65

Сюда приближались шаги и голоса — моего герцога и королевы!

— Ах, мне так нравятся ваши слова! — басила правительница. — «Самая сияющая!» Как красиво звучит! Вы такой галантный! — и она захихикала довольно — будто филин проухал.

Сияющая, еще бы! Ее платье даже в тусклых отсветах света от дворцовых окон ярко блистало будто золотой всполох среди темных кустов и деревьев.

— Я всего лишь стараюсь быть угодным вашему величеству, — сказал Валантьен.

— Да вы уже угодны, очень угодны! — с довольным смешком произнесла королева.

Похоже, они направлялись в эту сторону. Я тихонько поднялась со скамьи и, на цыпочках отойдя за нее, встала за толстым старым деревом.

Королева продолжала:

— Я б вас, милый герцог, прямо сегодня в мужья взяла. Да вот половину власти отдавать неохота!

— Понимаю, очень понимаю, — сдержанно ответил герцог. — И не требую от вас ничего, ни брака, ни власти… И если вы только прикажете, то сию же минуту скроюсь с ваших глаз долой.

— Ах, вы обиделись? — воскликнула королева.

Вот хитрец — как играет на ее тяге к нему!

— Нет, что вы, — так же сдержанно продолжал герцог. — Я не смею обижаться. Я могу только восхищаться каждым вашим словом и жестом.

Соловей. Ну честное слово — как разливается, а? Со мной он так себя не вел!

Королева только громко и страстно вздохнула в ответ — кажется, от ее вздоха листья дерева, мимо которого они шли, зашелестели.

— Так вы желаете, чтобы я ушел? — спросил герцог.

— О, я желаю, чтобы вы остались, навсегда! — горячо воскликнула королева, после чего послышался громкий чмокающий звук.

Я выглянула из-за дерева: темная фигура герцога обнимала золотую статую, или статуя обнимала герцога — в общем, они слились в восторженном поцелуе.

— Молодец! — кто-то тихо прошептал прямо за моей спиной.

Я подпрыгнула и мгновенно развернулась — с другой стороны дерева прятался человек, и по плащу и высокому росту я узнала Мерлина.

Этот старик руководит герцогом в его ухлестываниях! И следит, чтобы тот все делал по плану, вот что я думаю!

Я толкнула его в плечо и прошептала:

— А вы что тут делаете?

Мерлин тоже подпрыгнул и задел колпаком нижнюю ветку. Вытаращил на меня глаза, а потом быстро сказал:

— Тс-с!

— Что тс-с! — возмутилась я.

Вот выйду и разрушу все их планы. Объявлю, что герцог мне клялся в любви и вообще жениться обещал (да, совру, ну и что!). Королева его отшвырнет, и пусть он страдает — и без власти от нее и без любви от меня!

— Не спугни их! — прошептал Мерлин, нахмурив брови.

Будто они маленькие птички, которые сели на ветку и воркуют!

Меж тем раздался томный и гулкий голосок Брунгильды:

— Ах! Я готова даже отдать половину власти, но о вас ходят слухи.

— Какие еще слухи? — недовольно спросил герцог.

— Поговаривают, что у герцога де Гуза роман с той балбесихой, что играла роль короля. Я вот не поняла — она актриска или кто?

Балбесиха! Это кто еще балбесиха! Я навострила уши и снова выглянула из-за дерева. Мерлин тоже вернулся к наблюдению.

— Да, она вроде актрисы, — сказал герцог.

Интересно.

— И что, — настойчиво спросила королева, — был у вас роман?

— Боюсь, вас неверное информировали, ваше величество, — отозвался герцог невозмутимо.

Вот нахал!

А нахал продолжал:

— Роман у нее с другим герцогом де Гузом — с моим братом Робином.

Ах вот как!

— Врун! — громко и возмущенно прошептала я себе под нос.

Но меня услышал — Мерлин. Раздался его шепот из-за дерева:

— Т-сс! Это в интересах государства.

Я обернулась и взглянула в глаза старику:

— Вот возьму и разоблачу его — в своих интересах!

