48

Я открыла заклеенный конверт, развернула вдвое сложенную бумажку. Крупным небрежным почерком там было написано:

«Позвольти прегласить Вас на ужин. У Триумвальной арки, в 8 ч».

И подписано:

«С любовью и бесконечным уважением и обожанием

сами знаете кто».

Знаю! Конечно, знаю! Это герцог! Пока я тут по кабакам гуляла и дрыхла, он-таки раздобыл новый камень для посоха! И приглашает меня на ужин, чтобы сообщить о том, что мы стали на шаг ближе к нашему счастью! А пока что мы, наверное, будем тайно встречаться… Тра-ла-ла-ла!

Жаль, что он пишет с ошибками. Три штуки на строчку — это уж слишком. Ну да ладно. В целом он производит впечатление умного человека. Может, ему в детстве учитель грамматики вредный достался.

Еще немного смущало «бесконечное уважение и обожание» — слишком уж сладкоречиво. Но может, у них так принято подписывать любовные письма. А как там было у Рюменпушевской дочки? Не помню. Тоже что-то вроде этой формулы.

Я перевернула листочек — нет ли там еще чего — например, более точного адреса Триумфальной арки, которую он обозвал Триумвальной, или маршрута к ней. Но сзади было всего лишь размашисто надписано:

«Королю Льву».

Ля Гуш, который из деликатности прошел вперед, чтобы не мешать мне читать, шагал и весело напевал:

— На заборе сидела птичка,

Пела-пела, снесла яичко…

Я догнала его и спросила:

— У вас тут есть Триумфальная арка?

— Триумвальная, — поправил меня он.

— Да? Так и называется?

— Угу. На войне ведь народ валят кучами. Поэтому Триумвальная.

Хм. Интересное объяснение.

— И где она? — спросила я.

Должна быть у въезда в какой-нибудь город. Есть ли в Гольштании города? А может, на въезде в какую-нибудь деревню?

Ля Гуш махнул рукой в сторону дворца:

— В парке.

— Да?

Прекрасно. В столице — как и положено триумфальным аркам. И не надо далеко ехать или идти. Ля Гуш договорил:

— Она там, со стороны моря. В дебрях.

Как предусмотрительно со стороны Валантьена — в дебрях нас никто не увидит.

Ля Гуш помолчал несколько секунд, видимо, ожидая, что я объясню, зачем мне арка, но я не объяснила, а спросила:

— Который час?

Ля Гуш вынул часы на цепочке, поглядел:

— Семь часов десять минут.

Ого. Но надо еще выбрать наряд для свидания. Жаль, платья не наденешь — наверняка по пути куча придворных встретится. А если… По пути оставаться королем. А там, на месте — переодеться? Раз уж он так удачно выбрал место свидания — в дебрях.

Но у меня нет выходного платья! Не идти же на свидание в этой суворовской школьной форме!

— Ля Гуш! — обратилась я к моему верному камердинеру. — А можно ли у вас тут добыть красивое платье?

Ля Гуш даже приостановился:

— Простите, что спрашиваю, ваше величество… Но зачем? Вы собираетесь разоблачиться? То есть, — он смущенно встряхнул головой, — не в смысле раздеться… а в смысле — открыться кто вы есть?

— Только одному человеку. И он уже знает, кто я. — И я поспешила добавить: — Сам догадался.

— Да? — Ля Гуш огорчился. — Но мы так хорошо вас замаскировали…

— Он очень умный, — сказала я.

И я к тому же заявилась к нему в платье и без усов.

Ля Гуш зашагал дальше. А потом спросил так ненавязчиво:

— Герцог Де Гуз?

— Угу.

Какой он смышленый.

Ля Гуш кивнул. Потом сказал озабоченно:

— Но вас могут увидеть другие в вашем платье.

— Я переоденусь только перед встречей.

— У Триумвальной арки?

— Ага.

— Лучше бы в его покоях. Там точно вас никто не увидит.

Порядочные девушки сразу в покои не ходят. Тем более если их к арке позвали.