41

Герцога, разумеется. Улыбаясь криво, он сказал:

— Это дамский. Видите, прищепы для юбок?

Он показал изящной рукой в замшевой перчатке на седушку, сбоку которой и правда торчала гигантская деревянная прищепка.

— Я просто не знал, какие из них — мои, — сказала я.

— Те, у которых корона на руле. Вон там, видите, — махнул герцог на ряд напротив.

И как я сразу не заметила? Золоченые короны возвышались над рулем будто оленьи рога, а из ручек руля пышными веерами выбивались разных цветов перья. Да уж. Это очень брутально и совсем не по-дамски.

— Зачем такие большие короны? — пробормотала я, подходя к одному, переднее колесо которого помещалось в треугольной деревянной стойке — как и у других двухколесных.

— Чтобы все издалека видели, кто едет, снимали шляпы и давали дорогу.

— Зато я из-за короны дороги не увижу.

— Я буду ехать рядом и говорить вам, куда сворачивать, чтобы не наткнуться на разбойников, которых вы так боитесь.

— Что, я оторвала вас от важных дел? — От поедания кабаньей ноги под красное вино и пощипывания горничных или баронесс.

— Какое дело не бросишь, чтобы потрястись по нашим бездорожным дорогам.

— Мне сказали, вы любите вело… лисапетные прогулки.

— В приятной компании — отчего же нет.

А моя компания ему, значит, неприятна. Но он сказал куртуазно:

— Например, в вашей.

И я невольно улыбнулась.

— Вы же мой король, — сказал он.

Король. Король. Служака ты бесчувственный.

Он выбрал для меня велосипед полегче и с резиной потолще — сказал, мягче ехать будет. Как положено — тоже с короной и кустами перьев. А сам оседлал простой, без всяких украшений, велик.

Нифига не было мягче. Несмотря на то, что сиденье было с толстой подушкой (бархатной, разумеется, да еще и с золотой вышивкой). В общем, шины — великое достижение человечества, скажу я вам. А тут… через минут двадцать тряски, едва парк остался за холмом и мы выехали на какую-то дорогу, ведущую вниз, к морю — вверх ехать на таком чуде-юде мне не хотелось — я притормозила и слезла.

— Устала. Прогуляюсь пешком, — сказала я.

Крутить педали, чтобы двигать вперед допотопного веломамонта, было тяжело — то ли цепи у них были не те, то ли колеса — в общем, я пошла пешком, а погромыхивающий велик повела за руль.

Герцогу тоже пришлось слезть и пойти рядом.

— Вы напрасно пытаетесь завлечь меня в свои сети, — сказал де Гуз.

— Какие еще сети? — притворилась непонимающей я.

— В любовные, — спокойно сказал он. — И не кокетничайте со мною на людях — как нынче на совете.

— Я вовсе не кокетни… — Что он там придумал! Ну может, взглянула разок-другой — так что же теперь, и смотреть на него нельзя, что ли?

Он приостановился и сам посмотрел на меня:

— Вы улыбались и строили глазки.

— Ничего я вам не строила.

— Поймите, если кто-то догадается, что вы женщина, вас тут же прогонят с трона. А садить на него пока что некого.

— А если бы вы не боялись, что меня скинут с трона, вы бы… — я отвела глаза на травку, росшую у дороги, — вы были бы не против, чтобы я кокетничала?

Он пожал плечами:

— Разумеется. Какое мне дело до вашего кокетства?

— Я хотела сказать, вы были бы не против, чтобы я с вами кокетничала? — слегка смущенно взглянула я на него.

— Не знаю, — он отвел глаза и двинул веломонстр вперед.

Я тоже шагнула за ним. Значит, не знает? И даже глаза отводит? Тоже смущается? Я тоже ему нравлюсь?! Да нафига мне корона??

— А если я… сама откажусь от трона? — тихо сказала я.

— Что? — он обернулся, возмущенный. — Почему это?

— Ну, может, мне править надоело… — оробела я.

— За один день? Кто-то вас обидел? Оскорбил?

Ты меня обидел! Своим невниманием!

— Нет, вовсе нет, — поспешила его заверить я. — Просто… Если, например, я бы отказалась от короны, меня же не выставили бы из страны?

Он опять остановился и прищурил глаз:

— Вас может, тогда в тюрьму посадят. За обман.

— Я лично никого не обманывала! — возмутилась я. — Вы сами с Мерлином меня заставляете быть вашим королем!

А у них тут есть тюрьма?

— Вот и будьте им, — спокойно сказал он и оседлал велик. — Прокатимся может, чего топать-то?

— Не хочу я с вами кататься! — угрюмо отозвалась я и повернула велик на боковую тропинку.

— Как хотите, — крикнул он и поехал по дороге в сторону морского побережья.

Вот зануда. И я тоже к морю хочу ехать. Но не по одной с ним дороге.

Тропинка вела вправо и под уклон — а значит тоже к морю или, по крайней мере, ко дворцовому парку. Так что велосипед ехал сам по себе, будто, как и я, стремился попасть на побережье, а я его только слегка придерживала за руль, шагая рядом.

И хорошо, что я не ехала верхом, потому что дорожку внезапно перегородил завал из веток. Вместе с велосипедом я подошла ближе, раздумывая, как проехать — обойти по обочине или разгрести завал — и тут кусты справа затрещали и к дорожке выскочил Робин Дуб.

— Голова или кошелек? — пробасил он. А потом поглядел на руль с короной: — О! Какие люди! Ваше величество! — Он шаркнул ногой и приподнял шляпу с пером.

Чертовы знаки отличия! Буду ездить только на простых великах, без всяких корон! Но зато со стражей.

И чертов герцог! А еще служить обещался.