зверей за собой позовет. Может, к добру, а может, и ко злу. Посолонь пойдут – солнце и благо несут, осолонь пойдут – слезами землю умоют. Мер-р-рзкие…
– Этот-то к добру и свету повернулся! – вставил свое слово медведь. – Он Иванку лечил, пчелиные улья спасал… Седой весь, слепой да мудрый!
Я попятилась задом к лавке, наткнулась на нее, села и задумалась. Еще и ведьмак какой-то, надо разбираться! Я поманила к себе свою армию. Ничего так вариант: бесенок и кот. Как есть дурдом на выезде, только белочки не хватает.
– Врет? – негромко спросила я у кота.
– Недоговаривает, – промурлыкал кот. – Но про яблоки правду сказал. А вот ведьмак…
– Такого наивного цветочка обмануть легко, – рассудила я, Полкаша выглядел неопасно, но узнать о нем стоило все, мало ли что. – А есть способ заставить его говорить?
– А то как же.
Ну, вот и славно. Я подумала, выдернула травинку из Анчуткиного букета, зажевала ее. Ничего так вкус, карамелькой отдает. Главное, чтобы меня после этой травы еще раз не вставило.
– Так какие наши следующие шаги? – поторопила я кота. Тот лупнул глазами и затарахтел:
– У Кощея Болтай-трава есть. Если ему этой травы дать…
Я на всякий случай свою травинку выплюнула.
– …все как есть скажет. Ну, можно и самим попытаться, только как уж там – правда, кривда, самим придется гадать.
– Есть такая трава, – подтвердил Анчутка. – Только Кощей, сама знаешь…
– Угу, – расстроилась я. – Полцарства попросит. А где его взять?
Мы замолчали. Медведь тем временем покрутился на месте, поозирался, вздохнул опять и направился к двери. В полной тишине мы наблюдали, как он открывает дверь, снова вздыхает, глядя на луну, – хоть не завыл, и то хорошо, – а потом, понурясь и шаркая ногами, пропадает где-то в кустах.
– Эй, а он куда?! – опомнилась я, но кот махнул хвостом. Совсем как человек – руками. Странный кот, может, он оборотень? Может, тоже такой вот ведьмак?
– Никуда не денется. Из леса точно никуда, пока не расколдуешь.
– Да тут он, – скривился Анчутка. – Помазанником все еще пахнет. Все они одинаковые, Потапыч вон у тебя два года терся, пока с волком дружбу не свел, всю поляну вытоптал, всю малину пожрал. Так и этот небось в кустах залег.
– Че… – я осеклась. Нет, с чертями надо завязывать, что бы придумать себе такое? – Чего с Кощеем-то делать будем?
– Может, младенчика? – предложил Кот. – Все равно его…
– Я тебе дам младенчика! – рявкнула я, а Анчутка добавил:
– Да он не ест их. О здоровье печется, мясное не потребляет. Да и что ему один младенец, такому жмоту?
– Но ведь есть у него слабое место? – проныла я. Во-первых, только сейчас я осознала, как устала. Во-вторых, у меня еще теплилась надежда, что я усну, а проснусь как положено. Ну а вдруг. Не то чтобы мне прям было по кому скучать и тосковать, но… Что имеем, не храним, или как там говорится?
– Есть, – согласился Анчутка. – Яйца.
Я сложила свои мохнатые брови домиком. Прямо почувствовала, как они аккуратно так съехали куда-то под углом.
– Почему несколько? – спросила я. Ну, игла же, яйцо, утка, сундук… О, может, ему сундук предложить? Может, он ему нужен? Есть у меня сундук, который отдать можно?
– Так это же Кощей, – повторил Анчутка. – Обожрал все Кудымское царство, яйца у них теперь на вес золота в прямом смысле. Но золотом тоже возьмет, хотя золото жалко.
Кот морщился. Думал, что ли? Как судьбы мира решал, хотя можно и так сказать. Мира не мира, но мою точно. Ему и самому теперь интересно узнать, на кой черт… в смысле, зачем сюда принесло мой несостоявшийся ужин.
Бедный, как он там, в кустах?
Из леса сквозь неплотно прикрытую дверь донесся волчий вой. Я вздрогнула.
– От холера, нажрался волчьих ягод, теперь всю ночь будет песни орать! – кот вздыбил шерсть, но тотчас принял деловой вид. – Анчутка, пробегись по деревням, пока ночь, собери яйца и дуй к Кощею. Без травы не возвращайся. Позарез нужна. А мы спать. Утро вечера мудренее.