Мерлин вскинул на меня испуганный взгляд. Нет, мне нравится пугать могучего друида своей маленькой местью. Старик опять свел брови:

— Только посмей!

И что? Я усмехнулась и шагнула вперед… И вдруг!

— Застынь! — Мелькнула маленькая голубая вспышка, и я… действительно застыла на месте. Что? Не могу пошевелить не то что рукой или ногой, а даже глаза скосить в сторону! Что за заморозка! Я хотела крикнуть — но и крикнуть, разумеется, я не смогла!

— Ой, — виновато прошептал старческий голос сбоку.

И кто-то постучал по моей руке — звук был как если бы стучали по каменной стене. И ощущение! Ощущение, главное, у меня было такое же! Будто я — из камня!

— Извини, — прошептал тот же Мерлинский голос. — Я исправлю. Попозже.

Попозже? О чем это он?

Послышался шорох его удаляющихся куда-то в кусты шагов.

А ко мне — вернее, к скамейке — приближалась та парочка. Раззолоченная Брунгильда ласково опустила голову на плечо герцога и приговаривала:

— Ах, дорогой мой!

Так Мерлин от них скрылся, значит. А я как же? Стою тут, застывшая. Сейчас они меня увидят — и что будет?

Но они будто не замечали меня, Брунгильда обхватила голову герцога руками и снова впилась крепким поцелуем ему в губы.

А, может, я к тому же — и невидимая?

Но, оторвавшись от герцога, Брунгильда бросила взгляд прямо на меня и произнесла недовольно:

— О, не видела этой статуи. Ты смотри-ка, она себе и статую поставить успела. Я тоже себе велю поставить. На каждой аллее.

Статую?

Брунгильда подошла близко ко мне.

— И что в ней нашел твой брат? — прогундела она и шлепнула меня по бедру — снова каменный тихий звук. — Фигуры никакой. Ну вот что это? Даже ноги как у мальчика. А?

— Разве? — пробормотал герцог и тоже подошел ко мне.

И вдруг заглянул в глаза, потом почему-то смутился, сказал:

— Обычные ноги.

Может, он увидел? Увидел, что я вовсе не статуя? Что это я?

— Это же скульптура, — сказал герцог. — Она не передает…

— Чего не передает? — спросила Брунгильда. — По-моему, объемы у нее как раз такие и есть.

— Да при чем тут объемы, — сказал Валантьен. И в голосе его что-то прозвучало — вроде сожаления или грусти.

— При том, — сказала Бабсбург, — что у нее некрасивые ноги. А вот у меня… — Прошуршал ее подол — похоже, она приподняла свою юбку — глаз-то я не могла опустить. — Ну? Разве не загляденье? — вопросила она.

— Загляденье, — сказал Валантьен. — Но вам лучше опустить юбку, вдруг застудитесь.

— Я закаленная. Я до зимы голышом в реке купаюсь! — бравурно сообщила Брунгильда.

— Восхищен вашими достоинствами, — сказал герцог. — И душевными, и телесными.

Брунгильда довольно хмыкнула, ухватила его под руку и они двинулись дальше по аллее.

Восхищен он. Балбес!

Да и черт с ними обоими. Вот я-то? Что делать, как освободиться? Мерлин вернется сейчас, наверное.

И как странно ощущать себя каменной. Ни холодно, ни тепло. Ветерок чувствуется, но одежда вокруг и не колыхнется. И застылость странная — мускулы не устают от нешевеления, не онемевают. И чувства земного тяготения будто нет — но в то же время сдвинуться невозможно. Зато чувства обиды и покинутости — сколько угодно! Где этот Мерлин? Я его так заколдую, его же обломочным посохом! Надо было еще на берегу озера с ним расправиться, когда он без сознания валялся! Впутал меня во всю эту историю, то на тебе трон, но будешь мужиком, то раз у тебя нет трона, то и герцог не достанется, то вообще — в камень превратил! Ну где он, где? Я же жду, я же обратно человеком стать хочу.