Глава тринадцатая

Минус моего нового тела – и не повернешься так, чтобы тебя не услышали. Головой не глянешь, сложно, надо телом шевелить. Хотя какое там – не услышали, когда я на самом свету стою? Из темноты меня определенно видят и, может быть, уже примериваются, как бы сожрать половчее. А кто? Не знаю там, упырь какой-нибудь?

– Эй, выходи, выходи, ничего я тебе не сделаю! – я ж Яга, и это не игрушки! А еще нападение – лучший способ защиты. Где-то я, конечно, читала, что это тоже фигня полная и специалисты над этим ржут, но я-то ведь не спецназовец! Мне можно.

– Выходи, говорю, а то хуже будет!

Не сработало, этот кто-то был непробиваемый. Но я угрожать угрожала, а сама все продвигалась вперед. А тот, кто прятался в темноте, тоже шевелился, но совершенно беззвучно. Вампир, что ли?!

Что я знаю о вампирах? Они превращаются в летучих мышей, спят в гробу… и иногда сверкают на солнце. А нет, это не те вампиры! Чур меня, чур!

Под моей ногой что-то хрустнуло, и я от неожиданности подпрыгнула. Слышали про слона в посудной лавке? Так вот это было оно. Вокруг все зашаталось. Сверху посыпалась какая-то труха. Я неуклюже пошатнулась и свернула какой-то шкафчик – или не шкафчик. Но на пол что-то оттуда попадало, взметнулось облако пыли, а-а… а-а… ап-чхи!

– Тьфу, зараза, – сказала я в сердцах. Потому что стояла я теперь достаточно близко, чтобы рассмотреть, что весь свой пыл и запал я растратила на обычное зеркало в красивой рамке.

И зачем я его сюда вынесла? Надоело смотреть на бабкину ряху? Все может быть. Но это той, прежней Яге надоело, а я себя толком еще ни разу не видела.

Ну, готова взглянуть в лицо неизбежности? Тогда вперед.

Зеркало кто-то прикрыл куском холстины, но он сполз, и я этот шедевр могла разглядеть в деталях. Не сказать, чтобы очень большое, так, как обычное косметическое, так чтобы лицо влезло, и красивое. Рамка то ли медная, то ли с позолотой, правда, облезла уже порядком, но это неважно. О, а неплохая находка!

Итак, решено. Сегодня же велю баню обустроить как следует, чтобы парилка осталась, но к ней еще: комнатку, где чаи погонять, комнатку, где раздеться, и обязательно – во! – как в отелях в Турции, комнату для релакса. Приглушенный свет, пахнет травками и зеркало это туда. Буду в бане красоту наводить.

– Я ль на свете всех милее… – пробормотала я, считая торчащие из бровей волоски. М-да, не мешало подровнять, за буйной растительностью тоже пригляд нужен. Ножницы бы… Но вдруг у Бабы Яги эти брови – как у Хоттабыча борода?

– Да ты посмотри на себя, кикимора и та красивше.

– А? – переспросила я и оглянулась. Никого. Глюки, что ли? Хотя куда уже больше.

– Старость никого не красит.

– Это ты мне? – уточнила я. Неужели зеркало разговаривает? Хотя чего это я удивляюсь, в сказках еще и не то бывает. У меня тут кот разговаривает, так что зеркало – это так, прошлый век.

– Тебе, Яга, тебе.

Кстати, магии какой-то особенной я не заметила. По идее у зеркала сиять или поверхность, или оправа были должны, а по факту – ничего подобного. Просто отвечало оно мне издевательски. А если в жбан?

– Знаешь ли, старость не радость, только какая с того печаль? – философски заметила я. – Жива-здорова, и то слава… – а кому слава-то? – Хорошо, в общем. Не все же в тебя королевнам глядеть. Но ежели Скарапея против не будет, пущу ее в баньку, пусть и она в тебя полюбуется.

Сейчас, уже немного со своим бытием примирившись, я понимала, что могло быть и хуже. Да, Яга, конечно, стара и страшна как мумии в египетских пирамидах. Но если объективно – то еще ого-го. Подумаешь, нос кривой. Или брови торчат. Ну или морщины. Пускай глазки маленькие, зато харизматичные. И вообще: себя любой любить надо. Если любить, то Яга не такой уж и страшной покажется.

Я внимательно вгляделась в свое отражение: не такие уж маленькие глаза, кстати. И нос – вполне себе греческий. И морщин не так уж и много, это просто вода рябая была. И губы – не узкие, а… а…

Что? Что за хрень?

Я от неожиданности отступила на шаг. Это что, всеисцеляющая сила любви мне мозги крутит? Любви-то откуда? К самой себе?

Я видела в зеркале вполне себе красавицу. Конечно, это была не Скарапея. Но эта незнакомка – еще молодая, лет сорока пяти, женщина – была однозначно красивее, чем я сама когда-то!

