56

— Но теперь надо как-то разбираться с бабсбургской принцессой, — сказал он.

— Мы могли бы с ней сблизиться, подружиться, — с энтузиазмом предложила я. — И подсказывать ей, как быть хорошей королевой!

В его синих глазах мелькнула какая-то мысль и он задумчиво кивнул:

— Да-да. — Потом посмотрел на меня: — Может, вам лучше не ходить на берег? Что вам там делать?

Хочет не допустить, чтобы мы с новой королевой стали подружками и я бы сама на нее влияла. Да не собираюсь я вмешиваться в их госдела, если им так не хочется. Сдались они мне. Но поглядеть на эту Брунгильду жутко любопытно! Да и познакомиться интересно. Настоящая принцесса, как-никак.

Хотя я-то ведь тоже королевской крови. Так что мы ровня. Я приосанилась.

— Пообщаюсь с ней, — ответила я и важно пояснила: — Хоть я теперь не король, то я, наверное, тоже принцесса, как она.

Валантьен ответил:

— Да вы вроде совсем без титула.

— То есть, — разочарованно произнесла я, — я — как крестьянка по званию?

— Нет. У вас же нет земли.

Ниже крестьянки, что ли?

— Тогда кто? — спросила я.

Он пожал плечами:

— А вы кто там на своих Канальских островах были?

Библиотекарша. Но такого титула не бывает. Я сказала:

— Да так. Никто.

— Брунгильда груба, и вряд ли захочет общаться с никем, — сказал герцог.

Да это ты груб.

— Посмотрим, — сказала я и решительно зашагала вперед по садовой дорожке, ведущей к морю.

Он зашагал рядом. Некоторое время мы шли молча. А потом он сказал:

— Я должен предупредить вас. Я собираюсь сблизиться с Брунгильдой. Как вы и посоветовали. Так что прошу не вставлять палки в колеса.

— Да я и не собраюсь, — сказала я. — Я и сама хочу с ней сблизиться.

— Вы хотите в другом смысле. А я имел в виду сблизиться — то есть приударить за ней.

— Вы хотите… — Я опешила. И он мне вот так об этом прямо говорит?!

— Так я смогу влиять на нее, — спокойно сказал он. — Стану ее фаворитом.

— А влиять на нее как друг нельзя?

— Любовники влияют сильнее, чем друзья.

Я просто дар речи потеряла. Да он же просто ловелас! Донжуан! Бабник! Да он ради этой дурацкой Гольштании готов в постель к кому попало прыгнуть! А я-то, дура, влюбилась в такого бесчестного человека!

— Раз вы молчите, — тем временем говорит он, — значит, вы не против. Прекрасно.

— Я молчу, потому что удивлена, что вы вообще меня спросили. Вот вчера вы даже не спрашивали, когда в горы с красоткой отправились.

— С какой красоткой? — удивился он. Или притворился, что удивлен.

— С Розой Ватруш.

— А, — кивнул он. — Ну да.

— Так с чего вдруг сегодня спрашиваете?

— Действительно, — пробормотал он.

Я хмуро промолчала. А он сказал:

— Ну, я рад, что вы такая покладистая и неревнивая.

— Что? Я?

— Вы же сказали, что и спрашивать не нужно.

— Да делайте с ней что хотите! — разозлилась я.

— Спасибо. Только не что хочу, а что необходимо для государства.

Ага. Еще государством оправдайся.

И тут я поняла, что совершенно не хочу наблюдать за тем, как он будет увиваться вокруг этой Брунгильды. Ну и что, что только из-за того, что у той корона. Все равно это предательство… Хм. Кстати. Корона-то пока что вовсе не у нее. Мерлин ведь когда ее с меня сдернул — то на камин поставил, да так и не забрал. А без короны — чем эту девицу коронуют? Гномы так быстро новую не сделают… Да и не из чего им — у нас же в казне ни золота, ни даже серебра…

Я резко развернулась — так, что галька улетела из-под каблуков и, подхватив все юбки, побежала обратно во дворец.

— Вы куда? — донесся мне вслед голос герцога.

Я, не оборачиваясь, крикнула:

— Не хочу вам мешать!

