38

Мы зашли во дворец — с кухни доносились вкусные запахи еды. Поднялись на второй этаж и зашли в покои короля. То есть — мои.

Как бы мне теперь с этого толстопуза Рюменпуша вытрясти немного денег? Да и много можно. И еще — запретить ему гномов спаивать и камешки у них ни за что уводить.

— Три года трон пустовал, — сказал Ля Гуш. — Вот Рюменпуш и оборзел.

— Ну а как мне его приструнить? Как гномов к государственной службе вернуть? — воскликнула я.

— Понятно как, — сказал Ля Гуш. — Указом королевским.

— То есть? — повернулась я к нему. — Заставить совет указ принять? Но они может против будут?

— Зачем вам совет? — удивился Ля Гуш. — Вы же король. Вы можете приказывать все что вашей душе угодно.

— Да? И все послушаются?

— Разумеется.

— Прямо… сразу?

— Разумеется.

Это потрясающе — обладать неограниченной властью! А герцог и Мерлин об этом молчали! Боялись, что я тут раскомандуюсь, значит!

— Тогда я хочу издать указ, — сказала я.

— До обеда? — обеспокоился Ля Гуш и вежливо указал рукой на распахнутые балконные двери. — Остынет все… Может, после?

Он прямо как заботливая мама.

— Во время, — улыбнулась я.

— Хорошо, — кивнул он и провел меня на балкон.

Там стоял круглый стол, углы белой скатерти трепыхались на ветру, серебро посуды поблескивало на солнце. Никогда я не обедала с видом на море. Как это чудесно.

Я села на предупредительно отодвинутый Ля Гушем стул-кресло.

— А ты? — спросила я его, приглашая жестом за стол. — Пообедаешь со мной?

— Я привык обедать в другие часы, нежели их величества, — уклончиво ответил Ля Гуш.

Хочет, видимо, субординацию соблюсти. Ну пусть. Дело его.

Он налил в тарелку суп из фарфоровой супницы, подвинул мне тарелочку с тонкими кусочками хлеба. Потом сказал:

— Я принесу бумагу и чернила, чтобы записать ваш указ.

Суп был ароматный, прозрачный, с кусочками овощей и листиками зелени. И вполне себе вкусный.

Вернулся Ля Гуш с фигурным табуретом и листами пергамента. Отогнул скатерть на краю стола, выставил стеклянную чернильницу и макнул в нее перо.

Я проглотила очередную ложку супа и продиктовала:

— Указ. О деньгах… Э, — я замахала ложкой. — Нет. О самоцветах. О самоцветах и Рюменпуше. То есть бароне Рюменпуше… — Я спросила: — У указа должно быть название?

— Как вам захочется.

Хм. Хм. Я нахмурилась, размышляя.

— Вы можете сначала продиктовать рабочий вариант… — предложил Ля Гуш. — Набросок.

— О. Ладно.

Под суп, рыбу с овощами и мятным соусом и белое вино мне удалось сформулировать указ из трех пунктов. Указ получился диктаторско-бандитский, и даже с рабовладельческим уклоном.

«Пункт 1. Барон Рюменпуш должен продать все самоцветы гномам по той же цене, по которой купил — в беспроцентный кредит».

Да-да. Вмешательство в свободную торговлю. Но все же я король, а не президент какой-нибудь, а в стране — не демократия. Так что могу вмешаться во что душа пожелает. И никто не воспрепятствует и с поста не выкинет!

«Пункт 2. Гномы обязаны вернуться на госслужбу и сделать из камней драгоценности».

Угу. Порабощение людей, ну то есть гномов. В общем, живых существ. Опять ай-яй-яй.

Ах да. Надо еще добавить — «и чтобы не пили алкоголь». (Ограничение свободы.)

«Пункт 3. Барон Рюменпуш предоставит деньги Инженьеру на создание дирижабы».

Грабеж. Впрочем, грабить богатых — благородное дело, как ни посмотри. При любом строе.

Тем более — самого богатого.

Хотя, вообще-то, самый богатый в Гольштании, наверное, король…

— Ля Гуш, — спросила я, кладя пергамент рядом с тарелкой с недоеденной рыбой, — сколько у меня сокровищ? Денег, алмазов или там изумрудов? Камней драгоценных…

— Сокровищ у вас нет, — потупился Ля Гуш. — А деньги — только на жалованье слугам и продукты. То, что дворяне вам дарят за ваше покровительство.

— Значит, если дворяне на меня обидятся, например — я без еды останусь?

— А вы их тогда с их земель вышвырнете. Так что не обидятся.

— Как же я их вышвырну?

— Мерлин их вышвырнет за вас.

Здорово, когда на твоей стороне чародей. И все же я как-то не думала, что король такое супер-зависимое существо — от дворян, от Мерлина. Соизволят кормить и защищать, не соизволят…

Бизнес свой здесь свой какой-никакой завести, что ли?

Я задумчиво доела вкуснейшую рыбу и снова взглянула на пергамент.

— Издадим пока что указ только из одного пункта — про деньги на дирижабу, — сказала я. Раз уже меня защищает Мерлин, можно пощипать Рюменпуша.

Я отдала Ля Гушу бумагу.

Он наклонил слегка голову:

— Я приготовлю чистовик.

Над торговлей драгкамнями и наставлением на путь истинный гномов надо бы подумать еще.