17

— Хорошо, я только переоденусь, — сказала я, проворно поднимаясь.

Мерлин бросил взгляд на мой халат:

— Можешь идти в этом. Хороший размер.

В том смысле, видимо, что я будто в тыкве — мою фигуру и не видно.

— Но это слишком… по-домашнему, — сказала я.

Предстать перед участниками королевского совета, людьми, по всей вероятности, знатными, в халате мне не хотелось. Уважать же не будут.

Но Мерлин сказал:

— Ничего. Сегодня мы собрались малым кругом — только я и герцог.

— Хорошо. — Я осторожно промокнула поданной Ля Гушем салфеткой губы под приклеенными усами и вытерла руки.

Мерлин уже скрылся за дверью.

Для одного герцога я бы хотела переодеться даже сильнее, чем для всего совета — но не в парадный королевский камзол, а в какое-нибудь мини-платьице, из-под которого коленки торчат, и в милые туфельки в горошек. Блин. Никогда не чувствовала такой сентиментальности.

Я откашлялась, чтобы обрести подобающий мужчине бас. Потом быстро обернулась к Ля Гушу:

— Они что, прям в кабинете моем? Туда есть второй вход?

— Нет, совет собирается в зале совета, дальше. Но она сообщается с вашим кабинетом дверью. Вы ее можете потом на ключ закрыть. Он висит справа от двери.

Он действительно чудесный, этот Ля Гуш. Уловил мою мысль между слов. Не хочу я, чтобы в мои покои врывались вдруг посторонние люди из совета. Ну разве что это будет герцог…

Я запахнула халат поплотнее, затянула пояс и поправила широкий воротник, чтобы он прикрывал грудь.

Расправила плечи и широким военным каким-то шагом пошла в залу совета.

Кабинет, через который я туда прошла, оказался небольшой залой, уставленной по периметру шкафами с книгами — а еще я приметила большой глобус рядом со столом. О! Можно будет ознакомиться с географией планеты.

В залу совета вели такие же двустворчатые двери, какие были в королевских покоях. Ключ на голубой ленте висел на крючке, на косяке.

Зала совета была раза в два больше кабинета. Мерлин уже уселся за длинный инкрустированный стол, а герцог стоял у окна. Когда я зашла, он обернулся и тут же усмехнулся:

— Принимали ванну, Лев?

Мне захотелось на него рыкнуть в соответствии с моим новым именем, но я только сдержанно ответила:

— Не нашлось другой одежды.

— Соответствующей вашему полу? — Его голубые глаза сощурились.

Я вдохнула резко и испуганно. Какой пол он имеет в виду? Я инстинктивно скрестила руки на груди, но потом быстро отпустила их.

— Это мужской халат, — пробубнила я басом и прошла к столу.

Он догадался, кто я, честное слово!

— А по цвету — женский, — сказал герцог.

Нет, не догадался.

Жаль. Ведь если бы он догадался… тогда… тогда мы с ним никогда не увидимся. Разве что я устроюсь работать во дворец посудомойкой или горничной. Если меня возьмут, конечно — короля-то опять не будет, и обслуживать будет некого.

Да и нужна ли я ему буду? У него поди девиц вокруг пруд пруди, и не просто горничных, а графинек каких-нибудь. Вон какой красавец.

И потом, где я буду жить? Представляю, какие каморки у горничных. Нет уж. Побуду-ка лучше королем пока что.

Едва я уселась за стол, Мерлин подвинул мне под нос какую-то толстую бумагу:

— Твое официальное согласие быть королем Гольштании. Ты должен подписать его.

Бумага написанными от руки готическими черными буквами гласила:

«Я, Лев из клана Длин, потомок короля Пипина Первого в пятом колене, вступая на престол Гольштании, буду править мудро и миролюбиво, заботиться об интересах гольштанцев и буду честным перед ними во всем».

Герцог подошел к столу и подвинул ко мне керамическую вазочку с торчащим из нее длинным гусиным пером:

— Вы поняли этот текст?

— Да. — Я взяла перо — капля чернил упала с его заостренного кончика в горшочек.

— И понимаете, что вам грозит, если вы нарушите обещания?

— Что грозит? — Моя рука зависла над бумагой. Следующая капля упала на ее край. — Ой.

— Не запугивай Льва, герцог, — сказал Мерлин.

— Он должен сознавать, какие обязательства взваливает на свои плечи, — сказал герцог.

— Он сознает, — сказал Мерлин.

Я посмотрела на Мерлина, потом еще раз пробежала глазами документ перед собой. «Буду честным» — вот что я собиралась нарушать постоянно — выдавая себя за того, кем я не являюсь. Неужто все правители Гольштании были кристально честными? Не принимали ли их в пионеры перед тем, как принять в короли?

Я лихо и размашисто подписала документ своими новыми именем и фамилией: «Лев Длин».

Мерлин взял документ и положил в обложку из толстой коричневой кожи.

— Я не договорил, — произнес герцог холодновато. — За нарушение обещаний вам грозит отрубание головы.

Этот надменный герцогишка только и делает, что подкалывает меня и пытается запугать. Я теперь — Лев и стану его королем, вот что. А он будет моим верноподданным.

Я поглядела прямо в голубые глаза и сказала колко:

— И многие ваши короли лишились головы?

— Ни одного, — сказал Мерлин. — Зато многие всю жизнь жили безголовыми.

— Пудовик Первый, чей красивый халат вы надели, должен был быть казнен, — сказал герцог, не сдававший позиций. — Да сбежал, подлец.

Я невольно передернула плечами. Впрочем, халат-то был новый.

— За что? — коротко спросила я.

— За то, что был вор и врун, — сказал герцог.

— Герцог, — сказал Мерлин, — мог ты быть более почтительным, когда говоришь о королях… Скажем, король Пудовик был весьма неоднозначной, колоритной персоной.

— О королях? — сказал герцог. — Пудовик сбежал и перестал быть королем, а Лев пока что королем не стал. Так что я вполне могу с ним быть непочтительным. Я пока не присягал ему.

— А когда присягнете? — спросила я.

— Во время коронации, — сказал герцог хмуро.

— А во сколько коронация? — живо поинтересовалась я.

— Мы объявили, что в шесть, — сказал Мерлин.

— Есть ли у вас еще ко мне какие-то вопросы? — поинтересовалась я прежде всего у герцога.

— Нет, — ответили и он, и Мерлин.

— Тогда, — сказала я, — увидимся на коронации. Когда вы будете присягать мне на верноподданность.

— Просто на верность, — подсказал Мерлин, усмехнувшись.

А герцог только сердито кивнул.

Я встала и пошла к себе. У дверей обернулась:

— И, кстати, я закрою эту дверь, так что входить в мою квартиру можете через приемную.

Мерлин кивнул.