33

Ля Гуш, как оказалось, встал еще на расссвете и успел ушить — по образцу парадных — повседневные вещи. Я облачилась в приготовленные хлопковые чулки и рубашку, серые льняные штаны и бежевую куртку, подошла к зеркалу и вспомнила… Они должны быть в кармане вчерашнего камзола! Ля Гуш его забирал с утра как образец для ушивки.

— Ля Гуш! — крикнула я в сторону приемной, где он меня дожидался.

Ля Гуш забежал:

— Ваше величество?

— Там в кармане парадного камзола… в платке… были усы…

А вдруг он отдал платок в стирку вместе с усами? И прачки увидят ненастоящие усы короля, и… боже, что будет! Скандал!

— Где они? — в панике вскричала я.

— Я их… — замялся Ля Гуш, — выбросил. Они были вам нужны?

— Разумеется! — всплеснула я руками. — В чем я теперь пойду?

Ведь теперь не рубашка, не туфли и даже не символ Гольштании — штаны — главная часть королевского гардероба! Без усов меня просто не допустят руководить государством!

Ля Гуш скользнул мимо меня к туалетному столику и вернулся с коробкой в руках, открыл ее как книгу — а там, словно мохнатые гусеницы в коллекции безжалостного энтомолога, на белом листе были пришпилены в две колонки десяток узких усов.

— Неужели вы подумали, что я настолько глуп, что оставил вас без усов? — сказал мой верный и умный камердинер. — Я вчера вечером сделал эти несколько, чтобы у вас был запас.

— Какая прелесть! — всплеснула я руками. Могла ли я еще вчера утром, в библиотеке, предположить, что буду радоваться лишней паре усов?

— А вдруг кто их увидит? — озаботилась я.

— В ваших покоях убираюсь только я, — сказал Ля Гуш.

— Хорошо, — кивнула я.

Ох уж эти усы-усищи! В памяти вдруг всплыло: «Уся-ся-ся! Уси-си-си!»

— Ля Гуш! — схватила я секретаря за рукав. — А ты вчера ночью слышал песню?

— Какую?

— Ну, — смутилась я, — тут гномы под окнами распевали… Ля-ля, Львя-львя…

— О! — воскликнул Ля Гуш удрученно. — Мешали вам спать?

— Да нет, просто песня была… странная…

— Ну это же гномы, — сказал он. — Они других не поют… А я не мог слышать — я живу в маяковой башне, на берегу.

— Я думала, во дворце.

— Можно сказать, во дворце. К маяку от дворца идет стеклянная галерея. Оранжерея.

Слышал ли кто песню этих немтых болтунов и, если слышал, то понял ли что-то?

Ровно в десять, в новых усах, но без парика и короны, я прошла в кабинет.

Из-за двери в зал совета слышались мужские голоса.

Совет должен был собраться в большом составе, а это, как пояснил Ля Гуш, пятеро: Мерлин, герцог де Гуз как главный советник и три советника рядовых, которых мне вчера представили во время коронации — Рюменпуш, Инженьер и Шпагавон.

Из этих пятерых половина уже была осведомлена о моей фальшивости — барон Рюменпуш делился надвое, потому что он как бы видел, но скорее всего не понял, в чем дело. А может, не половина, может, все они уже в курсе: остальные два с половиной землекопа услышали песню и прекрасно ее расшифровали! Они-то гномов не первый день видят. Зайду — а все загогочут и заулюлюкают: «Король-то дева!» Стоя перед самой дверью и держа ключ на плетеном шнурке в руках, я поежилась. «Все знают, что гномы вечно рассказывают всякие сказки — то о драконах, то о русалках», — вспомнились мне слова герцога.

Ладно. Пусть гогочут. Не побьют же, в самом деле. А вдруг очень даже? Вдруг вообще опять на костер отправят? Может, мне пора давать деру из этой штанинной страны?

Да нет, Мерлин меня защитит. Это же он все придумал. Да и герцог обещал защищать меня. Хотя Мерлин и один справится — его все боятся, он маг, все ему нипочем — он даже телетранспортироваться умеет! Невероятный, могущественный старик!

Я решительно провернула ключ в замке, дернула створку двери и вошла в зал.