49

Мы уже углубились в парк и подходили к дворцу. Ля Гуш сказал:

— Есть у нас несколько старых королевских платьев.

— Очень старых?

— Королева у нас была э-э… я уж и не знаю сколько лет назад. Наши короли не любят жениться.

Немудрено, что Мерлин теперь наследников найти не может.

— А почему не любят? — спросила я.

— Потому что по нашему закону половина власти супруга получает.

Какие верные у них тут законы.

— А делиться никто не хочет, — завершил Ля Гуш.

Я вот хочу. Я бы с радостью поделилась властью с герцогом.

— Ну покажи хоть старые, — вздохнула я.

— С радостью.

Мы вошли во дворец через какую-то боковую дверь, оттуда прошагали к винтовой лестнице и поднялись на второй этаж. Тут Ля Гуш направился к обшарпанным и пыльным дверям где-то в углу коридора.

Внутри тоже было обшарпано и пыльно. А вообще — похоже на мои королевские комнаты.

— Это для королев покои, — сказал Ля Гуш. — Полвека пустуют.

Мы прошли через приемную залу в гардеробную. Там Ля Гуш раздвинул шторы на окнах, отчего мы оба расчихались — столько на них было пыли — и потом распахнул двери огромного скрипучего шкафа.

В шкафу теснились оборчатые, пышные, с вышивкой, платья всех расцветок — правда, были они выцветшими и мятыми и пахли сыростью и какими-то застоявшимися ароматами то ли духов, то ли цветов.

Я вытащила голубое атласное платье, и увидела, что на нем дырки — будто птицы поклевали. С другими была та же история.

— Что это? — удивилась я. — Моль поела?

Оказалось, кое-кто покрупнее.

— Пудовик с них велел украшения все оторвать и пришить к своим нарядам, — сказал Ля Гуш.

Этот Пудовик какой-то ненасытный.

Пожалуй, лучше снова надеть дерюгу горничной.

Ля Гуш поколебался мгновенье и вдруг сказал:

— Я принесу вам новое платье. Только не спрашивайте, откуда.

Сворует у кого-нибудь? Да даже если — подумаешь! Я согласилась.

Ля Гуш обернулся минут за десять. Я ждала его в своих покоях. Он прискакал с большим рулоном в руке. Развернул его и достал из льняного чехла невообразимо прекрасное платье. Оно было нежно-салатового цвета, а вырез украшали мелкие белые цветы — они были будто живые, и лепестки их трепыхались от малейшего дуновения.

— Думаю, вам будет впору.

Я опасливо спросила:

— Но под него, наверное, корсет нужен?

А корсета у меня ведь нет. Я не толстая, но классической тонкой талии у меня, в общем-то, нет: прямые бока у меня вместо талии — от ребер практически ровно идут к моим узким бедрам. Влезу ли я в это приталенное платье без корсета?

— Что вы! — махнул рукой Ля Гуш. — В Гольштании корсетов не носят. Наши дамы их не потерпят. Это ж не Бабсбургерия.

Да здравствуют свободные от корсетов дамы Гольштании.

Я скрылась в гардеробной и надела платье. Сидело оно отлично, без всяких корсетов. Даже было слегка свободным. Только из-за моего высокого роста линия талии оказалась чуть выше, чем надо — впрочем, общий вид это не портило. Да еще усы создавали в сочетании с платьем довольно забавное впечатление. Ну ничего, там-то я их отклею.

Я вышла к Ля Гушу, шурша пышной юбкой.

— О! — он сложил зеленые ладони. — Вы прелестны!

— Спасибо! — улыбнулась я. Вот бы и герцог сказал мне то же самое.

Ля Гуш снова упаковал платье и сказал, что может подстраховать мой выход в свет: постоять в карауле и предупредить, если появятся посторонние — чтобы я снова переоделась в мужской костюм или убежала.

Я посчитала его мысль очень здравой и согласилась.

В общем, как настоящий король, на свидание я пошла в сопровождении слуги.

Был девятый час, начинало темнеть. Мы вышли через боковой западный выход, находившийся недалеко от двери в конюшни-велосипедюшни. По пути встретили только двух спешивших в сторону кухни — видимо, к ужину — стражников, да в парке близ дворца — служанку, которая присела в испуганном реверансе.

Мы прошли стриженные и упорядоченные кусты и углубились в лохматые заросли. По парку гулял прохладный морской ветер, Ля Гуш шел впереди, с рулоном платья в руке, и указывал путь.

К скрытой за дико расросшимися деревьями белой арке вела поросшая травой булыжная широкая дорога.

Сквозь дикие кусты роз у подножия арки мелькали огоньки. Ужин, видимо, будет при свечах.

— Ну, — я остановилась и обернулась к Ля Гушу. — Жди меня тут.

— Я подам сигнал, если что. Квакну, — сказал Ля Гуш, передавая рулон.

— Только квакай громче.

— Во всю силу. Как самая большая лягушка, — грустно рассмеялся он.

Бедный. Не про него ли бормотал Мерлин у озера в связи с неудачными превращениями? Был ли Ля Гуш раньше человеком? Или он был лягушкой, которую Мерлин превратил в человека?

Ладно, разберусь с загадкой Ля Гуша после. Сейчас меня ждет самое романтическое, самое замечательное свидание в моей жизни. Голубоглазый красавец, при этом еще и герцог (считай принц), дворец, парк, свечи, розы… Сказка! (Впрочем, учитывая, как мало было свиданий в моей жизни, за замечательное сошло бы нечто и попроще. Гораздо, гораздо проще. Съесть по мороженке на скамейке в парке с каким-нибудь студентом.)