29

Он хмыкнул и потянулся к подносу:

— Что принесли?

— Десерт. — Я открыла крышку.

Герцог пригляделся:

— И ни ложки, ни тарелки? Вы думали, я свинья?

— Нет, — смутилась я. — Я сейчас сбегаю принесу.

— Не надо. Терпеть не могу желе. И мадам Ватруш это знает.

Мадам Ватруш — их повариха, наверное.

А это точно желе? И правда, поблескивает… Я тихонько двинула рукой — и колышется.

— Я, наверное, перепутала подносы, — сказала я. Вместо флирта стою тут и слуг защищаю. Я снова захлопнула кушанье крышкой. — Жаль, я не знала, что вы не любите желе, я бы принесла что-нибудь другое… Торт…

— Я люблю сухое печенье, — сказал он.

А почему не сухари, такие же сухие и черствые, как ты сам?

Я кивнула:

— Пойду поищу печенье.

— Не надо, — сказал герцог. — Не хватало только, чтобы вы разгуливали по дворцу в этом наряде.

— Хорошо, я сначала переоденусь в другое платье, — сказала я.

— Никакое платье вам не нужно, — сказал герцог. И пробормотал: — И с чего это вам взбрело в голову так вырядиться…

Ну вобла, а не человек. И что я нем нашла? Я поглядела ему в глаза:

— С того, что, по-моему, это платье мне идет.

— По-моему, каждый должен одеваться подобающе своему месту. — Он снова впился глазами в мои коленки.

Черт. И зачем я так коротко юбку обрезала! Мне уже стыдно!

А герцог сказал:

— На вас, например, должны быть шелковые чулки, — его безразличный взгляд скользнул выше, — панталоны…

Что??

А он уже повел носом выше:

— Камзол. — И его холодные глаза встретились с моими: — И корона.

Что? У меня захватило дыхание. Я играю тут перед ним спектакль. А он с самого начала меня узнал?

— Ах да, — сказал он, — еще усы. Хотя можно ли отнести усы к наряду? — Он усмехнулся. — В вашем случае, полагаю, да.

Я сглотнула нервно.

— Садитесь, прошу, — показал он на стул.

Я опять поставила поднос на стол, выдвинула стул и села. Герцог прошел к двери, ведущей в коридор, и повернул ключ. Вернулся и положил ключ около меня:

— Чтобы никто не увидел вас в таком виде. Хотя все празднуют, конечно, но вдруг кому придет в голову и правда угостить меня десертом.

Герцог достал из шкафа еще бокал:

— Вина?

Я кивнула. Хмель после ужина уже выветрился, а слегка снять напряжение не помешало бы.

Де Гуз налил вина мне и себе и уселся на прежнее место у торца.

Я молчала и настороженно следила за ним.

— Вам Мерлин рассказал? — хмуро спросила я и глотнула вина.

Он отрицательно качнул головой, сказал:

— Мерлин не считает это такой важной вещью, чтобы мне сообщать.

— Не важно, мужчина король или женщина? — ошеломленно проговорила я.

— Для общественности, — он обвел пальцем круг, — важно. Им нужен король — по всем правилам король.

— А для вас?

— А для меня достаточно того, что вы королевской крови. Легенда говорит, что Гольштания в безопасности, пока ею правит потомок одного из трех родов. Всего лишь легенда, но люди в нее верят. И я не хотел бы, чтобы эта традиция нарушалась. А в остальном… Мужчина вы, женщина… — Он небрежно повел изящной кистью. Потом улыбнулся лукаво: — Пожалуй, даже лучше, что вы женщина.

— Да? — смущенно улыбнулась я и кокетливо поморгала глазами.

— Что? — спросил он.

— Где?

— Соринка в глаз попала?

— Да. — Я потерла глаз рукой.

Елки, и почему я не научилась у Инки махать ресницами как следует! Я залпом допила вино.

Де Гуз усмехнулся и налил еще.

— Так почему вам нравится, что я женщина? — стараясь придать голосу деловитость, спросила я.

— Потому что будет проще с вами договориться.

— О чем? — насторожилась я. Шантажом попахивает.

— Король и совет управляют страной вместе. Законы, которые принимает совет, должны получить одобрение короля. И если у вас есть тайна — вы готовы будете идти на компромиссы.

Вот политикан! Интриган прожженный!