Забежала в парадную залу, опять по лестнице наверх — пару раз едва не упала — потом быстрее к своим покоям. Которые у меня отберет эта Бабсбург. А меня куда же? Может, бывшим королям полагается какой-нибудь коттеджик у моря?

Я ворвалась в приемную. Вот она, корона, лежит и сияет золотом и дырками, сквозь которые светит солнце, падающее из окна.

Я подошла и взяла ее. Куда бы ее спрятать?

— Что, уже коронация? — вдруг кто-то спросил взволнованно.

Я вздрогнула и обернулась. Ля Гуш, с разными метелками в обоих руках и с салфеткой за поясом стоял на пороге кабинета.

— Я тут порядок навожу, для новой королевы, — сказал Ля Гуш — на лице его было виноватое выражение.

— Такая у тебя служба, — извинила его я.

А он посмотрел на корону, сияющую теперь в моих руках.

— Хотите самолично передать ее принцессе Брунгильде? — спросил Ля Гуш.

— Да, — кивнула я.

Ля Гуш сказал, как бы просто так:

— Знаете, у нас ведь, чтобы стать законным правителем, не нужна настоящая корона. Однажды короля Цесаря Первого короновали венком, сплетенным из веток лавра. Только потому, что он любил суп с лаврушкой и хотел обонять это растение постоянно.

Кажется, он догадался о моем намерении умыкнуть корону. Я потупилась стыдливо, вертя корону в руках. Потом поставила ее обратно на каминную полку и сказала:

— Пусть сама за ней приходит.

— Думаю, она пошлет за ней слуг.

— И то правда. Ну, не буду тебе мешать.

— Вы нисколько не мешаете! — замахал метелками Ля Гуш. — И когда новая королева распорядится, какие покои отдать вам, я с радостью наведу порядок и там.

— Спасибо, — растроганно сказала я.

Один Ля Гуш остался мне верен.

— Да, кстати, — сказал Ля Гуш, — я хотел посоветоваться.

— Что?

— Я вернул второй ключ от кабинета в зал совета под вазу на камине, где он всегда был раньше, — сказал Ля Гуш. — Верно ли я поступил?

То есть он оставляет кому бы то ни было возможность беспрепятственно проникнуть в королевские покои. Например, чтобы прочитать тайные документы. Или арестовать королеву и установить республику. Да он первый заговорщик на свете, этот тихий скромный Ля Гуш!

Я взглянула в его глаза. Меня встретил спокойный невозмутимый взгляд больших блестящих глаз.

— Верно, — сказала я.

И повернулась, чтобы пойти прочь, платье тяжелым ворохом обернулось вслед за мной… Да зачем мне сдалось это платье?! Я и так все эти дни ради их Гольштании ходила в неудобной одежде, а эта еще неудобнее.

— Ля Гуш, — снова повернулась я. — А где та одежда, в которой я сюда приехала?

Через десять минут, в своих прекрасных клевых чистых джинсах, в ковбойской клетчатой рубашке и пуловере поверх, а главное — в классных модных и удобных ботинках — я бежала вниз по лестнице, чтобы взглянуть на эту прибывшую новую королеву. Плевать на герцога — пусть увивается. Найму проводниками гномов — с утра, сама добуду тяпис-ляпис и уеду домой!

Ля Гуш все же прелесть со своим аккуратизмом и педантичностью: даже шнурки постирал и вдел как были.

Я выбежала в парк. В море качались на волнах большие корабли с зелеными флагами, а к берегу приставали большие лодки. Сбоку в кустах кто-то громко икнул, а потом хрюкнул. Сквозь ветки на высоте колен блестели гномьи пьяные глазки. Как оказалось, в кусты попрятались не только гномы.

Я спускалась к морю и удивлялась, куда разбежалась толпа гольштанцев, которая слушала мой указ? Я думала, с их-то любопытством, они пойдут смотреть, кто приехал. Но вдалеке на берегу виднелись только несколько фигур — высокий Валантьен де Гуз, Мерлин с развевающимся голубым плащом, чета Рюменпушей, еще кто-то из придворных. Из лодок же выходили десятки людей в форменной одежде — зеленой с желтым. Где гольштанцы, я поняла по шуму, треску и разговорам в кустах и за деревьями. Попрятались, надо же. Наверное, потому что не уверены, враги теперь Бабсбурги или друзья.