И бородавка исчезла? И волосы густые и черные!

– Нравится, Ягушка? – протянуло зеркало. – Вспомнила, какой ты была до того, как на границе-то стала?

– Ага, – глупо ответила я. Так и хотелось протянуть руку к отражению, а потом улыбнуться задорно вот той улыбкой, что в зеркале отражалась, плечи расправить, руку на талию, затянутую поясом красным, положить…

– Так яблочек молодильных откушай, молодость себе и вернешь, – шептало зеркало. – Ай, красота какая…

– К-каких яблочек? Не-е, – тут же отступила я. На яблочки у меня с недавних пор аллергия, так сказать. Что-то последствия их поедания мне не особо понравились. Хм-м, а ведь слова зеркала, да и то, что оно здесь было, это подозри…

– Ар-р-р, пр-р-рокляну, лживая жестянка!

Надо моей головой просвистела черная тень, зеркало жалобно звякнуло, прихлопнутое мощным задом, и Баюн уставился на меня, нехорошо щуря глазищи. Кот распушился и теперь выглядел еще объемнее, чем обычно.

– Нашла-таки, Яженька, – вздохнул он по-человечески. – Эх, нашла. Но как иначе-то? Надо было рискнуть, а топтаться вокруг да около…

– Не надо, – послышался сдавленный голос зеркала. – И вообще, слезь с меня, слезь! Во мне сейчас знаешь что отражается? Это же фу!..

– Конечно, знаю, – осклабился кот и еще и поерзал. – Ты лежи пока, с тобой мы после решим…

Я осмотрелась, углядела какую-то невысокую бочку и села на нее, расправив юбку. Дело ясное, что дело темное. Пусть рассказывает, а то у меня сейчас ум за разум грозился зайти.

– Чего рискнуть-то? – спросила я у кота.

– Разбить его, Яженька. – Зеркало заверещало, как резаное. Его вопли и мне-то не по душе были, а коту и вовсе доставляли жуткий дискомфорт. Потому что он встал, натянул на зеркало холстину, а потом спрыгнул и пошел к выходу. – Пойдем, расскажу тебе, что выведал. Негоже при нем.

Я спорить не стала. Хотя и сидела удобно, но информация того стоила. Вышла следом за котом, закрыла дверь, отыскала пенечек, пристроила на него зад и приготовилась слушать.

– Ты где вообще был?

Вид у кота был и вправду – будто бы по помойкам лазил. Даже мои руки начали чесаться, как бы такого грязного да помыть!

– Где был, там уже нет… А что это у нас так попом пахнет? – подозрительно поморщился кот. – Опять Енотий приходил?

– Приходил. Заодно и ребенка окрестил… Да не пушись ты, задница плюшевая, не собираюсь я его есть. У меня сейчас дела поважнее – баня и туалет… А, забудь пока что. Прожекты это на будущее, нововведения. Ты давай, выкладывай. С зеркала начни.

– А что тут начинать, Яженька? Как оно попало к тебе да сколько у тебя было, тебя надо спросить, – он принялся бродить передо мной по кругу – направо пойдет, налево пойдет. Наверное, с мыслями собраться помогало. – Я, старый дурак, столько раз его у тебя видел. Но мне ты в нем так и видишься как есть, а я так вообще кот котом. Вот я ушами и хлопал, тетеря. А догадался, только когда ты к Чернобогу пошла. Так и стал искать, где ты его перед уходом запрятала. Нашел, а разбить испугался. Зеркало бить, сама знаешь, к беде великой, только ритуалами несчастье отвести возможно, – кот покачал большой головой. – Знал тот, кто тебе его прислал, о примете верной… эх.

– А почему ты думаешь, что кто-то его мне прислал? – я слушала все это в легком недоумении. Еще и зеркало…

– Так это ж дар такой, Яженька. Плохонький, но дар. Ворогов-то я различаю, а вот зеркало не учуял сразу, ни сном, ни духом… Потом, конечно, спрятал, а ты все равно нашла. Дар, он завсегда возвращается.

– Ну и чем же оно такое плохое? – пожала я плечами. И правда, ну разговаривает, не заговорит же до смерти?

– Оно тебе юность кажет, Яженька! То, что вернуть нельзя, – ошарашил меня кот.

– Даже яблоком? – упавшим голосом пискнула я.

– А что яблоко, – вздохнул кот и лизнул лапу. – Ну… если честно, людям помогает. Если каждую осень есть, – и он захекал, выгрызая меж когтей. – А вот тебе, Яженька, должно и одного хватить, магия в них сильна, но! – он выплюнул лапу, не давая мне перебить. – Не знаю я такого, чтобы Яга яблоки ела. Не было такого.

То есть не было? С бабкой не было или вообще? Я насторожилась.

– Погоди. Это ты сейчас про меня?.. Или я не единственная Яга?

– Конечно, не одна-единственная, – фыркнул кот. – Жить-то тебе отмерено долгие века, но не вечную вечность…

– Сколько? – одеревенела я.

