46

Вместо определенного ответа Ля Гуш сообщил мне о местных традициях и достопримечательностях:

— Обыкновенно гольштанцы ходят в гномью деревню ради кабака. Это самый лучший кабак в округе. Наверное, потому что единственный.

То есть герой, вместо того чтобы совершать ради меня подвиги, пошел в кабак напиваться?

Ля Гуш продолжал, причем скорчив недоверчивую мину:

— Правда, его камердинер сказал, за снаряжением.

Ну конечно за снаряжением — для альпинизма! Ведь это гномы лазят по горам! У кого еще оно есть!

Ля Гуш пожал плечами:

— …А что такого — выпить в понедельник.

— А сегодня у вас понедельник?

— Как везде, — сказал Ля Гуш.

Ну, не везде. Вчера с утра у меня, например, была пятница. А после обеда, уже в Гольштании — значит, воскресенье.

А может, вовсе не за снаряжением для лазанья по горам он туда пошел — а за каким-нибудь другим?

— Камердинер герцога сказал, за каким снаряжением? — спросила я.

— За гольфистским, — сказал Ля Гуш.

Так он в гольф играть, что ли, собрался?? Видимо, взгляд мой выражал недоумение — и Ля Гуш пояснил.

— Чтобы на горы забираться.

— Да? А почему тогда гольфистским?

— Гу-льфистским, — сказал Ля Гуш. — Самая большая горная цепь на континенте называется — Гульфы.

— Я только деревни знаю Гульфы, — сказала я. — Большие и Малые.

— Да, — кивнул Ля Гуш. — Потому что их выходцы из Гульфов основали. Ну и назвали тоже они.

Значит, гномы — горные жители были. Как и наши гномы. В смысле наши сказочные гномы.

— Снаряжение для лазанья по Гульфам. Поэтому гульфистское, — завершил объяснение Ля Гуш.

А, ну как у нас альпинистское — от Альп.

— Я пойду в деревню, — заявила я.

Ля Гуш поглядел удивленно:

— Там очень крепкие напитки. Очень.

— Я не за напитками. Я за герцогом, — сказала я.

— Он ушел час назад, — сказал Ля Гуш. — Когда вы придете в деревню, он вас может уже и не узнать. Говорю же, крепкие напитки.

Час назад. Герцог вполне мог уже уйти оттуда — или вернуться во дворец, если восхождение наметил на завтра, или прямиком пойти на гору.

Но объясняться было долго, да и Мерлин просил не выдавать Кудыкинской тайны, и я сказала:

— Просто проводи меня туда.

Ля Гуш, больше не возражая, почтительно склонил голову:

— Слушаюсь, ваше величество.

Путь в деревню гномов Большие Гульфы, которая находилась совсем рядом со дворцом, был — чем дальше, тем гуще — устлан черепками разбитых кувшинов и кружек. Но сама деревня оказалась вполне себе симпатичной — с маленькими домишками под разноцветными крышами.

Мы спрашивали у встречных гномов, где герцог де Гуз. Но в ответ звучало только:

— А-о! А!

Что означало «Да», а значит, герцог сюда и правда наведался.

— Пойдемте в кабак, — сказал Ля Гуш. — Даже если герцог пришел за снаряжением, все встречи гномы назначают там.

Где кабак, спрашивать не пришлось — указателями служили все чаще встречавшиеся, все сильнее шатавшиеся и все громче певшие всякую несуразицу гномы.

Кабак находился в домике куда большем, чем другие — длинном и одноэтажном, стены его были выше, и дверь тоже — видимо, строилось в расчете на то, что пить тут будут не только гномы. Из стены слева над дверью торчала железная стрела с жестяной плашкой, на которой было витиевато и красиво выгравировано совершенно неправдиво: «Кузница».

— Почему кузница? — спросила я Ля Гуша.

— Потому что хозяин — кузнец Вакуль, — сказал Ля Гуш. — Его кузницу когда-то викинги разорили, ну вот он кабак и открыл. А табличку старую принес.

Герцога в баре-кузнице не было. За деревянными столами было полно гномов, за барной стойкой стоял, видимо, сам хозяин — могучий широкоплечий мужчина, с подвязанными веревкой волосами.

Мы подошли к нему. Ля Гуш спросил, не заглядывал ли герцог.

— Был, — веско басом ответил Вакуль и веско кивнул — его смоляные кудри упали на лоб. — Но потом ушел. Спортом заниматься.

А?

— Гульфинизмом, в горы, — договорил Вакуль. — Не знаете, что ему вдруг взбрело? Вроде и хмельника едва хлебнул.

Хмельник. Похоже, здешняя выпивка.

— Он один ушел? — спросила я.

— С проводницей, — сказал кузнец-бармен.

С какой это еще?