66

Я снова и снова пробовала крикнуть или пошевелиться — но ничего не получалось. Я попробовала пошатнуться — сама не знаю зачем. От безысходности, наверное. И мне это удалось! Или мне показалось? Может, просто грунт под тяжестью камня чуть осел?

А, нет, все же немножко — да, я слегка шатнулась вперед! Теперь назад… Теперь снова вперед… Надо же, какой я тяжелый камень. Мрамор какой-нибудь, что ли? Нифига себе — я двигающаяся статуя. Типа командор из «Дон-Жуана». Жалко, я могу только шататься и не могу шагать. Я бы приперлась прямо в парадную залу, распугала там всех и потребовала бы свой трон обратно! Ха-ха, вот бы была картина! Все пугаются и дрожат от страха, даже Бабсбургиня, делают реверансы, кланяются, лишь бы я их не растоптала.

Та-ак. Ух ты, какая уже амплитуда получилась, как бы мне не… Ды-дынс!.. Ого. Вот это звук. Наверное, и во дворце услышали. А я — носом в песочную дорожку — и хоть бы хны, не больно нисколечко! Только гул по каменному телу. Да от такого удара, кажется, вся территория парка загудела.

Но музыка продолжала звучать и издалека доносились веселые голоса. Что же, никто там не слышал? И что я, буду здесь валяться? — теперь еще и без всякого обзора местности. Вот дурында! Зачем я расшаталась? Стоять вертикально было как-то ну не повеселей, но достойнее… Теперь валяйся себе, пока какой-нибудь пьяный гном о тебя не споткнется.

— Что за черт! — раздался надо мной голос вовсе не гнома, и кто-то шлепнулся прямо на меня.

Задумавшись о своей судьбе, я и не услышала шаги этого человека по аллее. Кто это, интересно?

Человек поднялся, пробормотал:

— Что это, интересно?

Протопал к моей голове.

— Не видел этой статуи… Какой-то мальчик, что ли…

Сам ты мальчик! Но вообще-то он им и был — голос был мужской. И будто знакомый. Но чей?

— На Львиху похожа… — прозвучал голос совсем близко к моему уху — похоже, мужчина наклонился.

Львиху? Это они меня так прозвали, потому что была Львом, а теперь стала женского рода?

— Хм, — задумчиво произнес мужчина. Потом легонько похлопал по моему затылку и позвал: — Эй?

Ура! Он догадался, догадался, что это я, что я в статуе, то есть — статуя!

Мужчина пробормотал смущенно:

— Бред. Со статуей разговариваю.

Поднялся и быстро зашагал прочь, ко дворцу.

Вот елки! Куда же ты?

Ну вот. Валяйся теперь дальше, никому не нужный бывший правитель.

Может, еще кто споткнется? Кто-то еще более сообразительный?

В кустах неподалеку послышалось пение гномов:

— Львя, львя, львя, львя…

Вот гномы, например, споткнутся. И догадаются, что я — вовсе не статуя. Может, у них есть волшебное чутье? Они же работают с камнями — может, они в них разбираются и сразу поймут, что я не простой мрамор, а очень одушевленный. И вообще не мрамор… Я постаралась послать мысленные сигналы туда, к поющим: «Я тут, ваш король Лев!..», вернее, «королева Львиха!», «Сюда! Ко мне!», «Позовите Мерлина, этого мерзопакостного старикашку!»

Поблизости раздались шаги. Ого. Сработало? Но нет, шаги не гномьи. И голоса прозвучали тоже вовсе не их.

— Уже валяется? — удивленно спросил… Мерлин! Я — что, позвала его мысленно?

— Я сразу понял, что что-то тут не так. Не видел я прежде этой статуи, — сказал тот мужчина, что подходил прежде и застыдился разговаривать со мной. (3303c)

И тут что-то стукнуло меня по затылку и песок около лица осветился голубоватой вспышкой.

Ой. Как больно носу! Я поднялась, кряхтя. Мышцы застыли! Кто-то подал мне руку, поддержал, потому что я пошатнулась — это был Робин де Гуз.

Рядом с ним стоял Мерлин — с обломком посоха в руках.