42

Разбойник всмотрелся в меня:

— Да мы же видались только вчера!

— Да, — сдержанно сказала я. Нет ли у разбойников кодекса, в котором запрещалось бы грабить одного и того же человека каждый день?

- Капуста в шлеме получилась объеденье, — сказал он.

Я только неопределенно хымкнула в ответ, раздумывая, как бы сбежать.

— Что же вы вчера не сказали, что вы король? — спросил Робин. — Я бы обошелся с вами как с королем — ограбил бы по полной.

— Я еще не был вчера королем, — насупленно сказала я. — И вообще — дайте пройти — я спешу по государственным делам.

И почему я с собой какую-нибудь шпагу не захватила? Этот чувак, похоже, даже без оружия.

— Я готов расчистить дорогу, — сказал разбойник, — но за определенную плату.

— У меня нет денег.

— Пара-тройка самоцветных камней меня бы тоже вполне устроила, — сказал он. — Можно сырых, можно в изделиях.

— Нет у меня камней.

— Я если хорошо поискать в карманах?

Боже. Он меня обыскивать будет?!

Держа велосипед за руль, я отступила с ним назад.

— Зачем мне носить драгоценные камни в карманах? — пожала я плечами, стараясь сохранять спокойный и даже смелый вид.

— И то верно, — сказал разбойник. — Расстегните-ка камзол — у вас там обычно золотые цепи да ордена болтаются… Я подержу лисапет, — и он протянул мускулистые ручищи к рулю.

Я изо всех сил толкнула велосипед на него, а сам вчистила обратно вверх по дорожке, вопя:

— На помощь! Стража! Герцог!

Позади раздался топот и бас:

— Да ты не мужик!

Да елки! Уже последний разбойник в курсе! Ну и болтуны эти немтые гномы!

А бас орал:

— Ты просто трусливая дамочка!

А, он в этом смысле! Да, я дамочка. И мне бояться не стыдно.

Туфли! Какие же они неудобные! Они не созданы для бега! Я спотыкалась и чувствовала, что или сейчас щиколотку выверну, или туфлю потеряю.

А негодяй уже почти нагнал меня — совсем рядом прозвучало:

— Что же вы бегаете от ваших верноподданных, ваше величество! У меня к вам, может быть, просьба!..

Его лапа схватила меня за плечо, но я вывернулась и ударила его рукой наотмашь куда-то по лицу.

— …Просьба денег, — договорил насмешливо Робин, хватая меня за запястье.

И тут я расслышала, что с горы катится громыхание. И увидела мчащегося к нам по тропинке на велике герцога.

Я ринулась в сторону, а герцог налетел на разбойника. И с великим грохотом и звоном свалился вместе с ним и велосипедом. А потом они выползли из-под велосипеда и так лежа и вцепились в друг друга и покатились по земле.

Справится ли герцог с этим здоровяком разбойником? Не позвать ли подмогу? Я схватила большую ветку из завала и побежала к катящимся с дорожки на обочину мужчинам.

Они докатились до ближайшего густого куста и там застряли, сопя и мутузя друг друга. Я хлестнула веткой по оказавшимся в поле досягаемости ляжкам Робина, обтянутым кожаными штанами — раз и другой, со всей силы. Робин взвыл:

— Ты хоть отцепись, чертов трус!

— Я не трус! — крикнула я и снова хлестнула веткой.

Но к этому моменту наверху оказался герцог и удар пришелся по его заду.

— А! — рявкнул он.

И тут же, будто я подстегнула его к действию (в общем, я и так подстегнула) навалился на Робина и прижал его за горло к земле.

Удивительно, что такой астеничный худощавый герцог одолел здоровяка Дуба!

— Отпусти, звонарек! — придушенно всхлипнул Дуб.

— Обещай, что больше не нападешь на короля! — взрыкнул герцог.

— Сдался он тебе, этот малахольный! — прошипел Дуб.

— Обещай! — герцог подприжал его грудь коленом.

— Ладно! Уйди ты!

Герцог вскочил на ноги и подал руку Дубу. Но тот оттолкнул протянутую руку и встал сам, отряхнулся от сломанных веточек и листьев.

Де Гуз обеспокоенно повернулся ко мне:

— Ты как? В порядке? Он тебя не покалечил?

Он за меня так волнуется! И это так волнует! Прям хочется на шею ему броситься и закричать: «Дорогой мой! Милый!» Ну, и прочие глупости.

Но я только кивнула — с признательнейшей улыбкой.

— Когда это я кого калечил? — обиженно проворчал позади него Дуб. — Я его даже ограбить не успел.

— Да? — спросил меня герцог.

— Да у меня и нет ничего, — сказала я. — У вас бровь разбита.

Ну не то чтобы разбита. Веткой, видать, поцарапал.

Я достала платок (хорошо, что Ля Гуш дал свежий, а то бы сейчас с усами достала) и приложила к капелькам крови у его виска.

Он на миг прижал мою руку с платком. Ах! Я точно ему нравлюсь! Нравлюсь! Мне захотелось тут же сдернуть с себя усы.

Дуб позади сказал возмущенно:

— Ты мне, между прочим, плечо вывихнул! Или мое состояние тебя уже не интересует?

Почему герцога должно интересовать состояние разбойника? И почему этот разбойник до сих пор тут? Почему не удирает и мешает мне целоваться с герцогом?

Герцог рывком отнял мою руку от своего лба и развернулся круто к Дубу.

— Где? — Он пощупал его плечо, и тот заайкал. Герцог сказал: — Да все же на месте. Не притворяйся.

Я смотрела на них, ничего не понимая. Что за панибра…

— Все маме расскажу! — пробубнил Робин.

А??

— А мама тебе скажет, что нечего по лесам шляться, — сказал герцог.

— Вы знакомы… с его мамой? — ошарашенно спросила я де Гуза.

— В некотором роде, — сказал герцог.

А Дуб улыбнулся:

— Она его родила.

— Ваша мама — родила герцога? — тупо переспросила я Робина.

— Даже двух, — сказал Робин. — Меня и его.

— Вы… братья что ли? — опешила я. И вытаращила глаза на Робина: — И вы тоже герцог?

Дуб вежливо и с достоинством склонил голову.