25

Мы прошли мимо центральной, парадной лестницы и оказались на уже знакомой половине дворца. В коридоре недалеко от лестницы на подоконнике сидел стражник и глядел в окно — на банкет, видимо. На полу у его ног стоял квадратный железный фонарь — такой же, как у Ля Гуша.

— Эй! — крикнул ему Ля Гуш.

Молодой стражник спрыгнул с подоконника.

— Не зевай! — погрозил ему Ля Гуш.

Тот кивнул виновато, потом увидел корону у меня в руке и вытянулся по стойке смирно.

— И не ешь на службе, — сказала я, вспомнив предательский рогаль.

Молодой человек озабоченно скривил брови:

— Я же всегда на службе.

Елки.

— Ешь только на кухне, — сказала я. — Когда у тебя обед?

— Завтра, — сказал он. — Я в ночь дежурный.

— Хорошо, — досадливо кивнула я. — Не бросай тогда еду на пол.

Он кивнул.

— И на лестницу, — уточнила я на всякий.

Он опять кивнул.

Мы дошли до королевских покоев, Ля Гуш открыл дверь в приемную, прошел вперед, поставил фонарь на каминную полку и стал от него зажигать свечи. Я поставила корону рядом с фонарем.

— Забрать у герцога бумаги с дирижабой? — спросил Ля Гуш.

Я могла бы сама зайти в зал совета и забрать бумаги. И поболтать с герцогом наедине…

— Нет, сейчас не надо, — сказала я. — Я посмотрю их… позже.

— Можете даже завтра, — сказал Ля Гуш. — Совет в полдень. Потому что после банкета вряд ли кто проснется раньше. Я могу занести их вам, когда приду помогать одеваться.

Я кивнула. И сказала:

— Ну, а пока можешь идти.

— Не помочь вам переодеться?

— Нет. Я сама. Сам.

Ля Гуш кивнул. Сказал:

— Постель я перетряхнул, белье сменил на новое. Если вам что-то понадобится… — он вынул из кармана маленькую вещицу и протянул мне.

На узкой белой ладони лежал спортивный никелированный свисток.

Интересно. Мерлин, похоже, из паралельных миров не только чертежи перерисовывает, а и свистки ворует.

— Супер, — сказала я и сунула свисток в карман штанов.

Ля Гуш ушел.

А я побежала в кабинет — он был освещен луною — и тихонько, насколько это было возможно в туфлях с деревянными каблуками, подошла к двери, ведущей в залу совета. Ничего не слышно. Ну не будет же он там петь и плясать во время работы.

Я прильнула ухом к щели между дверьми. Бумага шоркнула. И правда, сидит там. Сердце застучало радостно.

Зайду, поболтаем. Я взялась за ключ, чтобы отпереть дверь, и вдруг увидела отражение своего освещенного луной лица в стеклянной дверце шкафа. Юношеского усатенького лица.

Поболтаем, видимо, по-мужски. А мне бы хотелось совсем наоборот. В смысле — пофлиртовать с ним, вот чего бы хотелось!

А если бы когда мы с ним познакомились, я была б собой? Показалась бы я ему симпатичной?

Глядя в шкаф, я схватилась за кончик уса и дернула его. Ой! Как больно! И не отклеился нисколько!.. Я вспомнила слова Мерлина про дождь, взяла графин со столика у окна, плеснула воды в ладонь, а потом — на лицо. И еще.

Кончик волосатой полоски сам отстал от кожи, я взялась пальцами да и отклеила усы совсем. Они прилипали к пальцам, ну я свернула их улиткой и сунула в карман штанов.

Из стекла на меня смотрела вполне симпатичная девушка, скуластая, глазастая. Я взвихрила прибитые париком волосы. Очень даже модная женская прическа. И вовсе мужчины не носят такие. И как это Мерлин мог перепутать!

Из зала донеслось невнятное пение.

Я снова приблизилась к дверям. Герцог вполне мелодично, приятным тембром напевал:

— …а селянка мне в ответ:

подари мне лисапет.

Я засмеялась беззвучно. А он забавный.

Красивый, умный, забавный! Надо немедленно раздобыть платье! Хоть какое-нибудь!

Ля Гуша позвать? Свистком? Наверняка Ля Гуш знает, где можно найти платье во дворце. Ой, да я ведь тоже знаю!

Лучше уж без помощников обойтись — придется же объяснять Ля Гушу, зачем мне понадобилось платье.

Я побежала в приемную, но перед дверью в коридор затормозила. Усы! Я же в мужском платье, я должна быть с усами, если кто меня увидит. Хотя стражник далеко у лестницы, а больше никого в коридорах, пока мы шли с Ля Гушем, мы не встретили. Но ведь у кухни точно люди будут — все носятся с ужином.

Я вытащила скомканные усы, расправила их. Пришлось брать свечку, идти в спальню, доставать из золотого ящика бутылочку и приклеивать усы заново. Да. На бал в таких усах лучше не ходить. Я их и расчесала расческой для волос, и пригладила пальцами. Но они остались мокрые, кривые, да и приклеились слегка наискосок. Этим усам лучше ни с кем не встречаться — напугаю людей до визга, не хуже упившихся гномов.

Прикрыть их чем-нибудь, что ли? Я хлопнула по карману, где был кружевной платок: если кого встречу, нос буду вытирать — ну вроде насморк у меня.