– Ну, еще лет пятьсот протянешь, – прикинул кот. – Может, больше. Ты же сюда молодой пришла да сильной. А кто сам хорош, граница пуще прежнего одаривает.

– Я не помню, – все так же потеряно отозвалась я.

То есть… То есть я еще, получается, молодая бабка? И Бабой Ягой была не всегда? Тогда неудивительно, что меня, то есть тогда еще ее, так вштырило. Была-то красавица…

– Как прежняя Яга в Навь ушла, так и пусто место стало…

Так-так, ничего себе перспективы. Надеюсь, это он сказал иносказательно – «померла»?

– …Ну, годков-то ей было уже немало, почитай, она еще Горынычеву мамку птенцом помнила. Пару лет была у нас тишина да гладь. Ску-ко-та! Негоже, конечно, что граница была без присмотра, но мы тут кое-как справлялись. Кощей, опять же, помогал. А потом, вот уже не знаю, откуда да как, явилось к нам Лихо.

– Беда в смысле?

– И беда, и напасти, – кивнул кот и вдруг с остервенением принялся что-то выкусывать на лапе. – Лихо… Что есть Лихо Одноглазое? Худая баба, великанша, глаз у нее один, а поди отличи ее от Яги-то… И я молод был еще, глуп, не доглядел. Поселилось тут Лихо. А оно ведь как? Гостей встречает, дары принимает, а потом…

Кот замолк. Что потом? Суп с котом? У него от этого детская травма?

– Жрет, что ли?

– Да, жрет, Лихо не различает ни правых, ни кривых, – нехотя согласился кот. – А граница дрожать начала, порядок-то в лесу не блюдется. Звери бегут от Лиха, черти и те стороной обходят. Да и я сбежать решил, чем в пасть попасть. Помыкался я, уже думал податься к Кощею в услужение, как появилась ты, Яженька.

– Героиня, – хмыкнула я.

– Дева-богатырь, – заурчал Баюн. – Молодая, сильная, да не по годам мудрая. Лихо тебя в печь, а ты ему – сейчас, только вот разденусь, чтобы сподручнее было, да в шкуру овечью завернусь, чтобы вкуснее. А как завернулась, то угольки вокруг себя бросила и все в овец превратила. И Лихо-то в овечьей шкуре тебя потеряло, спину показало, так ты ему на голову мешок зачарованный накинула, руки-ноги веревками вязала да от границы волокла.

– Лихо я, – восхитилась я своим новым телом. – И дальше что было?

– А дальше, Яженька, так-то я это позже уже от тебя узнал. Вывернулось Лихо, слепое тыкалось. Вслед тебе кричало, что за разум твой да смелость тебя ждет подарочек. Западню на тебя строило: как пришла бы ты за подарком, так Лихо бы тебя и схватило.

– И что? – я облизала губы. Нет, нормально вообще? Баба Яга явно жила интереснее, чем я у себя! Она в молодости была ого-го! – Так я пришла за подарком-то?

– А как же, ни от какого дара не отказываются, жажда в тебе была сильная, – муркнул кот. – Да только ты умнее была да хитрее. Лихо руку протянуло, ты подарок схватила. Тут-то и захлопнулась западня. Понятное дело: руку рубить надобно и бежать.

Мне поплохело.

– Какую руку? – да этот кот меня просто добьет. У меня еще и рука, что ли, как у Дарта Вейдера? Я сразу схватилась за свои ладони, но одна от другой ничем не отличалась, неужели отросла за столько лет?

– Ой, насмешила! Ты-то себе рубить не стала, Яженька, а вот Лиху досталось… А потом прогнала его из Черного леса да сама на границе стала. Я тебе, правда, сказал, что за дары Ягишны заплатишь красотой да юностью, а ты уперлась – сильнейшей ведьмой быть хочу. И ведь стала.

Стать-то стала и долго распоряжалась здешним лесом и нечистью… Нет, а что бабку потом-то понесло? Седина в голову, бес в ребро? Или как? А может, и вовсе нехорошее чье-то колдовство? Не иначе.

– Думаешь, это Лихо? – шепотом спросила я. – Ну, зеркало, яблочки… Полкаша язык развязал немного, сказал же про ведьмака этого? А ну как они связаны?

– Все может быть, – кивнул кот. – А может, царь Кудымский. Иль, может, еще кто. Мир-то велик. Закрывать лес надо, и Енотий пусть сюда не шастает.

– А он обещал крест принести, – поникла я. Хорош же поп, только писклявый очень. Может, у них тут попы евнухи? Да что мне так с мужским полом-то не везет? Чего Яге так эти яблоки сдались, все равно ни одного подходящего принца!

– Вот принесет – и полно, – клацнул клыками кот.

Я согласно кивнула, все равно некого на свиданье звать, а в гости приглашать – себе дороже.