28

Я вышла в приемную и подняла купол блюда. О, неплохо. Какой-то тортик. Мне кажется, любой герцог будет такому рад. Да и при чем тут тортик? Пусть он будет рад мне, нежданно свалившемуся ему на голову прекрасному цветку. Пышному, как вот эта роза в букете на столе. Хм. Это идея. И внимание от прически отвлечет. Я отломила розу, повернулась к покоцанному зеркалу над камином и воткнула цветок за голубую ленту на голове. О, так вообще обалденно. Соблазнительно и женственно. Ни за что на признает во мне короля.

Я снова накрыла блюдо, взяла его, выпрямила спину (мне кажется, горничные не сутулятся — они вроде балерин) и произнесла тоненько:

— Не желаете ли угоститься, герцог?

Хм. Пожалуй, горничные так не говорят — так короли говорят и герцогини. А горничные кланяются и нижайше просят отведать…

Я приоткрыла дверь на пару сантиметров и выглянула в щелку в коридор — там было темно и тихо. Я вышла, прикрыла за собой дверь. Десяток-два шагов — и я перед дверьми к счастью. Ну ладно — к приключению.

Я вежливо и громко постучала в дверь — я по работе пришла, я деловая женщина, меня прислали с кухни с поручением вот с этим вот тортом…

Никто не отозвался. Я приблизила ухо к двери — храпит!

Тогда я даванула по двери кулаком пару раз. А для верности еще и, развернувшись, железной набойкой каблука грохнула.

Храп прервался и бас прохрипел:

— Кто? Войдите!

Я ухватилась покрепче за поднос, как за спасательный круг, и толкнула тяжелую створку.

Герцог де Гуз сидел за дальним концом длинного стола, его почти не было видно из-за стоявшего перед ним серебрянного канделябра. Он отодвинул канделябр в сторону. Перед герцогом лежали бумаги и стояла бутылка вина с бокалом.

Тоненький голос. Тоненький голос.

— Добрый вечер, — сказала я, едва не сорвав связки от писклявости. — Добрый вечер… — Елки, как же его положено титуловать… — Ваше сиятель…

— Светлость, — поправил он.

— Извините. Это… меня с кухни послали, угостить его светлость…

— Не его. Вашу, — опять поправил меня герцог.

— Вашу светлость. Их десертом.

Лучше уж молчать. Я прошла вперед со своим подносом. Узнает или не узнает?

Он кивнул на стол. Я поставила блюдо около бумаг. Я украдкой взглянула на него. Его правая щека, на которой он спал, была розовой и помятой.

Де Гуз бросил взгляд на мои колени, потом его глаза скользнули верх, к моему лицу — и вдруг сощурились. Узнал! Честное слово, узнал! Я застыла.

— Кто выдал вам эту форму? — сухо спросил он.

Или не узнал?

— Мадам… Кастель, — вспомнила я распорядительницу слугами.

Герцог кивнул.

— То есть… — Мне не хотелось, чтобы старушку-подружку Рюменпуша наказывали — кто знает этого буку герцога? — То есть я сама форму взяла.

— Откуда?

— Из шкафа.

Он внимательно посмотрел на мои колени:

— Не знал, что мадам Кастель держит такие неприличные платья для прислуги.

Ну сухарь! Вместо того, чтобы любоваться ножками девушки, он пеняет на неприличие!

— Мадам Кастель тут ни при чем, — сказала я. — Я подогнала платье по росту. Оно было слишком длинным.

— О! — Он опять прищурился. — А у вас носят такие короткие юбки?

У нас? Значит, узнал, кто я? И не удивился, что я девушка?? Он давно догадался, что ли? Говорила ж я Мерлину — если Ля Гуш догадался, то и другие… У меня голова закружилась.

— Где — у нас? — пролепетала я.

— Ну, — он небрежено махнул рукой, — вы же откуда-то из окрестных деревень?

— А, да! — улыбнулась я с облегчением. — Из… — Как там эта деревня называлась, из которой Кастель собиралась слуг нанимать? Смешное такое штанинное название… А!

— Из Больших Гульфов! — выпалила я, радостно кивая.

Бровь герцога выгнулась:

— Вас воспитали гномы?

— Почему? — растерялась я. Он это из-за короткой юбки? Думает, я в магазине для гномих ее купила?

— Ну, Большие Гульфы — это гномья деревня.

Вряд ли Кастель стала бы нанимать гномов в слуги — с их маленьким ростом и большим хулиганством. Перепутала я немножко название…

— Малые Гульфы, — сказала я. — Это я так волнуюсь…

Пора перейти уже к флирту. А то наш разговор напоминает допрос какой-то. И я договорила:

— …при вас.

— Да? Почему? — Он изучающе глядел мне в глаза.

«Потому что вы мне нравитесь»? «Я никогда не встречала таких умных и красивых мужчин, таких мужественных, высоких и стройных»? «И таких голубых глаз не встречала с такими чернющими густыми ресницами»? Кажется, у меня щеки покраснели. Хорошо, что здесь свечное освещение и он этого не замечает. Наверное.

— Потому что… — сказала я, — я впервые во дворце…

Надо было б хоть прибавить, что его высокородность и благородный вид сбивают меня с толку.

— А, — кивнул герцог. И уточнил насмешливо: — Значит, в Малых Гульфах носят малые юбки?

— Ага, — сказала я. — Для соответствия.