Вот уж что в Анчутке было хорошего – хотя он вообще мне нравился, такой милый, ну и что, что чертенок, – так это легкость на подъем. Он ни упираться не стал, ни возмущаться. Только кивнул серьезно и веник свой мне вручил с каким-то сожалением.
– Ты бы поел, – жалостливо сказала я. – Перед дорогой-то.
– Ничего, – расплылся Анчутка в улыбке, – я ж говорил, мне на месте сидеть скучно.
– Яйца все сам не жри, – предупредил кот и запрыгнул на печь.
Вот вроде как и… пока все решили?
Проводив Анчутку чуть не со слезами на глазах, я отправилась в свою спальню. Меня уже порядком шатало. Столько впечатлений… ну, вообще я стойко держалась, просто умница, ни воплей, ни истерик. Кремень бабка!
И уснула я сразу, как только легла. И мне ничего, вообще ничего не снилось.
А как проснулась – было сначала чувство «где я и что происходит», но ненадолго. Так быстро прошло, что я удивиться не успела. Бывает. Вот такая она теперь, моя жизнь. Над головой бревенчатый потолок, под спиной лавка с матрасом и расшитая кружевом наволочка. Кстати, ужас и излишества! На щеке это кружево и отпечаталось.
Светало. То есть, видимо, давно уже рассвело, птички надрывались, солнышко совало лучи куда не просят, я блаженно жмурилась и пробовала свои конечности и все остальное. Хуже, чем после бани, но лучше, чем до нее.
Утренние заботы тут от наших ничем толком не отличались. Домовые притащили теплую водичку – умыться, горшок я со вздохом, но использовала по назначению. Тут уж впору задуматься, как бы сделать все так, чтобы поцивильнее выглядело. Пусть я все это делаю не сама, но все равно. А то непорядок. Почему – я и сама не могла объяснить, моя просвещенная душа требовала прогрессорских мер. И комфорта. Начать можно и с туалета.
Конечно, я понятия не имела, как это все вообще должно работать. Но смогла хотя бы примерно прикинуть, что да как, пока умывалась и одевалась. А бабка-то была та еще шмотница!
Сегодня домовые притащили мне длинную юбку, похожую на плотную джинсу – у нас в магазинах такая стоила, как четыре моих зарплаты, холщовую рубаху бежевого цвета, расписной жилет и новые лапти. Ну и подштанники, глядя на которые я аж прослезилась. Нет, дорогая моя, давай-ка ты вслед за Кощеем следи за собой! Это уже не трусы, а чехол для танка! А вот что плюс – никакого бюстгальтера! Никаких тебе этих проклятущих оков!
Старость не старость, но лишний вес – та еще нагрузка на сердце. Ладно, в том мире у меня в запасе лет сорок-пятьдесят оставалось, а тут? Сколько вообще Баба Яга живет? А если у меня еще впереди лет сто или даже больше? Змею сколько уже? Кощея в расчет не берем. И что, все эти сто лет таким вот бегемотом бродить по лесам?!
Надо, что ли, начать бегать по утрам. Не сразу, конечно, как сброшу килограмм пятьдесят.
Я покрутилась еще немного на месте и подумала – зеркало. Мне нужно было зеркало. Эту проблему тоже стоило записать в список. А потом я вышла в горницу или как она там называлась.
То есть: приоткрыла дверь и застыла. Прислушалась. Мало ли что там происходило! Нужно проверить обстановку, а потом являться. А в горнице тем временем разворачивалась картина, достойная русских сериалов про любовь. Медведь разорялся:
– Да я войска вел, рукой махну, девки сами падают!
Я тихонько фыркнула в кулак. Да, мил друг, махни ты сейчас, не только девки попадают, мужики побегут, роняя оружие, шапки и штаны. А ты еще кручинился.
– Второй махну – супостаты головы теряют!
Ай да Полкаша, я смотрю, горазд языком чесать. Особенно перед такой-то красавицей.
Скарапея, что называется, как тот кот – слушала да ела. То есть посмеивалась, сверкая короной и демонстрируя корму мне на зависть, Полкаше на удивление, и занимаясь при этом младенцем. Если уж Яге лет под триста, то и змея не вчера родилась, на красивые речи не велась. Дело свое она знала – ребенок сыт, накормлен, не орет. Пожалуй, сейчас просветить домовых насчет канализации – и можно думать, что и как с ним делать. Снести к попу, спросить, как крестить. Или не крестить, еще задачка! Мы же с котом так и не пришли ни к какому решению! А я как бы за свободный выбор веры, только имя дать ребенку, а то нехорошо это – младенец да младенец, как к кульку картошки, а это же будущая личность.
