22

Пока Бяш изображала из себя торговку вразнос, баронесса Рюменпуш вонзалась зубами во все это копченое мясо и молча бросала на меня томные взгляды. Видимо, хотела дать понять, что с удовольствием закусила бы мной.

Я не выдержала этого психологического напора и тихонько, в несколько шагов, подвинула перед собой вазу с цветами, за которой можно было худо-бедно спрятаться. При этом мне был виден герцог.

Он ел с аппетитом и только морщился от криков Бяш. После очередного ее вопля в мою сторону (уже сквозь цветочные стебли) он вдруг решительно повернулся к ней и проговорил ей что-то на ухо. Девица зарделась и вдруг захихикала. Теперь букет мешал обзору. Я стала отодвигать его в сторону Рюменпуш. А Бяш — будто ее переключили — перестала орать и с обожанием глядела на герцога, который теперь спокойно ел. Бяш подлила ему вина, и уже сама что-то шептала ему на ухо — и герцог улыбнулся. Кувшин наконец совсем отъехал в сторону, освобождая вид — и наши с герцогом взгляды встретились. Голубые глаза на мгновение застыли, а потом сощурились — как всегда при моем появлении. Я опустила взгляд — он же будто хочет мне в мысли заглянуть! — и увидела, что Бяшкина ручка уже лежит на его украшенной большим перстнем руке.

Да она своего не упустит, эта Бяш. Да и герцог не сопротивляется. Дон-Жуан просто! Ну его!

От ревнивого наблюдения за герцогом меня отвлек Инженьер, который, видимо, решив, что достаточно доставил на мою тарелку дичи для того, чтобы заслужить мое одобрительное ухо, вдруг затараторил суховатым, будто тиканье часов, голосом:

— Мы невероятно счастливы, что вы у нас теперь есть, ваше величество!

— Спасибо, — улыбнулась я. Приятно, когда кто-то счастлив всего лишь от твоего присутствия — хоть ты и притворяешься черти кем.

А инженер говорил:

— Вы издалека, и может не слышали, какую шутку болтали о нашей великолепной Гольштании соседи!

— Какую? — спросила я.

Инженер оскорбленно протикал:

— Мол, штаны у них есть, а головы нету.

Я склонила голову, чтобы скрыть улыбку, а потом повернула к герцогу серьезное лицо:

— Возмутительно.

— Три года без короля! — сокрушенно заметил он. А потом заговорщически приблизил длинноусое лицо: — Могу ли я поинтересоваться, как вы относитесь к новинкам?

— Обожаю, — сказала я.

Неужели у них есть пирожные «новинки»? Я и у нас-то их только в раннем детстве пробовала, а потом они пропали… Я вытянула шею — на столе вроде не видно.

— Как можно их обожать! — вдруг вылезла из-за Инженьера круглая и рассерженная голова Рюменпуша. — Взять хоть эти лисапеты — я все время падаю!

Так они о технических! Инженьер же советник по новинкам!

— Я же вам колесики по бокам приделал, — сказал Инженьер Рюменпушу.

— Они погнулись, — возмущенно прошипел Рюменпуш.

Представляю этого кабана Рюменпуша на велике — да там тракторные колеса нужны, чтобы такое брюхо укатить.

— Я сделаю еще, — виновато сказал Инженьер. И повернулся ко мне: — А я хотел ваше мнение о летательных аппаратах узнать…

— Вот летать я не согласен! — крикнул Рюменпуш. — И где вы только выискиваете ваши идеи!

— Это не я, — сказал Инженьер мирно. — Это Мерлин где-то вычитал… Расскажите им, Мерлин! — перегнулся через мою тарелку Инженьер.

Но стул Мерлина был пуст. Дальше сидела старая дама, которая тщательно и сосредоточенно пережевывала еду, не обращая ни на кого внимания.

Инженьер улыбнулся мне:

— Мерлин никогда не сидит долго на пирах. У него всегда дела… Ну, я и сам расскажу. Это забавная и красивейшая штука. Называется дирижаба.

Дирижаба. Я даже знаю, где Мерлин ее увидел. Мне вспомнился рисунок Леонардо — управляемый воздушный шар с корзиной и крыльями — который я рассматривала, когда в зеркале появился Мерлин.

— Невероятно удобное средство передвижения! — с горячностью говорил Инженьер. — Можно лететь, будто орел, хоть через море, хоть через горы! Дороги не нужны! Разбойники опять же не достанут!

— Зачем нам через горы летать? — сказал Рюменпуш. — Нам и тут хорошо, на равнине. — И он тыкнул пальцем-сарделькой на Инженьера: — Знаю, чего вы хотите! Через совет ее завтра протащить! — И сморщил нос: — Дирижаба…

— Я только хотел, чтобы его величество заранее ознакомились с этой идеей, — смущенно сказал мне Инженьер.

А Рюменпуш завопил через стол:

— Герцог!

Де Гуз поднял голову от уха Бяшки.

— Герцог! — сказал Рюменпуш. — Инженьер нашел средство сбросить кучу гольштанцев с орлиной высоты на землю.

— Вы фигурально? — спокойно, чуть насмешливо спросил де Гуз.

Я невольно усмехнулась.

— Буквально! — завопил Рюменпуш. — У него изобретение!

— Я ознакомлюсь, — кивнул герцог.

— Мы должны спасти нас всех, — сказал Рюменпуш.

— Спасем, — опять кивнул герцог.

Рюменпуш торжествующе поглядел на Инженьера. Тот поник.

— Я ознакомлюсь, — подбодрила я его. — Вы пришлите бумаги.

Не люблю ретроградов, которые до того толстозады, что и сами двигаться не любят, и другим не дают.

Инженьер обрадовался и подложил мне на верхушку нагроможденной на на тарелке горы, с которой все уже сползало на скатерть, кусок форели.

— Вы можете передать бумаги Ля Гушу, — сказала я.

Инженьер схватил соусник и полил пик-форель каким-то соусом, похожим на клубничный джем. Гора стала кровавой.

— Спасибо, — сказала я сдержанно.

Ля Гуш и Инженьер ушли. Надутый Рюменпуш обиженно на меня посмотрел и сказал угрюмо:

— Вы совсем новый король.

— Поэтому люблю новое, — сказала я.

Я попробовала форельного филе, которое — даже со сладким и действительно клубничным джемом — на удивление оказалось очень вкусным. И тут заметила, что и герцог, и Бяш куда-то ушли из-за стола. Грустная Рюменпуш, поймав мой ищущий взгляд, встрепенулась и улыбнулась во всю ширину щек.