Так, что-то еще было там с Чернобогом. Что-то не особо приятное. Но тут напрягать память было вообще бесполезно. Полный провал. Зато про крыльцо поповское я помнила, но…
Но не хотела. Хоть тресни. Что, Яга, материнский инстинкт? Ты этого младенца даже не трогала! Ну почти.
Посмотреть на подкат медведя к змее было, конечно, заманчиво. Но у меня дела были, и они промедления не терпели. Поэтому я гордой поступью прошествовала к столу, уже накрытому, шуганула медведя – а это же я от ревности, поймала я сама себя! Дожила, старая! – и плюхнулась, едва не проломив задом скамью.
На столе было изобилие. Булочки свежайшие, молочко парное, травки какие-то… к черту травки, фрукты-овощи, пара яиц. С них-то я и начала, решив, что Кощей за сохранностью тела блюдет, ибо жить ему, старому скряге, вечно, а что хорошего, когда ты вечный, но при этом развалина? Потом в ход пошли фрукты, потом молоко, а на булочки я только пооблизывалась. Нет, нет и нет.
– И больше мне мучное сюда не носите! – приказала я домовым, как только они явились на мой сытый топот. – Вот яйца, груши, это пожалуйста. Ягодки, орешки, каши… отлично.
– Как пожелаешь, Яга-матушка, – и главный домовой уже навострился сделать ноги, как я скомандовала:
– Куда! Слушай сюда. Вот это, – я неопределенно указала в ту сторону, где вчера отливал Полкаша, а потом – в сторону спальни, – это все переделать.
Отлично, а как? Выгребную яму, типа сортира?
– Как скажешь, так сделаем, Яга-матушка, – поклонились домовые, а я впала в ступор. Знать бы как.
Кажется, что дело самое простое. Но тут же выгребную яму на отшибе делать надо, а не в избе. И ее периодически выгребать. А если что-то на манер трубопровода… Канализация… У меня знаний хватало только на то, чтобы воду перекрыть и показания счетчиков посмотреть. Ну еще на кнопочку смыва дернуть, если слив у унитаза пропускает. А тут организовывать надо всю систему. Я всерьез задумалась: с одной стороны, мои скудные знания, с другой, магия-шмагия. Домовые же воду не из колодца тягали, как-то же это работало… Нужно применить фантазию, да только откуда?!
– Потом скажу, – пообещала я. Ну, оплошала, так главное сделать вид, что так и задумано. – А пока…
Но я даже сформулировать не успела. Домовые вдруг прыснули кто куда, Скарапея подпрыгнула, на лету обернувшись змеей, и юркнула в корзинку с младенцем. А медведь – тот, как мне показалось, собирался слиться со стенкой, но куда уж ему.
Воздух затрепетал. Нет, серьезно. Я прямо почувствовала его колебания. И запах такой долбанул в нос, что хоть беги.
Но бежать было некуда. Ни мне, ни медведю. Что-то было не так, но Яга я или не Яга? И как назло, ни кота рядом, ни Анчутки!
Пока я соображала, что вообще происходит, избушку мою сотряс сокрушающий удар.
– Избушка-избушка, встань к лесу задом, ко мне передом! Да куда же ты, окаянная?
Пол под ногами ушел непонятно куда, но, как ни странно, я устояла. Привычная, что ли? Мебель с посудой тоже не дернулась. Медведь вот шлепнулся на задницу и закряхтел.
– Сядь! Сядь обратно! Вот дурная!
Голос был писклявый. Пару секунд подумав, что такого писклю бояться нечего, я подошла к двери и распахнула ее одним ударом.
Перед моими глазами была теперь пропасть. Ну как пропасть, пара метров, но лететь далеко.
– Сиди, сиди, бедовая, – вырвалось у меня. Избушка послушалась и села обратно, а я уставилась на незваного гостя.
Кой черт их ко мне сюда носит? Еще и несет от него, как от… а-ап-чхи! Чем так воняет невыносимо? Аж нос чешется!
– Здоровья тебе, карга старая!
– Да чтоб ты сдох, старый хрыч! – вызверилась во мне проснувшаяся натура прежней Яги. – С чем пожаловал?